Прогоняя тень

Незаметно минуло более трёх лет с того момента, как козни Цзинь Гуанъяо были раскрыты, Лань Чжань и Вэй Ин обрели друг друга, а Не Хуайсан отомстил за смерть старшего брата. Совет кланов научился решать споры без Верховного заклинателя, Лань Сичэнь покинул уединение и как будто бы снова стал прежним собой… Всё в мире успокоилось, наступили времена благоденствия, и всё же… Лань Чжань не раз замечал, как под вечер, когда солнечный свет в Облачных глубинах становился особенно мягок, в лице Вэй Ина на миг появлялось странное выражение. То ли тоска, то ли тень скорби — нечто неуловимое. Но стоило Вэй Ину почувствовать его взгляд, и он улыбался, а смутная тень исчезала без следа. Лань Чжаню не с кем было поделиться этим наблюдением — кто лучше него знал Вэй Ина? Но чем больше он всматривался, тем чаще замечал это выражение и тем больше оно тревожило его сердце. Однажды, когда солнце как раз начало клониться к закату, к ним пришёл Лань Сичэнь. Он хотел обсудить несколько вопросов, касающихся дел клана, а когда с ними было покончено — остался на чай. Даже тишина, разделённая на троих, была уютной, но когда Лань Чжань наливал брату новую чашку, Вэй Ин задумчиво посмотрел в сторону открытых дверей, сквозь которые виднелись белые камни дорожки и зелень травы, и снова тень набежала на его лицо. Лань Чжань задержал дыхание, и Сичэнь заметил это, всмотрелся в Вэй Ина внимательнее и чуть нахмурился. Мгновение — и снова на губах Вэй Ина появилась улыбка, а лицо Сичэня разгладилось. — Хороший вечер, — сказал Вэй Ин. — И ночь, должно быть, будет хорошей. — Должно быть, — согласился Лань Сичэнь. — Мгм, — подтвердил Лань Чжань. Когда же с чаем было покончено, Сичэнь предложил: — Брат, не проводишь ли меня? — Конечно, — поднялся со своего места Лань Чжань, не совсем понимая, зачем это Сичэню. Но едва они отошли до поворота тропы, так что из цзинши их уже точно никто не сумел бы услышать, как Сичэнь, вздохнув, сказал: — Вижу, твоего супруга что-то беспокоит, Ванцзи. — Он ничего не говорит об этом, — сама собой вырвалась жалоба. — И я не знаю, как спросить, чтобы он ответил, а не отшутился, — добавил он. — Сдаётся мне, тут не нужны вопросы, — покачал головой Сичэнь. — Причина его беспокойства и без того ясна. Он по-прежнему в ссоре с тем, кто был ему братом. Неудивительно, что, вспоминая о нём, он печалится. — Мгм, — кивнул Лань Чжань. — Неудивительно. Благодарю, брат. Сичэнь мягко улыбнулся на это, и они разошлись в разные стороны. *** Лань Чжань размышлял над словами брата следующие несколько дней и когда в очередной раз заметил затаённую печаль в глазах супруга, решился предложить ему: — Вэй Ин, не отправиться ли нам в путешествие? — В путешествие, Лань Чжань? — удивился тот. — Разве ты не занят с учениками? — В Облачных глубинах найдутся и другие учителя, — качнул головой Лань Чжань. — Вот как? — Вэй Ин усмехнулся. — Тогда как я могу отказать супругу. Отправимся же! И уже через день они покинули Облачные глубины. Дорога привела их сначала в Цайи, а затем Лань Чжань как будто случайно выбрал путь в сторону Юньмэна. *** Путешествовать вместе им обоим было приятно, и до поры до времени Вэй Ин будто бы не обращал внимания, куда они направляются, но когда в воздухе запахло лотосами и озёрной водой, заволновался: — Лань Чжань, — сказал он, — стоит повернуть в сторону, иначе совсем скоро мы окажемся слишком близко к Пристани Лотоса. — Что с того? — как будто бы удивился Лань Чжань, вглядываясь в обеспокоенное лицо Вэй Ина. — Что с того? — повторил тот растерянно. — Но ведь Цзян Чэн меня не выносит. Не хочу ссориться с ним, только и всего, — и отвернулся. — Возможно, пора прекратить ссоры раз и навсегда, — Лань Чжань коснулся плеча Вэй Ина. — Ты давно скучаешь по лотосам и озёрам, — «И по названому брату», — не добавил он. Вздохнув, Вэй Ин кивнул, и они продолжили путь. Вскоре и справа, и слева к дороге подступила озёрная вода, лотосы цвели так обильно, что опьяняющий аромат заставлял едва ли не дремать наяву. Забылись тревоги. Лань Чжань видел, что с каждым шагом Вэй Ин словно светлеет — ему не хватало озёр, лотосового цвета, бликов солнца на глади воды. Так они пришли к самой Пристани Лотоса. И Лань Чжань предложил выразить почтение главе клана. Вэй Ин посомневался, но всё же согласился с ним. — Вот увидишь, — вздохнул он, когда они остановились перед воротами. — Он и слушать меня не захочет. — Увидим, — отозвался Лань Чжань. *** Как ни странно, когда они назвались младшему ученику, тот поклонился и убежал рассказать о гостях главе, как будто бы не знал, кто они такие. Когда он вернулся, Вэй Ин удивился ещё сильнее. — Глава просит вас пройти к павильону, — пояснил ученик. — Я покажу дорогу, — и поспешил вперёд. Переполнившись надеждой, Лань Чжань ободряюще улыбнулся Вэй Ину. Павильон, куда вёл их мальчишка, стоял в центре круглого, словно тарелка, озера, и к нему следовало подходить по деревянным мосткам. С каждым шагом Вэй Ин шёл всё медленнее, шаги его становились всё тяжелее — высокая фигура в фиолетовых одеждах будто бы внушала ему страх. Но вот они всё же ступили под белую крышу павильона, и Цзян Чэн повернулся к ним, сощурившись. — Вэй Усянь, Ханьгуан-цзюнь, — произнёс он холодно. — Что вас привело в Пристань Лотоса? — Мы путешествуем, — опередил Вэй Ина Лань Чжань. — Мой супруг тосковал по местам своего детства, потому мы и пришли сюда. — Тосковал? — Цзян Чэн чуть поднял подбородок. — А молчит так, словно набрал в рот воды. — Если хочешь, чтобы я ушёл, — вздохнул Вэй Ин, — так и скажи мне, Цзян Чэн. — Так и скажу, как только захочу, — пообещал тот. — Вы, верно, устали с дороги, садитесь, сейчас принесут еду, — и снова отвернулся, вгляделся в цветущие лотосы. — В Пристани Лотоса рады гостям. Лань Чжань занял место у стола, сел с ним рядом и Вэй Ин, не смея поднять голову. Он до сих пор чувствовал себя виноватым перед Цзян Чэном. — Говорят, Облачные глубины процветают, — заговорил тот тем временем. — И в наших краях наступила пора спокойствия и мира… — и замолчал. — Лишь только между нами нет ни того, ни другого, — вырвалось у Вэй Ина. Цзян Чэн резко развернулся, глаза его словно метали молнии, но он ничего не сказал на это. Вэй Ин смело встретил его взгляд. — Не прошу прощения, — продолжил он. — Да ты и не простишь. Но я рад тому, что сегодня ты позволил остаться и пригласил к столу. — Что за дурак ты, Вэй Усянь! — вспыхнул Цзян Чэн. — И прогнать бы тебя, но… — он качнул головой. — В прошлом осталось то, за что невозможно простить… Но это не я не могу, ты сам — не можешь, — и он тоже сел к столу. — Почему не пришёл год назад, два года назад? Чего ждал? Вэй Ин пожал плечами. По дощатому настилу заспешили младшие ученики, на столе оказались вино и закуски, а потом Цзян Чэн, Лань Чжань и Вэй Ин снова остались одни. Солнце клонилось к закату, лучи мягко стелились по зеркалу воды, цвели, отдавая свой аромат, лотосы… Вэй Ин поднял чашку с вином. — Благодарю главу клана Цзян за гостеприимство. — Я для тебя — не глава клана Цзян, — оборвал его Цзян Чэн. — А кто же тогда? — вздохнул Вэй Ин, так и не сделав глотка. — Ты по-прежнему мой брат, — лицо Цзян Чэна было таким, точно он злился, что было сил, однако голос звучал устало. — Брат, — повторил Вэй Ин, будто не поверил своим ушам. Некоторое время Цзян Чэн молчал, а когда налетел ветер, встревожив лепестки лотосов, заговорил тихо: — Это так, я злился на тебя, ненавидел и хотел собственными руками стереть с лица земли. Даже когда вскрылась вся правда, принять тебя было выше моих сил. Всё это так, — он вздохнул. — Но правда и то, что ты всегда был мне близок, что я всегда считал тебя братом. Время течёт сквозь пальцы точно вода, как много потрачено впустую… Я устал враждовать с тобой — и с собой. — А-Чэн… — Вэй Ин качнул головой, будто прогонял дурные мысли. — Я никогда не хотел враждовать с тобой… *** Названые братья засиделись до темноты. Лань Чжань оставил их вдвоём, а сам ушёл к дому, что им отвели на ночь. Тот, как и павильон, стоял посреди круглого озера. Хоть давно пора было лечь, Лань Чжань сидел у окна и слушал, как мягко плещется вода. Сердце его наконец было спокойно.