50 Оттенков Грейнджер

Я проснулась от того, что кто-то забрался в мою кровать. Это было… Неожиданно. Защиту вроде бы наложила, да и защита дома почти абсолютна. Мысль пронеслась в голове, кто бы это мог быть? Щелчок пальцами и в воздух взметнулись десятки крохотных мелких светлячков нежно-красно-розового света. Мир вокруг расцвёл, я увидела большую длинную шевелюру, и личико, мягкое, приятное на вид, лицо девушки. – А... «что ты здесь делаешь?» – не успела я сказать, как между зубами оказалось что-то упругое. Я языком прикоснулась – какой-то гибкий шарик. Девушка улыбнулась и застегнула застёжку, фиксируя этот шарик во рту. Я же ничего сказать не могу! – Миона, ты перевоплотилась в Нимфи? – томным голосом сказала девушка, и моих рук что-то коснулось. Широкие тканевые ленты обхватили запястья, руки тут же взметнулись вверх. Ноги тоже потянуло, и я почувствовала, что накрепко привязана – не дёрнуться…Растянута перед ней в самой бесстыжей позе. Это было очень смущающе – в груди застучало сердце, кровь тут же бросилась к лицу, но наверное в свете алых светлячков это незаметно. Ощущение чего-то очень пошлого, пронзило тело. Если бы мы были мальчиками -- то это была бы катастрофа, но... Девушкам позволено чуть больше, чем юношам. По крайней мере, когда нам в Хогвартсе было как сейчас Трисс, девочки учились целоваться друг на друге, и ничего такого ужасающего в этом не видели. Я сразу вспомнила этот момент, так как это единственный в моей жизни волнующий момент с другой девушкой. – Угуумму, – только и смогла я промычать, пытаясь сказать, чтобы она меня развязала – шарик мешал языку двигаться, даже слова не выговорить… Девушка скинула с себя ночнушку. Её тело было… весьма симпатичным. Сосочки выделялись на груди, которая и то больше моей. Она улыбаясь начала ласкать меня. Руки коснулись плеч, груди, живота… Разум сопротивлялся, пытаясь остановить волну удовольствия – это же девушка! Мы обе девушки, так быть не должно. Девушка, конкурент, враг в отношениях с мальчиками… Но сейчас нечто странное шевельнулось внутри – в глазах девушки я прочла не неприязнь или доброжелательность, а… желание. Она смотрела на моё тело, чуть отстранившись, я почти физически ощущала, как по телу проходится её взгляд, в глубине которого разгоралось желание и страсть. Впервые в жизни я почувствовала, что происходит что-то неправильное, но мне это странно, извращённо, нравится. Я дёрнулась, она улыбнулась. Её тело… Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Никогда прежде я не смотрела на девушку так – в ванных Хогвартса мы видели друг друга. Обычные сиськи-письки, ничего такого, но сейчас… Изгибы её животика, талии, грудь, казались мне возбуждающими. Она наклонилась и руками коснулась моих плеч, погладив с боков, в районе груди. Ощущение щекотки внутри, перерастающее в сладостную истому… Эти пальчики… они выбили из головы мгновенно все мысли о том, что это неправильно… Я занималась сексом с мальчиками, юношами, и даже взрослым мужчиной. Но в основном это были болезненные воспоминания. Все они хотели экзотического секса с метаморфом. Или просили стать для них кем-нибудь другим. Это было… противно и морально, и физически. Но всё же, давало удовлетворение – член есть член. Ощущения очень яркие, сильные, глубокие, но сейчас происходило что-то совершенно иное – мягкие, едва ощутимые касания, словно разжигали внутри, внизу живота, пожар удовольствия, распаляющийся по всему телу. Не заметив, я стала стонать на каждом выдохе. Эти ощущения касаний, эта нежность… невероятная нежность касаний девичьих пальчиков… Мысли спутались, воля к сопротивлению ослабла, я хотела больше, чтобы меня трогали. Впервые в жизни – даже когда я занималась сексом, настоящим, а не ласками, мужчины грубо ласкали… Тут же совершенно иное. Нежные пальчики порхали по моему телу, сплетая из ощущения удовольствия внутри причудливые узоры, как художник кистью и краской пишет картину, сладостная истома прокатывалась по мышцам. Чувство напряжённости плавно перетекало, тело извивалось само по себе, словно следуя волнам удовольствия, прокатывающимся изнутри, и направляемым очень умелыми и ласковыми касаниями. Настоящий художник удовольствия, а не человек… – подумала я о девушке, которая тяжело дыша, делала это… Вид того, как она возбудилась и прикусывая губы, продолжает нежно ласкать моё тело, резануло по сознанию удовольствием. Мне было приятно видеть, как будто я испытывала то же самое удовольствие. Меня пробирала мысленная дрожь от того, что моё, совсем не сексуальное тело так возбуждало её. Она что-то говорила… я мычала в ответ… Готова поспорить, что чувствовала сейчас каждую клеточку своего тела, от кончиков пальцев на ногах до ушей, удовольствие странно перекатывалось внутри, растягиваясь и сжимаясь, становясь ярче и слабее, я расслабилась, как человек на морских волнах – на волнах этого удовольствия и отпустила себя – тело медленно покачивалось и извивалось, следуя движениям её рук. Ленты прочно держали меня, ощущение беспомощности щекотало нервы. Если бы я могла двигаться – это было бы нечто совсем иное, я бы встала и отпрянула от неё, прекратив, но я не могла. Нервы щекотало то, что я в её полной власти – в беспомощном состоянии, что со мной играют, а я не могу сопротивляться. Не надо строить из себя честь и совесть – я беспомощна и поэтому без тени стыда принимаю самые нежные и даже грубые ласки, наслаждаясь тем, что связана. Из мира любовных фантазий меня вывело касание чего-то мокрого внизу. Я опустила взгляд, подняв голову. Грудь у меня маленькая, так что хорошо видно – животик, пупочек, а дальше… лицо. И глаза, в которых плещется то самое наслаждение, которое она дарила мне. И её ротик, она обхватила губами мою киску. Это было… Неожиданно и сердце застучало ещё чаще, язычок девушки был так же нежен, я уже не могла терпеть. Она доводила меня до оргазма, чувство, что по моим раскрытым губкам снизу скользит горячий и мокрый язычок – бесценно… Это даже лучше секса – это удовольствие за гранью. И вот она, грань – тело начало сжиматься, оргазм близился, и… В этот момент я не думая ни о чём завыла от удовольствия и огорчения – оргазм, который я уже хочу испытать, ускользнул от меня, не начавшись – она прекратила ласки. Я пыталась податься вперёд, чтобы коснуться своей промежностью её лица… Но она улыбалась и не давала мне желаемого. Чувство горькой, детской обиды, как будто не дали игрушку, которую так хочется. Тело уже пульсировало от удовольствия, внизу вовсе сковывало и тянуло, моя дырочка хотела член. Длинный, внутрь, чтобы прямо на всю глубину, чувство неудовлетворённости и удовольствия одновременно… Причудливый коктейль из удовольствия. Вдруг, неожиданно, я почувствовала, что что-то прикоснулось к моей попке. Прямо к дырочке сзади, и удивлённо распахнула глаза. Никогда, никогда я не трогала свою попку. И никому не позволяла – это казалось мне неправильным. Её горячее дыхание волнами удовольствия проходило по клитору и разливалось удовольствием внизу живота и по бёдрам, которые она нежно ласкала… Я почувствовала, как впервые в жизни что-то входит в мою попку. Ощущения были… Очень специфические, но не неприятные. Но вот когда она начала двигать пальцем… Волна за волной приятного удовольствия внутри, прокатывалось от ануса до киски и обратно. Движение, ещё, ещё… Я начала подмахивать, глубже насаживаясь на её пальчик… Но оргазм никак не наступал – попка была в восторге, у меня просто не было слов, чтобы передать, какое ощущение от её пальчика, щекочущего меня внутри, внизу всё тяжелело, тянущее ощущение внутри киски нарастало, удовольствие от попки было очень сильным, но не перекликалось с удовольствием в киске, и оба нарастали одновременно, я же только что чуть не кончила? Почему так долго??? Страстное желание оргазма захлестнуло так сильно, что я ни о чём думать не могла, только жаждать скорее разрядки… И вот, настало. Это было жёстко, очень… Но не так, как от члена – от члена удовольствие распространяется от киски внутри, и по телу, а тут – такое ощущение, что это нечто более обширное… Больно дёрнули ленты, врезаясь в запястья и ноги, тело метнулось ещё раз – шёлковые ленты натянулись, из груди вырвался громкий протяжный стон, клубок удовольствие взорвался изнутри, прокатываясь по всему телу и заставляя его изгибаться в самых причудливых позах, я никогда такого не испытывала. Ни от игрушки, ни от пальцев, ни от мужчины… Это было что-то грандиозное и долгое! Горячее тело девушки прижалось ко мне, это… меня отпустило и как будто силы покинули – тело почти безвольно распростёрлось на кровати, не в силах даже шевельнуться… И она начала ласкать меня снова… так нежно, так медленно, по эрогенным зонам, чувствительным местечкам… я не понимала, что она делает, пока не почувствовала это. Остатки оргазма, словно задерживались в теле, повинуясь её касаниям, нежно и мягко пульсируя в теле, даря очень приятное послевкусие после оргазма… Такие нежные касания, приятная истома не проходила, как раньше после оргазмов – секунд тридцать держится и всё, потом уже совсем другое… Но она задержалась в теле и несколько минут я купалась в наслаждении… Это чувство было за гранью обычного… Меня ласкали мальчики. Мужчины. Но это нельзя сравнить никак, ни при каких обстоятельствах. Грубые и твёрдые ласки, крепкое мужское тело, и нежные, мягкие, горячие. Страсть, жажда вбить и полчуить в себя поглубже член – против чувства, такого глубокого, которое обволакивает всё тело пеленой удовольствия и нежно ласкает его… Она начала говорить… Что? Она перепутала меня с сестрой… Что? ЧТО? Она говорила и говорила. Обо… мне. Я была шокирована – девушка правда хотела меня. Моё почти мальчишечье тело с крохотной грудкой, не слишком выделяющейся талией, короткой стрижкой… Я никогда не считала себя привлекательной, но… Она любила. Она хотела. Мальчики всегда хотели чего-то другого – им хотелось пышногрудых красавиц, блондинок и брюнеток. Чувства захлестнули меня, чувство девушки, которая видит, что её любят и хотят, причём не мальчик, которому вообще без разницы, в какую девушку член впихнуть, а… Она… Я была очень расстрогана. Она говорила про отношения, про метаморфию… Даже сказала про вопрос беременности. Я только попыталась представить себе такую картину – три беременных друг от друга девушки… Аж в голове поплыло всё от такой картины. Никогда не задумывалась, но… Она наконец сняла с меня этот проклятый кляп… который доставлял извращённое удовольствие, и тут же, не дав мне сказать ни слова, впилась в мои губы поцелуем... Я поняла, что самая горячая и безумная страсть может быть нежной и мягкой. Именно это ощущение от поцелуя… Беатрис, кажется. Да, Беатрис… Трисс… – я почувствовала касание горячей и влажной девичьей киски к своей ноге. Она тёрлась о меня… мне было и стыдно, и вместе с этим я была почему-то счастлива, что она делает это со мной. Она испытала оргазм, но не такой сильный – похожий на обычное самоудовлетворение, и рухнула рядом со мной… Мыслей в голове не осталось. Я лежала, раскинув руки и смотря в потолок, наслаждаясь глубиной чувств. Чувства желанности, близости, любви, нежности, и чувство того, что я делаю что-то неправильное… Она предложила мне сигарету. Без раздумий я взяла и затянулась, хотя никогда в жизни не курила. Вкус ментола прокатился во рту, ощущения внутри… специфические. Вот почему мужчины курят после секса… наверное. Никогда не пробовала… Мы заснули вместе, я с нежностью, выплёскивая все свои чувства благодарности и восхищения, поглаживала её по волосам, плечам… она мурчала как котёнок и свернувшись на моей груди, заснула. Незаметно для себя и я заснула, глядя в потолок и думая о произошедшем… Разбудили меня крики. Я открыла глаза, на мне вскочила Трис, поднявшись. Одеяло спало с её плеч, открыв грудь… В дверях стояли прибежавшие – Регулус, дядя Регги, его жена – Тётя Сида, и Гермиона. Все трое зашли и встали как вкопанные, особенно старшие. Трисс продирала глазки и была голой, совершенно, как и я… Она с удивлением посмотрела на присутствующих. Я же вспоминала всё, что было ночью. – Что здесь происходит? – громко и краснея, спросила тётя, уперев руки в боки. Дядя отвернулся, но продолжал здесь стоять. Я не нашла лучше момента, чтобы подняться на локтях, сесть, и обнять Трисс, прижав к себе, и положит её голову на своё плечо. Она, похоже, была удивлена не меньше меня, ведь она то ли с сонливости, толи по глупости, думала, что я это Гермиона. Я прижала её сильнее, обхватив руками… Картина со стороны, наверное, за гранью эротичности – две красивые в общем-то, голые девушки в постели, мягкие и тёплые со сна, обнимаются. – Трисс… – сказала я, – Ты меня перепутала с Гермионой. Она дёрнулась в моих руках, но я сильнее её сжала. – Триисс, я хочу тебе сказать… – я погладила её по голове, – не волнуйся. Ты была… – облизнулась, подыскивая слова, – да, отвечая на твой вопрос – я ведьма, и не раз. Но по сравнению с мужчиной то, что вытворяешь ты – это нечто совершенно невероятное. После такого кайфа вообще трудно будет возбудиться от мужчин. Твои руки – это нечто за гранью фантастики или волшебства. Это было удовольствие, которое я не могла даже вообразить… – сказала я с нежностью, видя, что Трисс вообще выпала из реальности, глядя на Гермиону. Та розовела, но смотрела на нас. Я положила руку на её волосы и подняла голову, она была ниже меня. Это я – дылда вымахала, а Трисс миниатюрная… И я её поцеловала. Мне хотелось снова почувствовать это. Этот мягкий, горячий, невероятно чувственный поцелуй… Мы поцеловались, её руки легли на мои плечи, обвив спину… Я улыбалась. Совратительницы. Но одно то, что может делать руками Трисс – стоит всех неудобств и отметает все сомнения. – Ты просто невероятная, – прошептала я, оторвавшись от её губ, – к чёрту мужчин, по сравнению с тем, какое удовольствие женщине доставляешь ты – они ничто. Девушка прижималась ко мне грудью. – Хватит! – в ухо громко крикнула красная, и округлившая глаза тётя Сида. Она смотрела на нас и была краснее рака, не то что там Гермиона – щёчки порозовели, в глазах смешинки, – хватит заниматься лесбиянством в нашем доме! Беатрис! – Эй, а чего я то сразу, – повернулась к маме Беатрис, – лучше скажи, с каких пор в моей с Гермионой постели спит Нимфи? – Мы… – Сида замялась, переминаясь с ноги на ногу, – отдали комнату, потому что вас не было, а Нимфи не хочет жить с мамой. Но это не оправдание! – Сида практически пускала пар из ушей, и дымилась… образно, конечно, выражаясь. – Успокойтесь, Тётя, – остановила я её, – я вовсе не против, – я прижала к себе сильнее Беатрис, – ваша девочка просто невероятна. Настоящая богиня удовольствий… – я зажмурилась от воспоминаний, счастливо улыбнувшись. Тётя схватила за руку Гермиону, и за шиворот мужа, и потащила их прочь, судя по походке… у кого-то уже мокрые трусики. Что ж, у неё есть муж. Трисс высвободилась из моих рук и встала, сладко потянувшись. Я залюбовалась её грациозным и очень женственным телом. Настоящая красотка, меня сильно тянуло прикоснуться к этой гладкой фарфорово-белой коже, и я не смогла устоять, поглаживая её по талии и попе, она встала ко мне спиной, а я села на кровати, поглаживая её по нежной коже… Дыхание перехватило от того, как мне это нравится. Тело тоже неслабое – чувствуются мышцы, но девиьчи и в меру… Мне прямо сейчас хотелось наброситься на неё и ответить за всё, лаская языком… я приблизила лицо и кончиком языка дотронулась до белой попки, прошлась выше, по копчику, по спине, плечикам, к шее… Боже, что я делаю? Отстранившись, увидела, как она развернулась и игриво улыбалась мне. – Нимфи, следует ли понимать это как согласие на отношения? – Да, – не раздумывая сказала я, глядя на неё… Трисс что-то такое увидела в моём взгляде и улыбнулась, игриво покачивая попкой, с мелькающей чуть ниже киской, подошла к шкафу, достала оттуда красивое и сексуальное кружевное бельё, неспешно одела его. Кружева и полупрозрачная ткань легли на её упругую попку, которую она не стесняясь выставила в мою сторону. Она развернулась и наклонилась. Грудь её слегка покачнулась перед моим лицом. Я думала, она хочет поцеловаться, но она наклонилась к моему плечу и положив руки на плечи, сказала очень… возбуждающим голосом: – У меня есть одна просьба… мне очень нравится твоё имя, – громким шёпотом сказала она мне на ухо, – В нём есть всё. Гордость. Любовь. Страсть. Женственность. Красота… Нежность… Сила. Пожалуйста, гордись тем, что ты Нимфадора. Это имя... прекрасно, как и ты. Нимфа… Обычно это ассоциировалось с нимфоманками, и указывало на то, что девушка готова переспать с кем угодно. Пошлое, грубое… когда его произносила с лёгкими рокочущими и нежными нотками Трисс, Нимфадора… оно звучало так… Эротично и гордо, что у меня мурашки по спине пробежали, а дыхание участилось… Я всю жизнь стеснялась его, но надо было просто услышать это имя правильно, а не так, как его произносили все… и оно изменится. Мурашки на руках. Ох… – Конечно… – тихо сказала я. Голова слегка покруживалась после пережитого. И ночи. И утра. И признания. И самоанализа. И от имени… Слишком много всего. Трисс как некое существо, что меняет людей вокруг себя, сама этого не замечая, делая их совершенно другими. Прямо антипод Волдеморта, который, как говорят, портил даже самых достойных из людей, попавших в круг его общения… Она не создаёт романтику, сопливую и нежную, которую я так ненавижу, но аромат, аура этого, витает вокруг Трисс, нужно только настроиться на правильное чувство, и это становится очевидно.