50 Оттенков Грейнджер

– Ой, всё, я в ванную, – сказала Миона, – устала. В спальне встретимся. Мы с Мионой прибыли на рождественские каникулы в дом на Гриммо. Дом Грейнджеров тоже очень неплох, но там нет такой защиты, как у Гриммо – после восстановления алтаря, эта крепость почти неприступна. Миончик всегда любила, когда я её мыла, но не всегда это приветствовала – всё-таки игры в ванной возбуждают, а она не настолько ненасытна. Я же себя знаю – не удержусь. Мы любили друг друга, любили ласки, и ощущения от касаний, но не были нимфоманками, которые только и ждут, что потрогать друг друга. Миончик иногда и в постели меня отвергала, когда уставала или просто не хотелось. Тогда мы просто спали. Вершиной такого извращения стало то, что она читала книжку, а я пристроилась сзади и ласкала её попку и ножки руками, пощекотывая нежные розовые пальчики, горячую киску, упругую округлую попку. Миона тяжело дышала и не отвлекалась от книги по ЗОТИ. В этом было какое-то извращённое, но не сказать чтобы неестественное удовольствие - когда ты ласкаешь девушку, которая занята своими делами, другими. И Миона - чтение совмещённое с ласками для неё было чем-то очень новым. Она тяжело дышала, стараясь думать о том, что читает, и расслаблялась. Это возбуждало. Она отлично запоминала всё прочитанное. Её гладкая кожа, упругая попка под моими пальчиками, ноги, я не могла не любить это. Я вообще своим мужским сознанием не могу понять, как можно привлечься мужским телом - ведь девушка такая... нежная. Ласковая. Чувственная. Горячая. Не грубая, само воплощение эротики и игривости. Поглаживая розовые пальчики её ног с аккуратно накрашенными ноготками, я переходила выше, к её бёдрам, упругой попке, идеально округлой формы, аккуратному переходу от попки к киске - это местечко меня возбуждало своим видом. У девушек может быть такой резкий переход от попки к киске, паховая область, а у Мионы она как бы... сглажена, не кажется, что киска торчит между булочек попы, наоборот, и форма попки, и девичьих прелестей идеально сочетаются друг с другом и идеально красивые, белые, а при возбуждении слегка розовеют, становясь темнее, чем остальная кожа. Проходясь пальчиками по этим нежным губкам, скользящим под пальцами, я добивалась лёгкого постанывания. Не спешила, отдавая должное упругой попке и бёдрам, но и не забывала про её нежную девичью прелесть. Она розовела, клитор, обычно скрытый под крохотным капюшончиком, выглядящий как маленькая розовая складочка спереди, по мере возбуждения, всё больше выделялся на фоне. Миона тяжелее дышала, подаваясь этими прелестями в мою сторону. Хорошо, если я могла удержаться и не прильнуть губами к ней. Губами я тоже не слишком настойчиво, нежно, целовала и посасывала губки её киски, широко открыв рот, втягивала упругие губки, с влажным чмоком отпуская их. Миону в этот момент слегка дёргало. Киска наливалась кровью, под языком я чувствовала, как она пульсировала, горячая, влажная, нежная... как маленький нежный котёнок. Киса, то есть. Поэтому её так и называют. Это было восхитительное чувство нежности и тепла, как от котёнка, влажные губки сестры набухали и розовели от ласк, она дышала тяжелее, а потом мягко, очень мягко, наступала разрядка. Не так, как если ласкать клитор и попку - оргазм от долгих и умелых ласк бархатно-мягкий. Он не скручивает и не сотрясает тело, наоборот, это приятное напряжение по всему телу, в этот момент не теряешь ни мысли, ни самоконтроля. Чувство проходит по всему телу, как ветерок любви, омывая тело изнутри приятным сладостным удовольствием, и длилось это долго - тридцать-сорок секунд. Очень долгая разрядка, которой можно наслаждаться и наслаждаться, прикрыв глаза и думая о том, что это лучший момент в жизни. Не самое грандиозное и острое удовольствие, но определённо - это лучший момент в жизни, когда лежишь вот так, наслаждаясь волнами удовольствия, мягко сковывающими и ласкающими всё тело, от кончиков пальцев на ногах до головы, изнутри... Мне Миончик ответила тем же -- я легла с книжкой, а её нежные руки начали гладить меня во всяких местах. Ножки, пальчики ног, попка, спина... Читать и одновременно испытывать сильное возбуждение и удовольствие, в этом есть что-то такое... Извращение мыслей, а не тела - когда одновременно мысли в одном месте, а ощущения в другом, и на ласках не концентрируется сознание, они как бы... на фоне, тесно переплетаются с текстом книги. Это было очень возбуждающе, я полчаса терпела, пока уткнувшись в книжку лицом, не испытала лёгкий, но от того не менее приятный оргазм. Но с помощью подглядываний в мысли и чувства Мионы, с её разрешения, я прочувствовала то наслаждение, которое ранее подарила ей. Небо и земля - то, что ощущала Миона, намного сильнее и приятнее. Возможно, дело в долгих и умелых ласках... Миончик улыбалась и ей было весело. Но это было далеко не всегда. И в душе - далеко не всегда встречались вместе. Душ у девочек в Хогвартсе общий, как и у мальчиков, поэтому ласкаться при других... увольте. Девочки уже визжали, когда видели, как я нежно намыливала голову и спинку сестрёнки. Впрочем, аналогично я предлагала и другим - согласилась только один раз Лаванда Браун. Я с максимальной нежностью руками и мочалкой провела по её спинке, намылила голову, смыла всё это, не касаясь выставленной розовой попки. Браун млела от моих прикосновений - я даже подумала, что у меня есть какая-то особая сила, которая идёт вместе с суккубом - это чувствовать тонко ощущения девушек и как-то воздействовать на их тела своими руками и прикосновениями. Потому что когда меня ласкали - мне было тоже приятно, очень, но глядя на то, как от обычных поглаживаний по спине чуть не кончила, жутко стесняясь своих ощущений, Лаванда, я всерьёз задумалась о том, что помимо энергии, которую впитываю от девушек, есть ещё какие-то способности. Это... вместе с эмпатией на чувства, неспешность, которую мне придаёт женское тело - в отличие от мужского, меня не тянет поскорее к киске, наоборот, меня тянет к... всему телу. К ножкам, ручкам, бёдрам, талии, к плечикам, даже к волосам, спинке, животику, груди... Попка Лаванды вызвала определённую ревность у Мионы, но я не ласкала Браун, только помогла ей помыть спинку, но она возбудилась и потекла от моих прикосновений, скрыв этой водой из душа. Лаванда спокойная, и насквозь гетеросексуальная девушка, но в тот день, два дня назад, в ту ночь, я чувствовала волны удовольствия с её кровати. Она удовлетворяла себя, причём три раза за ночь, после того, как я её чуть-чуть помыла. – Встретимся, – я скинула с плеча сумку. Миона пошла в одну ванную комнату, я в другую. После Хогвартса хотелось помыться. Стояла глубокая ночь, все спали. Хогвартс-Экспресс отправится только завтра, но каникулы начались в полночь, и мы не стали тратить зря время… В ванной я скинула свою Хогвартскую одежду и достала пижамку – штаны и верх, закрытые, но без белья, без всего иного. Задержалась я в ванной надолго – почти час отмокала и плескалась, расслабляясь после холодного и промозглого замка… Неслышно проскользнув в нашу спальню, прошла тихонько к кровати. На ней уже лежала Миона, причём… Приняла вид Нимфадоры. Оу! Она похоже решила разнообразить нашу сексуальную жизнь. Приветствую. Что ж, у меня тоже есть что сказать ей – я стянула одеялко, достала из сумочки небольшие ленты и кляп. Когда я залезала в кровать, Миона проснулась. – А… – в рот ей тут же попал кляп. Багровый такой латексный шарик с застёжками сзади. Ленты, повинуясь движению моей руки, обхватили руки. Кровать у нас была красивая, с коваными ножками, торчащими наверх, ленты обхватили запястья девушки и привязались к соответствующим своей стороне выступам в кровати, ноги и руки её оказались растянуты. Нет, не до боли, но и свободы движения немного. Я улыбнулась, глядя в удивлённо распахнутые глаза Миончика. – Перевоплотилась в Нимфи, Миона? – Ууум, – услыашала я её возглас. Я полюбовалась телом, распятым по-своему на кровати. Грудь маленькая, первого размера – такие аккуратные холмики, тело крепкое, более крепкое, чем родное, талия не слишком тонкая, очень крепкое, мускулистое. Изгибы её тела в поднятом мной светлячке казались очень соблазнительными – плечики, нагая грудь, шея… лицо… Я оказалась сверху и наклонилась к ней, наши груди соприкоснулись. – А знаешь, – в моём голосе послышался хриплый и возбуждённый тон, – меня это заводит, сестрёнка. Тело у Нимфи и правда очень… красивое. Аккуратно, не позволяя себе ни капли грубости, провела по этим нежным изгибам её животика, касаясь кончиками пальцев очень аккуратно, так легко, что это даже возбуждает, куда больше, чем более… грубые прикосновения. Тело, раскинувшееся передо мной, было необычно – не родное Мионы, больше, взрослее, другое. И это щекотало нервы и заставляло возбудиться сильнее. Жар от её тела ощущался на пальцах. Нежные касания – по талии, сбоков, там где начинается грудь – эрогенное местечко моей любимой. Она закрыла глаза, промычав что-то. Я наклонилась к груди. Маленькие, первого размера, но весьма зрелые холмики, венчающиеся тёмными аккуратными сосочками. Не большими, расплытыми, с большими ореолами, а именно маленькими и аккуратными – две торчащие вверх багровые бусинки. Я языком провела вокруг груди, и прихватила губами сосочек, пощекотав его языком. Услышала прерывистое дыхание… ещё немного – пока мои руки нежно порхали над талией и с боков, губы исследовали упругость и нежность её сосков – это возбуждало меня едва ли не больше, чем её. Хотелось насладиться этими экзотическими ласками дольше – поэтому я не спешила скорее грубо и пошло ласкать её, удерживаясь на грани между нежными медленными ласками и грубым удовлетворением. Медленные ласки переходили в более грубые, на мгновение, и возвращались. Миона закрыла глаза, и постанывала, не сильно, но с каждым выдохом из её груди вырывался лёгкий стон. Энергия… то, что мне надо – я чувствовала, когда её возбуждение угасает и разгорается вновь, как тлеющие угли. Давала им почти угаснуть, поглаживая по животику Мионы и когда она чуть-чуть расслаблялась от волн удовольствия и нежных ласк по всему телу – вновь раздувала, касаниями к соскам, нежными ласками более эрогенных зон… Тело её начинало извиваться, стоны становились чуть громче, и снова… Обведя языком сосочек, слегка прикусила его. Не до боли – как раз на границе между болью и приятной истомой, и повела языком вниз, в ложбинку между груди, ещё ниже… отползая, по животику, язычок щекотнул по пупочку, заставив её дёрнуться и издать сладостный стон. Я поцеловала её в аккуратный маленький пупочек, чувство горячего девичьего тела на границе между оргазмом и наслаждением, пышущего жаром, сладострастием, ощущение касания её кожи, упругого животика, движений в такт моим ласкам… Это всё сводило меня с ума от возбуждения – я не могла остановиться, это было моей зависимостью – её наслаждение. У меня уже между ног вообще пожар, но без ласк он тлел, но не загорался, я спустилась ещё ниже, скользнув языком по упругому лобку и заклинанием рассекла трусики, довольно простенькие, кстати, и откинула их. Ноги её были раскинуты, и она не могла свести их вместе. Киска была… не такой, как у Мионы, алая полосочка малых губок выступала наружу, клитор чуть больше, я насладилась этим зрелищем сполна и припала ртом к её промокшей насквозь прелести. Упругие губы коснулись моих губ, язык проскользнул, в ложбинку между большими и малыми половыми губками, грубо, очень грубо, вкус её сока на губах и языке дурманил. Мягкие и упругие губки, нежная розовая плоть, по которой скользнул мой язычок, заставляла сердце биться чаще. Миона застонала и задёргалась – я кончиками пальцев начала медленно и аккуратно ласкать её бёдра – от самой киски почти до коленок, и назад… проводя пальцами, заставила извиваться ещё сильнее, энергетика задрожала мелкой дрожью. Оргазм почти рядом, я уменьшила напор и не дала ему захлестнуть любимую. Почти что доведённая до исступления, причём уже в третий раз, она тянулась к долгожданной разрядке, но я не давала – как только, так уменьшала напористость ласк. Миона застонала, и в этом стоне слышалась уже не просто сладострастная истома и удовольствие, но и отчаянное желание – в третий раз она почти переступила грань оргазма и не сумела перейти черту. Чем дольше будет процесс, тем сильнее оргазм, а я хотела… я желала, чтобы она испытала поистине сильное ощущение. Не грубо бьющее по нервам, а долгое, и… сильное. Киска её подрагивала под моим языком, я практически чувствовала кончиком языка, как в ней пульсирует кровь, как сочится смазкой лоно сестрёнки, как дышат жаром на моё лицо её интимные губки, она вцепилась руками в простыни, голова металась из стороны в сторону, ей хотелось только одного… Я снова начала ласки более сильно, проникая язычком под упругие половые губы, поигрывая с малыми губками и почти пульсирующим от наслаждения клитором, обняла его губками и слегка причмокнула, втянув. Девичье тело подо мной ещё сильнее зарычало, она тяжело дышала, я насладилась её красотой… не Мионы, а Нимфи, в теле которой она была – это была… наша родственница, это заметно сразу. Такая… такая… похожая. Более крепкая, высокая, с меньшей грудью, но в этом была какая-то первобытная сексуальность. Её помутневший взгляд, аккуратный плоский животик, с явно выделяющимися мышцами, крепкие руки и плечи, небольшая, но нежная и чувственная грудь, распростёртое голое тело было прекрасно, а от её позы и кляпа во рту – у меня возбуждение просто пылало в теле, я слегка тёрлась своей киской по её ноге. Она это чувствовала, но ничего не могла сделать. Проскальзывая язычком между губок, я ощупала кончиком все интимные местечки, чуть бОльшую дырочку входа в её лоно, маленькую закрытую дырочку, предназначенную для другого, мокрого процесса, и капюшончик клитора, с ним самим. Ласки моего языка становились всё быстрее и настойчивей, руки всё более и более грубо ласкали бёдра, я лёгким заклинанием очистила её промежность и попку от лишних биоматериалов – любовные соки тут же потеряли вкус… Пальчиком провела по ложбинке её девичьей прелести вниз, строго по направлению, пока не ощутила под пальцем аккуратную розовую звёздочку её заднего входа. Смазанный её выделениями пальчик поначалу просто пощекотал дырочку, с лёгким нажимом я начала вставлять его внутрь. Входил он туго, неспешно, упруго-твёрдые мышцы снаружи первые полдюйма – когда палец вошёл по ноготок, я ощутила гладкую и жаркую изнутри попку сестрёнки. Она такая… Миленькая. Я вставила палец чуть сильнее, продолжая вылизывать её киску, втягивать губами её половые губы, обхватывать, не давая ни капле смазки пройти мимо меня. Палец в тёплой попке пошёл назад – Миона дёрнулась и распахнув глаза, истошно застонала, я снова напористым движением ввела пальчик внутрь, на всю длинну и назад… Внутрь. Назад… Ощущения скользящего внутри сестрёнки пальчика было очень… приятным. А уж как ей, наверное, приятно – движения убыстрялись, становились более страстными – одной рукой я ласкала её бедро, другой – довольно напористо, но не слишком грубо, входила в её попку, поменяв пальчики, Миона стонала сильнее и сильнее, оргазм на этот раз не спешил приходить – это продлилось минут пять. Видимо, накапливалось, попка сестрёнки крепко сжала мой пальчик, а в рот, которым я обхватила её киску, брызнула струйка её смазки, пульсация её киски достигла максимума, она истошно застонала и выгнулась дугой, насколько позволяли связывающие её шёлковые ленты. Это был… Оргазм. Такой сильный, что я аж завидовала, я кончила быстро и легко, потираясь о её коленку своей киской. А вот Миончик, если говорить грубо, скрутило так, что меня зависть пробрала – она истошно завыла, сжимая зубами кляп во рту, глаза закатились, тело выгнуло дугой, мелко потряхивало, она упала, металась, сильно дёргая за связывающие её путы руками и ногами, она шумно постанывала, хрипло дышала, потом снова стонала, руки выгибались, сведя бёдра вместе, она сжала ими мою голову, практически вдавливая ртом в свою киску, и тазом чуть не свернула мне шею, резко дёрнувшись. Если бы это было биологически возможно – я бы сказала, что все три отложенных оргазма наложились друг на друга, дав такую запредельную волну удовольствия, сестрёнка ещё раз выгнулась, я подползла к ней и обняла, крепко прижавшись и почувствовав, как напряжено, практически сжато как пружина, её тело, мелко дрожит, и какая огромная волна магии идёт от неё, наполняя меня… Кажется, это подействовало – всем телом прижавшись к скрученной оргазмом сестрёнки, я успокоила её – она на секунду застыла между спокойствием и этим перевозбуждённым состоянием, а потом рухнула на кровать, словно потеряв сознание. Но глаза её были открыты и смотрели на одеяло рядом, она тяжело дышала. Я поспешила ласкать её грудь, талию, бёдра… После хорошего оргазма можно просто развалиться и закурить. А можно продолжить ласки. Правда, если продолжить именно оральный и иной секс и грубые ласки, особенно клитора, то это будет немного… неприятные ощущения. Но если делать это максимально нежно и спокойно, то эти послеоргазмические ласки продлят и усилят ощущение истомы по всему телу, не дадут телу быстро остыть после оргазма, и чувство, как будто вот только что был оргазм, продлится дольше. Это ещё одно маленькое отличие наших ласк от секса с мальчиком, которому вот прямо натрахался и спи – ничего не надо. Чувство глубокой удовлетворённости разливалось над кроватью. Сестрёнка тяжело дышала, полуприкрыв глаза. Закончив ласки, я легла к ней, два девичьих тела прижались друг к другу… вернее, она была привязана, а я прижалась к ней, положила голову на крепкую руку, и нежно поцеловала в шею. – Ты чудо, Миончик. Я старалась. – Ууууммуу, – ответила она через кляп. – Но знаешь, перевоплотиться в Нимфи… хотя… – я пальчиком провела по её рельефному животику, между грудок, по сосочкам, – Нимфи очень… очень красивая. У неё такое личико – меня это аж возбуждает. И это тело… крепкое, не такое женственное, но от этого наоборот, только больше её хочется. Слишком мягкие и фигуристые девочки – мечта обдроченных мальчишек-подростков. А вот это вот… – я положила всю ладошку её на животик, и поводила по нему, ощущая девичьи, но всё же, кубики пресса, мышцы занимающейся атлетикой девушки... – Нимфи очень, очень красивая. Я может даже влюбилась. – Ммм… – О, не ревнуй, милая, между нами ничего не меняется… но тебе не кажется, что наша горячая сестринская любовь – это как-то… Может быть, третья девушка в нашей постели – была бы очень кстати? – Вуоо? – Нимфи. Хочу Нимфи, я улыбнулась, продолжая изредка касаться её шейки губами, – Она такая… Такая сексуальная. Задорная, весёлая, а эти ямочки на щёчках – в них нельзя не влюбиться. Такая миленькая девушка, будь я простой девкой, то завизжала бы от восторга её красотой… – я подвинулась ближе к щеке, с той самой ямочкой, и провела кончиком язычка, – невозможно… устоять… Вот только как мы это сделаем? Как думаешь, у неё уже были мальчики, или… – я улыбнулась, – да, для магловского мира глупый вопрос – в таком возрасте не переспать с мужчиной – это надо быть совсем уродкой или с головой какие проблемы иметь… Но она же из волшебников. – Уоооумм? – Если она уже спала с мальчиками – то нам проще. Тогда легче понять, что никакой мальчик, никакой член внутри, не заменит по нежности, умелости, чувственности, страсти, девичьих ласк. Мальчикам же одно надо, одно в голову стучит – поскорее вогнать член поглубже. Да, это очень страстный и крепкий оргазм, грубое удовлетворение тела… но по той чувственности, по продолжительности и ощушениям, по… эмоциям, ни в какое сравнение с настоящими девичьими ласками. Хорошо, что мы Поттера научили как правильно ласкать девушку. – Ууумм? – распахнула глаза Миона. – Ну ладно, не научили, а проинструктировали. Гарри умный мальчик, настоящий джентльмен, не стал бы нас трогать даже если бы мы попросили. Но зато я регулярно чувствую удовлетворённость от его новых подружек – Лавгуд и Рози, – я хихикнула, – сама в шоке, представляешь? Вроде бы был такой скромный мальчик, а тут бац – сначала ударяет за Гринграсс, потом её продинамил и ласкается по ночам сразу с двумя девушками с Равенкло… у меня чуть волосы дыбом не встали. Гормоны и уверенность в себе меняют парней. Сильнее, чем я думала. С Нимфи сложнее. Она тебе нравится, не зря же ты в неё перекинулась. Мне она тоже нравится, и очень возбуждает, но… а, хотя, учитывая её игривый и задорный характер – почему бы не попробовать? Она такая… – я мечтательно улыбнулась, – я хочу её. Ласкать, нежно и страстно. – Ууууа, – издала она непонятный звук. – И ты тоже? Вот замечательно. Ни одна девушка не устоит перед нежной любовью двух близняшек. Не думаю, что надо сразу тащить её в постель. Или наоборот, с постели начинать – как ещё она познает всю глубину настоящего розового удовольствия? – я продолжала поглаживать её голое, распростёртое тело, опускаясь по животику ниже, к лобку и киске. В глазах её читался вопрос. – Остаётся вопрос будущего тогда. Куда эти отношения нас заведут? С тобой то всё понятно – мы, метаморфы, друг другу не родственники. Ты даже можешь иметь от меня ребёнка, и что забавное – и я от тебя тоже. Только перекинься в парня и всё. Никакого биологического инцеста. Но Нимфи… – Мммууум? – услышала я непонятные вопросительные интонации... – Нимфи… Она мне нравится. Я не скажу, что вот прямо потеряла голову от любви, но уже готова сделать её третьей в нашей постели. Она правда очень, очень красивая и привлекательная, а характер… – я мечтательно прикрыла глаза, – это огонь, а не девушка. Я даже чувствую что-то вроде любви, пока ещё слабое, к ней. Кто знает, мы не скованы биологическими ограничениями. Теоретически, у неё, как метаморфа, тоже может быть и от меня ребёнок, и у меня от неё… – улыбнулась я, – представляешь такой расклад? – грубее ухмыльнулась. – Уоо, – помотала она отрицательно головой. – Да ладно, это я так, теоретически, – я снова легла на её плечо, наши глаза встретились, – конечно же я не хочу вынашивать ребёнка. Даже если от тебя или Нимфи. Если уж я парень в душе и разуме, то буду таким во всём остальном – к женскому телу я привыкла, более того, мне даже это понравилось... Тем более как метаморф я могу принять свой более естественный облик, пусть и он будет по-своему фальшивым. Но вот некоторые моменты, вроде месячных, или перспектив забеременнеть и рожать – меня вымораживают наглухо. – Уууее, – Помотала головой Миона. Я погладила её щёку. Улыбнулась. – Ты так пошло и сексуально выглядишь с этим кляпом, лёжа здесь, растянутая на кроватке… у меня аж горит всё внизу от этого зрелища, – я улыбнулась, привставая и перекинув ногу, коленкой коснулась её киски, обхватив своими бёдрами её ножку, наклонилась, прикоснувшись грудью к её груди, – поцелуйчик от сестрёнки на ночь! – завела руки за голову, расстегнув кляп, вытащила, и тут же впилась долгим, протяжным поцелуем в её губы… Это был другой ротик. Более… как мне показалось, мягкий, наши влажные язычки скользнули друг по другу, я обхватила голову сестрёнки руками и настойчиво, с чувством, взасос, целовала её, посасывая язычок, танцуя своим языком с её, её язык проскользнул в мой рот, и танец продолжился на моей территории, мы были квиты, я задышала более тяжело, приятно… Поцелуй был долгим, её сладкие губы – видимо, что-то сладкое кушала, её страстный и горячий язычок, ох, это ощущение… нельзя остановиться, я хотела всё больше и больше, и опустив руку вниз, коснулась своей киски. По телу пробежала лёгкая волна дрожи возбуждения, я продолжила ласкать киску медленными и быстрыми движениями, снаружи, пощекотывая пальчиками клитор, отчего по телу просто разливалось странное ощущение… Наши языки сплетались в причудливом танце, Миона видела, что я удовлетворяю себя, и от этого от неё снова чувствовалось возбуждение, но… неполноценное. Слишком удовлетворена для этого. Я прижалась к ней, чтобы она тоже могла почувствовать, как я кончаю – и вскоре это произошло. По телу прошла сладостная судорога, ещё одна, ещё… я чуть не прикусила язычок Мионы, а потом, когда отпустило, просто рухнула на неё, взмахом руки убирая шёлковые ленты, мгновенно развязавшиеся. Я легла рядом, в руку влетела пачка тонких дамских сигарет с ментолом. Протянула одну Мионе. – Хочешь? Та взяла. Вообще, курение табака метаморфами – занятие весьма весёлое. Из-за постоянно меняющегося генома и биологии, мы вообще не подвержены никаким зависимостям. То есть хоть героином обдолбись – отпустит очень быстро. Поэтому алкоголь… На минуток пять меня пьянил, а потом кровь менялась и очищалась. Так же и с сигаретами. С одной стороны – это значило, что можно пить много, с другой… напиться, всерьёз так, Метаморфу невозможно. Просто дальше лёгкого опьянения дело не пойдёт, кровь будет очищаться от лишнего, меняясь. Поэтому втайне от мамы и папы мы имели несколько плохих привычек – огневиски, сигареты… Я прикурила обе и дала одну сестре, мы затянулись. Сигареты магические, волшебные. С ярким вкусом, а ещё дым собирается в колечки и разные разноцветные фигурки. Американский табак... Миона выдохнула струю сизого дыма, который превратился в бабочек и те разлетелись по комнате. Молча мы выкурили по одной, сигареты потухли и с хлопком фильтры исчезли. Я перевернулась на бок и крепко обняла любимую сестрёнку, поелозив по её груди своей щекой, и обняв, насладилась теплом её тела. Приятно. Мне на голову легла её рука, она погладила по волосам, чуть ниже – по плечам, спине… Я аж замурлыкала от удовольствия, ластясь к руке любимой сестрёнки. И незаметно для себя провалилась в сон…