50 Оттенков Грейнджер

– Доча, что ты делаешь? – батя подошёл сзади. – Палю это дерьмо к чёртовой бабушке, – я взмахнула палочкой, – Морте Инканум Примо, – заклинание ударило в родовой гобелен блэков. Защита с него снята, так что большая холстина мгновенно вспыхнула, – Гори-гори ясно. – Эй, так и пожар недолго устроить. – Это заклинание уничтожает только объект. Зато надёжно. – Откуда оно вообще? – Это немного тёмная магия. – Насколько немного? – Пожизненное в азкабане, – хмыкнула я, – но зато жжёт не хуже адского пламени. Родовой гобелен – гордость семьи Блэк, помешанной на чистоте крови. Нетрудно понять, какое место для них занимал гобелен, созданный чёрт пойми когда. Впрочем, Блэки не были стопроцентно чистокровными – так или иначе, в роду оказывались маглорождёные, так что миф о чистоте крови Блэк – только миф. Но тем не менее, среди всех чистокровных Блэки – это особая семья. Среди всяких там малфоев, розье, и прочих, Блэки – считались едва ли не самой внушительной, почти королевской семьёй. Дамблдорство пыталось убедить всех, что маглы это хорошо, маглы это здорово, но… они в волшебном мире были весьма скромной оппозицией чистокровным. Волдеморт нанёс по чистокровным самый сокрушительный удар за всю историю англии – многие семьи уже уничтожены, многие на грани уничтожения. Психованный тёмный лорд практически уничтожал всю чистокровную знать англии, одного за другим, и Дамблдор на это смотрел ну очень положительно. Поэтому, я полагаю, не слишком спешил оппонировать лично Волдеморту. Тот ему выгоден. Не удивлюсь даже, если к становлению Волдеморта причастен Дамблдор… Или нет. Не стоит приписывать все события чьей-то злой воле – так и до теории заговора дойти недалеко. И вот, древняя реликвия, на которую практически молились поколения семьи Блэк, горела чёрным как смоль пламенем, с жёлтыми искорками внутри. Миг – и от гобелена осталась только голая стена и шестнадцать серебряных гвоздей, которыми он был приколочен. – Нда… – Батя задумчиво почесал щёку, – Не думал, что увижу, как эта штука сгорает. – Давно пора было сжечь его к чёртовой бабушке. Как и все портреты. Нам в доме только шпионов не хватало. – Ты уверена, что портреты шпионили? – Уверена. Я проверила – тут было несколько портретов, связанных с другими, которые… не здесь. Пришлось сжечь так же все портреты в доме. – А портрет моей матушки? Немного пришибленная такая старушенция, которая всё время орала? – Сожгла, – я вздохнула, чувствуя некоторое… Облегчение. Именно облегчение, от того, что больше нет никаких гобеленов, портретов, голов домовиков, подставки для зонтов из ноги тролля, и многих других «милых» вещей Блэков, которые мне совсем не нравились. – Я поменяла девиз семьи, – дёрнула я щекой, – на родовом гербе и в структуре алтаря. Так что девиз изменится везде, в том числе уже написанный. – Да? Как жаль, что у нас в гостиной не осталось ни одного герба, а то бы я мог это узнать раньше. – Надо повесить, – хмыкнула я, улыбнувшись, – чистота крови – вообще идиотское понятие. Почему все люди, собравшись в какое-то закрытое сообщество, начинают маниакально искать предателя или что-то, что нарушает их закрытость, и с явно неадекватным уровнем ненависти к этому относиться? Поскольку в большинстве случаев у волшебной пары рождается волшебник, то чистокровные будут всегда. Маглорождёные тоже – таков закон природы. – Люди, – отец грустно вздохнул, – люди никогда не меняются. Волшебники вообще имеют очень посредственное представление о маглах. – Человек всегда гордится своими достижениями. Это проистекает из самой сути борьбы за что-то и самосовершенствования. Гордиться тем, что получил даром, без малейших трудов – могут только полные бездельники и лентяи. Чистотой крови. Цветом кожи. Заслугами предков. Национальностью. Какое соблазнительное предложение делает чистокровность, верно? Стать кем-то, ничего не делая. Я заменила девиз на более современный. – И какой же? – Батя со вздохом проводил прах от ковра взглядом. – «Dum vitant stulti vitia, in contraria currunt». Это на латыни – глупые, избегая пороков, впадают в противоположные пороки. – Хаха, – отец хихикнул, – Оу, жёстко! А ты, оказывается, умная девочка. – Я всегда тебе это говорила. Собственно, это такой очень, очень жирный намёк на то, что чистокровные и Дамблдор в равной мере идиоты, которые впадают в противоположные пороки. Жир аж с семейного герба капает, у Малфоя, увидь он такое, случится родимчик, придётся откачивать. А ведь герб изменился везде, то есть в книгах, в журналах, в ведомостях, вообще везде. Могучие чары – каждый настоящий оттиск герба – связан с алтарём. Он тускнеет, если род угасает. Отец рассмеялся ещё раз и потрепал меня по голове. Из обеденного зала на первом этаже слышался смех – кажется, Нимфадора и Гарри соревновались в умении перевоплощаться. Тётя Меда и мама о чём-то шушукались, сидя в сторонке на диване, о своём, о женском, а Гермиона участвовала в забавах Доры и Гарри. – Леди и джентльмены, – я вошла в зал. Настроение было приподнятое, – у меня есть для вас всех подарки. Собственно, очень одинаковые, но они очень полезные. – Да, доча? – обратила на себя внимание Мама, – заходи, веселись. – Обязательно. Кричер, притащи ящики, которые я сложила в комнате. Не появляясь, кричер перенёс сюда кучу грубо сколоченных деревянных ящиков. Никакой эстетики – просто упаковка. Палочкой заставив ящики открыться, я достала из них то, что решила подарить семье. И видит Магия, это стоило мне огромных трудов! Мой драгоценный багаж знаний, магия, инструменты Блэков и посох Слизерина, трофейные металлы из тайной комнаты и артефакты Блэков, всё пошло в ход, в процессе создания. Я достала из ящика… экипировку, и положила её на журнальный столик, с которого убрала всякие бокальчики и вазочки с конфетами. Это была… Экипировка. Все подошли, смотря на плоды трудов. Должна признать – работа над ней оказалась очень выматывающей магически – даже с моими кругами и контролем над магией, это было трудно. – Выглядит странно. – Произведение искусства, – чуть не облизнулась я в ответ. – Правда? – с сомнением спросил отец, – мантии вроде те, что мы тут нашли. – Да. Алые мантии, созданы из шерсти уже вымершего магического животного – красной нунды. Имеют собственный характер, разум, шерсть алой нунды считается крайне… интересным материалом. Собственно, этих тварюшек и истребили из-за шерсти. Она прекрасно поддаётся зачарованию, и отлично сопротивляется вражеской магии, а если не может сопротивляться – то пропускает без вреда для себя. – И? – спросил отец. – Я немного раскроила те плащи, что были здесь, и заказала полноценные костюмы. Начнём демонстрацию… – огляделась, – ладно, позвольте сама покажу. Я стянула с себя верхнюю одежду, оставшись в лёгкой сорочке, и покопавшись, одела, с непривычки это было трудно сделать, доспех. Это был замечательный доспех – сделан из тонких ламеллярных пластин из арабской меди. Собственно, почему никто раньше не додумался? Додумались, вот только медь редка и дорога, а доспех для волшебника – такое себе, волшебники никогда не признавали ничего подобного… – Магловские методы работы с металлом просто восхитительны, – улыбнулась я, – благодаря кое-какому станочному парку мне удалось создать то, что раньше было невозможно сделать вообще. Эта броня облегает тело… И правда, броня облегала тело мелкой мутно-медного цвета чешуёй, прилегала плотно к одежде, и не сковывала движений. – Весит всего четыре килограмма, почти ничего. Арабская медь. Да, знаю, что вы хотите сказать – арабскую медь никто и никогда так не использовал. Что ж, это потому что металлургия маглов была недостаточно развита раньше, температура плавления у металла больше трёх тысяч градусов. Раньше вообще считалось, что кроме как адским пламенем её ничем не расплавишь. А волшебники, кроме как магией, ничем не умеют пользоваться, поэтому магоотталкивающая медь для них была чем-то из разряда редких диковин. Этот доспех имеет кожаную подложку из зачарованной кожи, сам прилегает плотно к телу, не болтается, не сковывает движений. Может выдержать даже аваду или аналогичное заклинание, правда, ударные волны, газы, электричество, по прежнему опасны, как и многое другое… Но всё же, большую часть атакующей магии этот доспех выдержит. Я достала следующее. Это была вторая часть доспеха – кожаные ремни с петельками, кожаными небольшими чехлами для продолговатых склянок с зельями. Такие носили в стародавние времена многие из тех, кто предпочитал палочкой воевать, а не завязывать шнурки. Далее – мантия. Мантия тёмно-красного цвета, на плече герб семьи Блэк, сама мантия обзавелась множеством новых элементов. Медная застёжка, приталивающий ремень с пряжкой, рукава, ремешки на рукавах, и в целом… это был уже полноценный, строгого покроя, плащ. – Ты перешила мантии? – И добавила в них много новых элементов и функций, – кивнула я, – расширила интеллектуальные возможности, усилила защиту от разных неблагоприятных факторов, добавила несколько весьма сильных защитных заклинаний… простите, не буду называть, каких именно. Ну и защита от огня, воды, электричества, холода, и некоторых других стихийных и магических атак… Я накинула мантию. Алая мантия и медно-золотая чешуя брони выглядели вместе… Ай Эм Айронмен! В общем, заметно и сочетались неплохо. – Довольно мило, – сказала Нимфи. – Мило… Поверь мне, дорогая кузина, по сравнению с экипировкой аврората… – я покачала головой, – в общем, это броня, которая может выдержать очень неслабые чары. Правда, речь идёт только о прямой магии – если кто-то кинет тебе под ноги бомбарду – приятного будет мало. Абсолютной защиты не существует, но как боевая экипировка – эта штука очень хороша. – А где ты взяла все эти чары? – спросил отец, водя палочкой над своим костюмом. – Ну… Частично – это чары, которые используют американские полицаи из МАКУСА, некоторые чары довольно древние и наши, ментальный конструкт я создала сама. Рубины и бриллианты пришлось покупать у коротышек – жадные скоты, скажу я тебе. Металл у меня был свой, килограмм сто в личном распоряжении оказалось. В общем – с миру по нитке. Отец такому ответу только кивнул. Меня никогда не спрашивали, откуда я всё знаю что знаю. Волшебники не относятся к магии как к чему-то шибко необычному, поэтому в отличие от маглов, которые постоянно ищут логические несостыковки, волшебники просто смиряются с ними. Они привыкают к этому с детства – к тому, что ступеньки на лестницах исчезают, двери бывают фальшивые, привыкают не подходить с логикой и разумом к волшебству… потому что волшебство часто бывает противоречит логике. Волшебник – существо эмпирическое, живёт на интуиции, вере и слушает сердце, а не разум. И это правильно, наверное. Логика завернулась бы в бараний рог противоречий и лопнула, попробуй волшебник быть логичным. – Вообще, выглядит круто, но где мы её будем носить? – спросила Миона. – Мы? Да нигде. Это боевая экипировка, и случись какая жопа в стране – это будет подспорьем… Но нам нужно готовиться. – Это почему это? – насупившись, спросил Поттер. – Потому что в тебя вцепился тёмный лорд и никак не хочет отвалить, – я кивнула ему, – Потому что рано или поздно, вся эта шобла, так или иначе, попробует над нами доминировать. Я примерно поняла, как устроено общество волшебников… Волшебники ветрены, непостоянны, доверчивы. Стоит только перемениться ветру в политике – и имидж, и влияние, и почтение, всё рухнет. Да ты, Гарри, сам видел это, год назад, когда сначала на тебя смотрели как на героя, а стоило только чуть-чуть показать парселтанг – то сразу же все стали от тебя шарахаться… Так и весь волшебный мир. Они могут в лицо тебе говорить, что ты герой, их спас, что они любят и ценят тебя, а чуть что не так – и мгновенно разворачивают флюгеры и уже называют тебя тёмным магом… Поэтому если выбирать между их любовью и страхом – я выбираю страх. Но чтобы нас действительно боялись… – покачала головой, – всем нам придётся очень, очень неслабо потрудиться. Я бы даже сказала – всерьёз озаботиться подготовкой. А учитывая, что Волдеморт уже дважды пытался вернуться – в позапрошлом и прошлом году… Времени осталось мало. Нужно терпеть и работать. Бюджет семьи, на данный момент, позволяет выплачивать вам всем содержание. – Да мы как-то и сами справляемся, – ответил папа. – Вы – да. Гарри тоже не нуждается в этом, мы с Миончиком нехило заработали на одной афере с разграблением тайной комнаты… – Эй, чего вы на меня то смотрите? – тётя Меда возмутилась. – Ничего, тёть. Просто с этого момента все дела побоку и занимаемся только боевой подготовкой. Ты тоже. – Я как и любой Блэк, обучалась в семье! – гордо сказала она. – Этого мало, – ответил ей отец, – меня с Сириусом гоняли куда больше вас. Трисс права, – вздохнул он. Лицо его выражало усталость, – надо и тебя с Нимфи тоже брать в оборот, и тебя, Сида, тоже, и тяжело работать… Трисс, доченька, – папа улыбнулся мне, – ты не знаешь, существуют какие-то способы улучшить обучаемость? Я задумалась. – Рефлексы не во власти ментальной магии. Поэтому багаж знаний тут бесполезен. Волшебники издревле задавались этим вопросом – потому что никто не любит долго и тяжело учиться, все хотят без труда всё понять и стать суперумницами. – Дай угадаю – так не бывает? – Именно. Однако, магия есть магия – в ней нет ничего абсолютного и безусловного. Существует один способ, но он скорее… симуляция. – Это как? – Сознание волшебника погружается в глубокий транс, он называется легилиментивным трансом, оказываясь в искуственно созданном менталистом мире. Довольно примитивном, просто площадка. Там волшебник может тренировать заклинания, разум, совершенствовать свои навыки. Это… уловка. Существует и ещё один способ – маховик времени. – К сожалению, его у нас нет. – Есть, – пожала я плечами, – правда, несильный, но рабочий. Старенький уже. – Откуда? – у отца глаза на лоб полезли. – Был скрыт в особой сокровищнице. Дай угадаю, ты про неё не знал? – Нет. Что за сокровищница? – Находится внизу, рядом с алтарём. Маленькая кубышка, где сложены наиболее опасные, секретные и ценные артефакты, веками накапливаемые семьёй на самый крайний случай. Там есть омут памяти, маховик времени, пара посохов… конечно, уступающих посоху Слизерина в мощи – Слизерин, как и все четверо основателей – были магами десятого круга. То есть даже сильнее меня. – Вот только применение маховика не меняет субъективное время, – заметила мама, – ты будешь стареть, применяя его. Ну… – Если ты метаморф – то это не проблема. Да, год-два накинешь сверху возраста – на фоне пары сотен лет жизни это мелочи. И то я не уверена насчёт пары сотен лет… – Я что-то не слышал о древних метаморфах, – ответил мне Гарри. Ему ответил папа: – Потому что мало кто признается, что он может менять обличия как перчатки. Даже если сделает это – в конце концов – меняет личину и сбегает, накапливаются обиды, долги, претензии… Метаморфы очень редки – в Англии это всего одна наша семья, в других странах, я знаю, есть и другие. В конце концов, никто не вечен – человека, что в магловском мире, что в волшебном, всегда может убить болезнь, бандиты, несчастный случай… Никто не вечен, а живучесть в комплект к вечной молодости не идёт. – Поэтому – носите защитную одежду, – заключила я, – и да, Пап, ты прав – метаморфы обладают даром вечной молодости… Я вообще не понимаю, зачем ты, Тётя Меда, выглядишь так. – Как это? – Тётушка тут же упёрла руку в бок. – Дай подумаю… На свои сорок лет? – А чтобы всякие сосунки не пускали слюни, – хмыкнула она. Да, тётя Меда была… Похожа на нас с Миончиком, просто сильно повзрослевших. И ещё кое-какие черты лица другие. – Ладно, – сдалась я, – в общем, суть вы уловили. Можно либо погрузиться в свой внутренний мир, где время будет течь иначе за счёт ускорения работы сознания – примерно в два раза, либо использовать маховик. Последнее предпочтительно ещё и по причине того, что не перегружает мозг и позволяет полноценно тренироваться. В том числе тренировать тело и рефлексы, а не только разум. – Решено, – хлопнул себя по коленке батя, – Если у нас есть маховик – завтра же начнём тренировку, – он осмотрел всех, – не отлынивать. Это будет очень нелегко, но не отлынивать. – А как? – спросил Поттер, – я имею в виду – как мы избежим парадоксов друг с другом? – Ну, тут много ума не надо. Разобьёмся на пары, и будем тренироваться в разных залах и комнатах. Пары не по личным вкусам, сразу говорю – а то я знаю вас. – Нас тут нечётное количество, – напомнила мама, – мы с тобой, Меда с Нимфи, Миона и Трисс и… Гарри. – Тогда я, как наиболее опытный боец, займусь двумя. И это будет… Нимфи и Гарри. Вам двоим сейчас подтянуться важнее всего. Ты, Сида, пойдёшь с Трисс, Меда – с Мионой. – Может поменяемся местами? – предложила мама, – Трисс очень боевитая девочка, – она улыбнулась мне. – Поэтому именно так. Она тебе спуску не даст, да и вы оба менталисты. А во избежание парадоксов – будем переходить между комнатами – их у нас достаточно, растащим мебель и обстановку, и будет очень немало места. Можно ещё, правда, на наш дом магловский растянуть защиту алтаря, но это будет слишком… – О, я умею, – подалась я вперёд, – можно без алтарика, можно наложить просто фиделиус. – Просто фиделиус, – хмыкнул папа, – это высшая магия контракта. – Думаю, я сумею это сделать. На дом в Хогсмите я наложила фиделиус, так что Дамблдор уже наверное всю бороду выдрал, пытаясь понять, где исчезает Гарри. Батя усмехнулся: – Не преувеличивай. Просто озадачен, скорее всего. Вот что, я не хочу никого из вас принуждать, но… Трисс права – Блэки должны вернуть себе славу едва ли не лучших бойцов в Европе. Было время, слава нашего дома разносилась далеко за пределы альбиона, сейчас это даже не тень, а так, серость. Кто не хочет участвовать – может остановиться сейчас. Отказавшихся не было. Андромеда немного колебалась, но самую чуточку, остальные – ни капли. Мама не сильная ведьма, просто хорошо развила ментальную магию. Легилимент очень неплохой, на уровне Снейпа, или около того. Рядом с ней было спокойнее. Это вообще свойство всех легилиментов – они неосознанно влияют на окружение. Волдеморт – рядом с ним портится характер даже у средней паршивости волшебника, Дамблдор – розовые пони кушают радугу, добрый дедушка, доверие, некритичность восприятия, всё такое… Снейп – страх и мрак, который он изливает на окружающих. Я… Я… Я……. Мне кажется, что атмосфера вокруг меня становится более легкомысленной и свободной, а там – у кого что болит, что называется. Прямо антипод Снейпа. * * * * * И началась великая тренировка, которую устроил нам батя… Маховик времени между нами передавал Кричер, а дальше… Я с мамой ушла в небольшую комнату. Мы подготовились, конечно – маманя одела такую же спортивную одежду, что и у меня – из категории женской боксёрской униформы. Должна признать – она весьма так ничего выглядит, с меня ростом, и несмотря на возраст истинного тела – очень подтянута. Мама постояла у окна, разглядывая площадь Гриммо и спросила: – Ну что, начнём тренировку? С чего, кстати? – С бладжеров. У тебя как с ними отношения? Мама хмыкнула: – Никак. Надо попробовать, если они будут милыми. – В стиле лёгкого БДСМ, – ухмыльнулась я, – попытаются врезать тебе как следует. И вот что, мам… – я пнула ящик, открылась крышка, – договоримся. Никакого сексуального подтекста. – К чему это ты, доча? – удивилась она. – Вообще никаких разговоров про пошлости, шуток, и всего прочего, хорошо? – Хорошо, без проблем. Я и не собиралась… – Во избежание. А то знаешь, решишь меня поучить, пошутить, а через месяц совместных тренировок двух красивых девушек хрен знает, куда это зайдёт. – Эй! – мама порозовела в щеках, – ты это на что намекаешь? – она была зла. – Предупреждаю, – подняла я выразительно палец, – во избежание. Потому что ты женщина красивая, местами даже очень привлекательная, а я хоть и выгляжу как девочка, всё же по девушкам. – Во-первых – это уже какое-то извращение, – упёрла она руку в бок, – а во вторых… – Стоп, – я прикрыла глаза, – начнём с теории, почему я вообще тебе это говорю. Тебе надо знать, папе можешь не говорить – ему это знать незачем. Мама выразительно выгнула бровь и скрестила руки на груди, слушая, но всё ещё была недовольна. – У меня есть… врождённая способность. Необычная. Что-то вроде способностей вейл. – Привораживать мальчиков? – Нет. И не девочек тоже – я могу поглощать энергию, магию, если хочешь… Когда девушка испытывает сексуальное удовольствие, стыд, а тем более – оргазм – её магическое ядро выплёскивает большое количество энергии, которую я могу поглощать и ощущать. Это не вредит девушке – наоборот, эта энергия в любом случае уходит в пустоту и рассеивается. Это отлично стимулирует развитие магии, и у меня тоже – я могу восстановиться, если сильно магически истощилась, поласкав девушку, и тем самым ускорить развитие собственной магии, ускоряя цикл истощения-восстановления. Мама слушала это с подозрением в глазах. – Плюс я ещё не до конца поняла, но почему-то именно мой контакт с девушкой даёт ей больше удовольствия, чем контакт с другими людьми. Если так угодно – мои руки, язык, и всё прочее, чем можно удовлетворять девушку, дают вдвое больше удовольствия. – Ты уверена в этом? – Абсолютно. Проверено, доказано. – И… – мама задумалась, – как это работает? – Ладно, немножко можно. В пределах приличий. Не против? – Что это ты удумала? – Небольшой массажик. Я говорю, в пределах приличия, лизать твою кисуню я не собираюсь. Мама резко вспыхнула и покраснела. – Ах ты… – Просто расслабься. Я подошла ближе, положила руки ей на плечи и чувствуя волны стыда и… энергии, начала активно их поглощать. Провела руками по плечам, спине, кончиками пальцев, не грубо, нежно и мило, по талии, оголённому торсу, животику, поглаживая как можно более эротично и… скромно. Поначалу ничего не происходило. Через минуту мама уже закрыла глаза и дышала глубже. Я положила руки на её талию и отпрянула. Она недовольно потянулась за мной вслед, но вскоре очнулась. – Что это было? – она тяжелее дышала, – Вау… как будто удовольствие щекочет изнутри, так приятно… – Девичьи ласки вообще отличаются от мужских. В сторону большей нежности и умелости. Помножь это на умение ментально чувствовать партнёра, его тонкие перепады чувствительности, настроения, желания, и на магическую способность… – я покачала головой, – можно с девушками такое вытворять… Я поняла уже, что тебя заинтересовала Нимфи, а точнее, то, что она сказала вчера утром, и нам нужно объясниться, потому что сама ты стыдилась подходить с такими вот вопросами. Мама прикрыла живот руками, кивая. – Хорошо. – Я… – я задумалась, – понимаешь, если ты захочешь и попросишь – я вполне не против использовать весь свой дар, чтобы доставить тебе удовольствие. Без секса, конечно, просто эротический массаж с элементами ласк, но… Мама задумалась. – Трисс, а можешь? Нет, не пойми неправильно, – она завертела головой, – я не извращенка какая! Мне просто интересно. Те воспоминания были поддельными, на самом деле меня никогда не трогала девушка. Да и потом, если ты не будешь лезть пальчиками куда не надо – это не так уж и похоже на секс, верно? – Ох, – я вздохнула, – один раз. При условии, что ты больше никогда не попросишь. Я не хочу, чтобы моя мама стала моей любовницей, понимаешь? Я тебя люблю… как маму. Она смущалась и стыдилась. Что ж, нужно сделать лёгкую эротику, без пошлятины? Можно… Я взмахнула палочкой и трансфигурировала единственные предметы мебели – два кресла, в кровать. – Ложись… Я раньше не замечала, но мама вполне себе эротичная женщина. Она легла на кровать. Мне пришлось освободить её от одежды – снять упругий топ-бюстгалтер, и шорты. Она брыкнулась, но дала мне стянуть их с себя. И вот, красивое, более взрослое, более… зрелое тело. Она закрыла глаза и ждала чего-то… смущалась. Я призвала сумочку в руки, и из сумочки достала бутылёк со смазкой. Гермиона где-то достала несколько разных бутылёчков, у этого был лёгкий банановый привкус, а сам он был прозрачный и на водной основе, отлично подходил для ласк. Смазав руки, пальцы, чтобы касания были более… нежными и скользящими, я залезла на кровать и улыбнулась – мама выглядела… Скажем так, к её истинному облику я ещё не привыкла – увидела за день до Хогвартса, и вчера – то есть я привыкла видеть более рослую, совершенно другую женщину. Поэтому, наверное, не так стеснялась и не было отторжения. Мы же не собираемся заниматься любовью, верно? Её тело было более… зрелым, животик с пупочком не такой мускулистый как у мионы и тем более нимфи, грудь больше и другой формы, чуть округлее внизу… Я скользнула кончиками пальцев по её талии, животику, по груди, быстрыми движениями обводя их пальцами… Она дышала чаще… а я не спешила – намеренно делала это всё медленно, не грубо, плавно и нежно… за пальцами оставались на теле влажные дорожки геля, поблёскивающие в свете настенных ламп. Я наклонилась и коснулась её шеи языком, так же нежно скользнув им вниз, и к груди. Обвела ореол соска языком, и нежно покатала затвердевший сосочек на губах. Дыхание её стало более глубоким. Тело зрелое, но очень нежное, кстати, я аккуратно провела всей ладонью по талии, животу, груди, взяв её грудь в ладошки, тело скользило под моими руками, и было горячим. Она чувствовала удовольствие, но только томно дышала… Чтобы добиться первого стона мне понадобилось сорок минут нежных и аккуратных ласк. Она перевозбудилась, словно перегретый пар или перемороженная вода – не испытывала оргазм, но возбуждение уже так долго и так сильно, что всё тело уже на пределе. Тихо простонав, она устыдилась этого, я ласкала её ножки и бёдра – особенно внутреннюю часть, эрогенную зону. И пальчиком провела по лобку. Как и Миона, и Нимфи, и почти все волшебницы – она использовала заклинание для предотвращения роста волос, или метаморфию, но скорее всего заклинание. Её киска отличалась от Нимфи и тем более Мионы, она была более… малые половые губы аккуратным гребешком выступали изнутри, клитор сверху тоже не такой нежно-розовый и аккуратный, как у нас с Мионой. Я провела пальчиками по прелестям, губкам, пальчик легко скользнул между губок. С губ её сорвался ещё один стон. Скользкий пальчик попал в нежное и тёплое местечко, и проведя внутри сверху-вниз, я нащупала довольно большой вход внутрь. По сравнению с нашим, конечно, и пальчики легко скользнули внутрь. Тепло, скользко, пульсирует… внутрь… наружу… внутрь… От смазки естественной и банановой, чмокающие звуки стали громче, большим пальцем я пощекотала клитор, а языком продолжала ласкать грудь и торс. Желание уже перешло все границы времени и я не стала оттягивать – она испытала таки оргазм. И это было так же что-то очень сильное – долгие ласки способствуют хорошему оргазму. Она стиснула обивку дивана руками, выгнулась дугой, по всему телу пробежала волна удовольствия, и какая – даже стараясь не издавать ни звука, она закатила глаза и захрипела, ноги дёргались и ногой она ударила по кровати, грудь упруго дёрнулась из моих губ… Это было очень неплохо. Сильный оргазм, неспешное и долгое начало, долгое напряжение, и страстный, быстрый, конец… Мама всё-таки обмякла и рухнула на кровать, распростёрла руки и ноги, а я приступила к последним, послеоргазмовым ласкам, чтобы продлить удовольствие… – Трисс, – услышала я её более томный и хриплый голос, – кажется, кто-то говорил, что не будет лезть пальчиками куда не надо? – Не удержалась, – улыбнулась я. – Ах ты ж пошлая девочка! Знаешь, как мне стыдно сейчас? – Прямо чувствую… – я наклонилась к её лицу и чмокнула в щёку, – не бери в голову. Это просто… опыт. Он может быть плохим, хорошим, интересным, но тем не менее… – Некоторый опыт не должен быть. Я посмотрела на свою руку, перепачканную в смазке, естественной, я имею в виду, и улыбнулась, проведя пальчиком по своей щеке, оставляя полоску любовного сока на щеке около губ. – Ничего плохого ведь не произошло… я покушала энергии. Очень неплохо покушала, – я язычком слизнула с края губ терпкий вкус, – тебе понравилось? – Необычно… чувствую себя извращенкой. – Тогда это было в первый и последний раз. Девушек много, а я одна, – вздохнула я с притворной грустью, – теперь займёмся тренировками и только скажи, что я не права – мы ещё даже не начали, а уже переласкались, несмотря на родственные узы. – Ты прямо какое-то ходячее соблазнение для нежных девичьих сердец, – хмыкнула мама, возвращая себе боевой настрой, – ладно, давай просто забудем об этом. – Как пожелаешь. А теперь – чёртовы бладжеры! Сколько можно было проводить времени в тренировке? Как дела у других я не знала, потому что разные временные параллели, но вроде бы ничего страшного не происходило. Мы начали тренировку с бладжерами – а это и правда очень, очень хороший магический тренажёр. Меткость, скорость реакции, скорость принятия решений, и самое главное – правильные для волшебника рефлексы. Бладжер, которым мы пользовались раньше – самый начальный. Всего было двенадцать разных мячей, каждый последующий имел меньший размер и большую скорость. Самый маленький был размером с теннисный мячик и носился со скоростью миль сто в час, непредсказуемо меняя траекторию, я даже вообразить себе не могла, насколько крут волшебник, который может попасть по такой штуке заклинанием – это надо быть просто настоящим монстром! В остальном жизнь и тренировки с мамой повторялись изо дня в день. И это настолько однообразно, что я даже описать ничего не могу – мы договорились менять комнаты каждые тридцать дней тренировок. Поначалу это было забавно, хоть и утомляло – я прыгала от бладжеров, отжималась, и помогала маме, которая не имела мышц по-моему вообще – слабоватая, обычная женщина за тридцать, без физических упражнений и прочего. Она отжималась, качала пресс, подтягивалась, мы даже немножко побоксировали, в конце концов признав, что ударить в морду это конечно можно, но без опытного наставника и теории – дальше отработки простых ударов дело не зайдёт. Боксёрская груша тоже не залёживалась без дела. Постепенно, моя фигура становилась более… мускулистой. И у мамы тоже, на руках появились мышцы, а если напрячь торс – то вполне отчётливые кубики пресса. Задница тоже стала более приятной на вид, крепенькой такой, плечи чуть больше – в общем, качками мы не стали, но явно нарастили мышечную массу и можно сказать – имели телосложение атлетическое. Мама особенно тяжело это переносила. Она попросила кричера притащить тренажёры из нашего магловского жилища – беговую дорожку, боксёрскую грушу, и несколько обычных тренажёров, в том числе гантели, штангу с блинами… Это всё добро было папиным, что-то кричер отказал нам выдать, поскольку это уже забрал батя и гонял сейчас на тренажёрах своих подопечных, что-то досталось Мионе и тёте Меде. Тренировка длилась очень долго, за восемь месяцев тренировки в жёстком режиме, мы конечно обе стали гораздо лучше. Дуэлировать с мамой становилось интереснее день ото дня – она потеряла свою фигуру женщины бальзаковского возраста – талия стала более узкой, руки, ноги, всё словно помолодело и приобрело рельеф. Видеть это было неожиданно приятно глазу, она гораздо быстрее двигалась – после третьего бладжера, а мы из двенадцати осилили только третий уровень, мама стремительно отбивала мои заклинания небольшим щитом, ловко уворачивалась, красиво переходила из защиты в нападение, и гораздо лучше освоила именно тактическую составляющую боя. То же самое могу сказать про себя – тело и прочее потихоньку начало подтягиваться на завышенный уровень знаний и магической силы. Но работать мне ещё… пока последний бладжер не освоим. И вот, мы в последней комнате своего этажа – утром меня разбудила заворочавшаяся маманя. Мы спали в одной кровати – просто потому что… потому что почему бы и нет? Ничего такого эротичного, в одиночку вообще морально тяжело, мы устали уже морально до состояния близкого к овощу, так что последние дни до окончания тяжёлой тренировки считали с надеждой. Мама разбудила меня. – Знаешь какой сегодня день? – Она встала и подхватила меня на руки, причём улыбнувшись, легко подняла за руки в воздух высоко, – сегодня мы наконец-то закончим эту чёртову тренировку! – Правда? – я с надеждой посмотрела на неё, – ой, отпусти. – Проснись и пой, Бетти, наконец-то мы можем отдохнуть! Ощущение как в последний учебный день перед каникулами. Я тоже чувствовала это, и очень сильно – в отличие от Хогвартса мы вообще в четырёх стенах заперты вдвоём, это было морально тяжело. Только жёсткие тренировки позволяли держаться. Утвердившись на ногах, я применила заклинание очистки – аналог душа, и послала в маму со спины конфундус. Мама выхватила палочку и в районе талии выставив её назад, отразила заклинание в меня. Я поймала его на протего рефлекто гаунт – наручное протего, и отфутболила обратно, на этот раз мама чуть-чуть сместилась вбок, пропустив заклинание в дюйме от своей щеки. – А ты хочешь пошалить? Тогда на тебе, – и в меня полетели заклинания. Режущее, связывающее, оглушающее, отбрасывающее… Причём цепочкой одно за другим, как из пулемёта, блин, едва успела вовремя среагировать и уклониться – снова в меня полетели заклинания, на этот раз ещё более суровые, вплоть до экспульсо, я отразила его обратно, мама ушла с линии атаки и заклинание нехило бахнуло по стенке, зато она успела вместе с атакующими заклинаниями создать и протего, которое отразило в меня мою контратаку. Быстро же! Я увернулась и повернувшись вокруг своей оси, создала цепь из одинаковых светлячков, которые полетели в неё. Сами по себе они не опасны, но… вспышка с громким хлопком – и светошумовой светлячок практически оглушает и ослепляет. Несильно, ненадолго. Мама получила по полной, и отшатнулась, зажмурившись. Из её палочки ударила густая и тугая струя тумана, которая погрузила всю комнату в туман – так, что видимость…. Вытянутую руку уже совершенно не видно. Простыми контрзаклинаниями туман не убирался, решила переждать, да? Я послала цепь заклинаний по всей комнате – авось попадёт, но видимо, это было учтено. Чувства магии притупились, сильно, так что только инстинкт шестого, магического, чувства, позволил мне вовремя уклониться от жёлтой светящейся вспышки, которая мне чуть в лицо не влетела, ответным заклинанием я использовала гоменум ревелио. Не помогло – заколдованный туман скрывал и магическое обнаружение. Снова пришлось уклоняться – да как она меня видит то? Впрочем, это же магический туман – вполне возможно, его создатель может видеть сквозь него. Очень странное, рассеянное заклинание. Немного подумав, я атаковала на инстинктах, туда, куда подсказывало чутьё – и о чудо, получилось – не ожидавшая контратаки из тумана мама вскрикнула и палочка вылетела из её рук, попав в мои. Её палочка… плохо меня слушалась, так что бесполезна – теперь я использовала заклинание разрушения проклятий – туман рассеялся. – А ты молодец, – мама похлопала в ладоши, – очень неплохо держалась, не зря тренировалась. – Вот когда в таком тумане мы сможем от двенадцатого бладжера отбиваться – можно считать – жизнь прожита не зря. – Это вряд ли. Всё же у волшебника должен быть какой-то адекватный потолок возможностей. Нельзя объять необъятное. Но попробовать с первым – можно. – Давай? – Давай сначала покушаем, и вообще, я так жду нормальную еду! Да, пока мы тренировались – нормальная еда была диета Блэков. А это совсем не жирный стейк из говядины, пиво и чипсы – это зелень, мясное пюре – не знаю, как кричер его готовил, но гадость отменная. Зато, как говорят, отлично способствует росту мышечной массы… Завтрак после утренней зарядки был таким же, очень… осточертевшим. Закончив с ним, мы приступили к теории – тут уже дело было за мной. Я рассказывала мамане обширнейшую теорию тёмной и светлой магии, и самых различных заклинаний. Как и сестра, я считалась ходячей библиотекой, поэтому ни у кого не вызывало удивления, что я знаю о странных и даже редких магических практиках и заклинаниях. Потом тренажёр. Ох… как же тяжко с ними – беговая дорожка, велотренажёр, универсальный, гребной… я, можно сказать, уже к ним привыкла. И наконец – дуэль, как последнее завершение дня. Утренняя зарядка была именно зарядкой – забавной, но не особо старались. Так, перекинулись парой заклинаний. Вот настоящая дуэль была уже куда серьёзней – с использованием большего количества заклинаний, движениями, защитой и атакой, прыжками, кувырками, уворотами и контратаками, уловками и обманом… Это было красиво и впечатляюще – вызывает привыкание. Поначалу страшновато, потом – не очень, а постепенно так втягиваешься, что если долго ни с кем не перекинешься заклинаниями – просто ломка натуральная начинается. Пробовали, знаем. Дуэль оказалась стремительной, красивой, и весьма опасной – скорость реакции у обеих была примерно одинаковая – мои ментальные надстройки заблокированы, двигались мы обе очень неплохо – мама отлично прыгала, уворачивалась скупыми движениями и поливала меня невербальными чарами. Арсенал невербальных чар у неё был небольшим – классическая четвёрка, плюс ещё несколько своих, фирменных, заклинаний, но в умелых руках и с такой скоростью – этого хватало, чтобы победить. Я бы сказала, что окажись здесь я прежняя – мама меня не то что раскатала бы – за три-пять заклинаний отправила бы в полёт, без шансов на победу или ничью вообще. Пара простых обманок, уворотов, неожиданных атак друг за другом, невербальные чары, проходящие под щит, следом за вербальным заклинанием – и вот уже шанса у неподготовленного победить никакого. Однако, мы дрались примерно на равных. Я не использовала мощные, тёмные и опасные заклинания – но и у мамы были козыри в рукаве, но в учебной дуэли им не место. Силой не давила – бой на истощение конечно же выиграю я, безусловно, мама маг первого круга – что уже довольно неплохо по меркам волшебников, потому что многие вообще не имеют контуров ядра, не развивают магию. А круги, или контуры… я даже не знаю, с чем их сравнить. С дополнительными моторами и аккумуляторами? Не совсем. Скорее это нечто такое, что увеличивает мощность и защиту магического ядра, позволяя иметь и больше магии, и более тонко ею манипулировать, и творить более мощные заклинания. Поэтому не каждый школёнок может, скажем, сотворить заклинание пятого круга – фиделиус. Каждый круг, контур, создаётся не только интенсивными тренировками своей магии, но и требует ментального совершенствования, и магического. Это не что-то наружное, скорее – это степень развития ядра магии и души. Тем не менее, в волшебном мире нет никакой дискриминации по уровню силы. За время наших тренировок мама получила свой первый круг – ядро стало набухать, усиливаться, и от него отделилась магическая структура, которая образовала круг. Колдовать стало легче, невербальные чары стали даваться намного проще, даже беспалочковое лёгкое заклинание выучила. От палочки волшебник никогда не избавится. Потому что палочка – это в любом случае инструмент. Правильнее сказать так – палочка это что-то вроде отвёртки. Посох – что-то вроде разводного гаечного ключа размером с руку – и тот и другой в принципе – делают одно и то же, но отличается сам процесс, его механика. А суть та же – удобство взаимодействия, преобразования мышечной силы в нужное физическое воздействие. Некоторые маглорождённые начинают кичиться тем, что они дофига много поняли, что палочки это всё хрень, что волшебник без палочки крут… Ну да и флаг им в руки – мастер всегда имеет инструмент и умеет им пользоваться. Дурак может бить себя пятками в грудь и заявлять, что ему круче закручивать гайки пальцами, только как бы ни старался – всё равно мастер сделает то же быстрее, эффективнее, с меньшим расходом сил, и используя правильный инструмент… – Всё? Даже не верится, – похлопала ресничками мама, – Трисс, всё! Можно выходить и идти вниз. – Ох, – я привалилась к боксёрской груше, которую лупила немного, тренируя удары, – наконец-то! Чёрт, это было слишком… у меня уже шарики за ролики стали заезжать. Я хочу отдохнуть, нажраться вусмерть, и горланить песни про королеву. – Можешь попробовать, – хмыкнула мама, – только зря алкоголь переведёшь. – И пусть. Пойдём. Выпьем. И правда, после такой морально тяжкой тренировки – мы спустились вниз с одним желанием. Бухать!