50 Оттенков Грейнджер

Отлов бродячих собак – это занятие тяжёлое и неблагодарное – Сириуса Блэка притащили в дом на Гриммо, он практически труп. Тащили его батя и тётя Меда, под руки. – Ну, угомонись, Сири, – остановил его батя, – всё в порядке, обвинения сняты, ты свободный человек… Блэк посмотрел на всех его встречающих. Гарри Поттер, мама, я, Гермиона, Нимфи – всей дружной компанией. – Оу, Пап! Ты решил завести собачку? – Трис, успокойся, это твой дядя, Сириус. – Я поняла, – хмыкнув, я встала, – вот ты какой, северный олень! – Вообще-то пёс, – поправил меня папа. – Постой, Регулус, кто эта девушка? – Моя дочь, Беатрис. И Гермиона, – Миона махнула ручкой, – близняшки. Сириус выглядел неважно. Прямо так скажем – если бы не поддерживавшие его тётя и батя, то свалился бы на пол. – Оу… – Сириус осмотрелся по сторонам, – что здесь произошло? – Всё потом, брат, всё потом. Тебе надо отмыться, побриться, выпить укрепляющее, успокоиться, расслабиться… может, вискарика накатим? – Всегда за, – ответил Сириус. Его притащили через камин, втроём протиснулись. Блэк был в тюремной робе, на груди татуировки, зимой поди холодно в лёгком клефту по снегу лазить, промёрз, продрог, ослаб… Я встала и подошла к нему, доставая из сумочки кое-какие зелья. – Купила в аптеке. Через час зайдёт лекарь из Мунго, – улыбнулась мужчине, который с непонятным чувством смотрел на меня. С интересом и даже удивлением, – Я так рада, Дядя Сириус, что ты вернулся! – обняла его. Пофиг, что блохастый – переживу. Сириус, уже освобождённый семьёй, несмело обнял меня в ответ и аккуратно похлопал по спине. – Значит, ты дочь моего брата. Регулуса. Я думал, Регулус вообще пропал без вести. – Так оно и есть. Продинамил Волдеморта, как последнюю сучк… кх… в общем, продинамил и спрятался в мире маглов. Мужик еле стоял на ногах. – Выпей зелье. Поможет на время, – я сунула ему в руки пузырёк, – после пятнадцати лет азкабана тебе, дядя, нужно долго восстанавливаться. – Это точно, – он взял пузырёк, – но вы так мне и не объяснили, что случилось? Почему меня оправдали? – Адвоката наняли, – ответил отец, пока Сириус запрокинув голову, влил в себя восстанавливающее, – и поймали Петтигрю. Глаза Сириуса тут же зажглись азартом и злобой: – Петтигрю? Он жив? – Сейчас уже нет. Иди, помойся, погрейся, а потом мы тебе всё расскажем. – Нет, – Сириус не сдвинулся с места, – просто скажи мне, что с Петтигрю? – Ох… – я вздохнула, – Если коротко – то он сбежал к Дамблдору, тот его по старой дружбе пристроил к Уизли. Так он и жил у рыжих, пока мы его не нашли и не поймали. Жёстко допросили, при всех, наняли адвоката, чтобы разобрал твоё дело, отдали аврорам… Новое слушание, веритасериум, Питер вообще всё выложил. – Ох, – Сириус облегчённо выдохнул, – Он в тюрьме… может сбежать? – Не понадобится, – я покачала головой, – Видишь ли, Сириус, я думаю, что Дамблдор стоял за Петтигрю… или как минимум – он точно знал, кто эта крыса… – Не может быть! – Может. Ты же помнишь карту мародёров? Это защитные чары замка, у Дамблдора такая карта в голове всегда. Он знает имя и местонахождение каждого в замке. Каждого, эти чары – десятого круга. Их не провести даже мне, анимагия и метаморфия, оборотное, ликантропия, ничего не поможет. Дамблдор знал, но доказать это мы не можем. Он стоял за предательством Петтигрю, или оно было ему просто на руку и он воспользовался ситуацией, чтобы оттащить тебя от Гарри… Не важно. Важно то, что ты зря доверял этой скотине. Он стоит ещё за многими вещами, Сириус. Многими нехорошими вещами. Сириус вопросительно посмотрел на меня. – Он знал, что Питер жив. Значит знал, что тебя подставили. Он, кто даёт второй шанс даже грёбаным пожирателям – ни шагу не сделал, чтобы разобраться в том, что там произошло. Потому что ему было так нужно. Сириус помрачнел: – Дамблдоррр… – Петтигрю мёртв. – Но как? – Отец и тётя Меда удивились одновременно. – Я подозревала, что если Дамблдор связан с Петтигрю – то он попробует устроить его побег. Эта крыса – очень нужный ему исполнитель для разного рода грязных дел. Может быть, в открытую, но скорее всего – манипулировал втёмную – он всегда так делает. Это значило одно – кто-то попробует помочь Петтигрю сбежать, кто-то, кому через третьи руки заплатит Дамблдор. Поэтому я вложила в глубокие слои его личности установку напасть и убить того, кто освободит его. Вы читали утреннюю газету? Питер Петтигрю оказался каким-то образом вне клетки и убил Долорес Амбридж. Просто избил и воткнул палочку в глаз, по самую рукоять. Его убили присутствующие при этом авроры – Яксли, кажется. Тоже симпатизирующий пожирателям ушлёпок. – Ужасно. – Я видела эту… кхм… в общем – что-то мне её нифига не жалко, – улыбнулась я в ответ, – короче, как обычно – предъявить старому педику нечего, но по всем косвенным уликам и логике – это был он. Даже Малфой не стал бы вступаться за отыгравшую свою роль и пойманную крысу, пусть даже и пожирателя. Петтигрю мёртв, мертвее некуда. Даже если бы он выжил после захвата – таймер самоуничтожения в его разуме стоял на месяц. Через месяц он бы сдох без вариантов, – вздохнула я, – нельзя было оставлять это дело на самотёк. А теперь, дядя, ты доволен? – Отчасти… – Сириус оглядел меня, и всех присутствующих, – от меня и правда воняет? – Смердит как от псарни. Иди мойся, я тебе купила собачий шампунь от блох, – рассмеялась я. * * * * Утро начинается не с кофе, утро начинается с собачьего лая. И радостных повизгиваний – Поттер и Блэк решили устроить шуточную дуэль внизу, прямо в гостиной. Сириус вчера как помылся, так и забылся – и спал, наверное, очень долго. Судя по солнцу за окном – сейчас уже минимум полдень. Я тоже устала, но спала меньше – ночь с сестрёнкой была… Милой и нежной, до глубокой ночи мы шалили, ласкались, шуточно боролись, обнимались, целовались, говорили о всяком разном, она мне рассказывала, как с тётей Медой тренировалась, я – про свои тренировки с мамой – немного отличались. Мы очень соскучились друг по другу, поэтому так задержались. Миончик у нас жаворонок – рано встаёт, а я сова – поздно ложусь и тяжело утром встаю. И ещё час после подъёма сплю на ходу. Так что Миона уже была там, внизу. Сириус выглядел счастливым – он сидел на диване, подогнув под себя ноги, и рассказывал что-то Поттеру. Поттер слушал его, Миона где-то на кухне, рядом с нашими баранами – Нимфи и батя. – Дядя Сириус, вижу, тебе лучше? – спустилась я по лестнице, – отдохнул? – Впервые так хорошо выспался! На чистых и мягких простынях спать – я уже и забыл это чувство… – Привыкай, теперь всегда так будет, – спустившись вниз, я улыбнулась Поттеру, кивнула тёте, и щёлкнув пальцами, попросила Кричера принести мне кофе. Он тут же исполнил. Ну как тут же… Через минуту. Плюхнувшись на диван рядом с дядей, я с улыбкой посмотрела на него. – А ничего. – Эй, что у меня на лице? – Ничего нет, побрился видать… Осунулся только, но это тоже ничего, бывает. Пап, ты с Сириусом уже про нашу сумасшедшую семейку поговорил? – Не успел. Рассказал только, как мы с Сидой встретились и спрятались в мире маглов. – А что я не знаю? – Сириус вертел головой, смотря то на папу, то на меня. – Вообще – много не знаешь. Я немного починила алтарь в подвале, приняла в семью обратно тётю Меду, Нимфи, Гарри… – Гарри? Как? – Потому что он и так был нам родственником, а благодаря твоему условному отцовству – ещё ближе стал. Короче, у него двойная фамилия. Поттер-Блэк, в миру просто Поттер. Пока что мы не афишируем это всё – незачем лишний раз знать, да и не готовы мы пока что. Сириус перевёл взгляд с запыхавшегося Поттера на Регулуса. Тот кивнул: – По факту – Трисс возглавила семью. Так что теперь, если так подумать – из полудохлого и полуразвалившегося чистокровного рода – Блэки превратились в не самую чистокровную, но большую и весьма сильную семью. Как с чистотой крови дела обстоят – тут уже к Трисс вопрос, она глава этого Блэк-вертепа. – Да никак не обстоят. Плевать нынешнее поколение Блэк, в лице меня, Мионы, Нимфи, Гарри, хотело на чистоту крови и вражду чистокровных и маглорождённых. Особой пристрастности ни к тем, ни к тем, не имеем. С одной стороны конечно я признаю, что чистокровные есть, и у них большая часть влияния в мире, и с маглорождёнными в волшебном мире беда – социализация никакая, не от мира сего, как иностранцы из какой-нибудь экзотической страны… с другой – по сравнению с семьёй и талантом – чистота крови ничего не значит. Сириус потёр свежепобритую щёку и задумчиво глянул на брата. Тот пожал плечами: – Трисс разумные вещи говорит, тем более – что весь род Блэк в её руках. Она вправе диктовать политику семьи. – Хорошо, – Сириус кивнул, – я немало удивлён. Думал, что кроме меня не осталось ни одного Блэка... А тут прихожу – целая толпа. Немного обескуражен, конечно. Так что вы теперь намерены делать? – Возвращать семье былую славу первоклассных бойцов и волшебников, и по возможности – не рискуя лишний раз, – ответил отец, – я уже начал гонять по самой расширенной программе всех, как нас с тобой в своё время в семье гоняли. Даже ещё жёстче, результат налицо, как видишь. Похоже, Поттер всё-таки доказал Сириусу, что может постоять за себя. – Есть ещё один нюанс. Дядя, ты отец Гарри, а значит – стоишь поперёк планов Дамблдора на Поттера. Это значит, что твоя жизнь в опасности. Нет, старик не придёт лично убивать тебя. Но вот такие вещи, как с Петтигрю – вполне в его духе. Он любит подстраивать события так, чтобы всё сложилось в его пользу. Не всегда удаётся, но он старается, поэтому – в ближайшее время ты не должен вообще выходить из этого дома в одиночку. – Эй, – возмутился Сириус, – а если мне надо? – он с прищуром посмотрел на меня, – мало ли какие у взрослого волшебника могут быть дела? – По борделям? – я вздохнула, – Тогда вместе пойдём, но один – чтобы ни-ни! Мне в плечо прилетело от Гермионы. Ауч! – Шучу я, шучу. Я поняла, о чём ты. Найдём мы тебе сук…ауч! – меня снова ткнула Гермиона, – девушку, я хотела сказать! Вон, пойдёшь вместе с Нимфи, она перевоплотится в мужика и в два свистка оприходуете… ауч! – меня снова прибольно ткнула в плечо Миона, – Сейчас то за что? – А так, для профилактики, – сказала она, – Вообще, да, с виду кажется, что всё радужно, но на деле всё катится непойми куда. Дамблдор строит какие-то планы на Гарри – и мы не знаем, что он предпримет. Я думаю, попробует любой ценой усилить контроль будущим летом. Всё мутнее и мутнее вода в облацех. Пока что затишье. Пока. Сириус только посмеялся над её страхами: – Поверь мне, девочка, всё просто отлично! Ну да, сейчас у него весь мир – просто отличный. Свобода, как-никак. – Не надо грузить нас этими проблемами, – вмешался отец, с укором посмотрев на Миону, – Сириус только-только отходить от Азкабана начал. – Мы сами только отходим от твоих тренировок, – буркнула я, – ребят, давайте все завалимся куда-нибудь отдохнуть? Чего нам тут сидеть? Мы не богаты, но на небольшой отдых в тёплых краях – нам хватит. – А где это – тёплые края? – спросил с интересом Гарри, – зима же! – В Англии – так конечно, севернее только пингвины. Зато в противоположном полушарии сейчас разгар лета! Давно хотела в море искупаться. – Ох, да, – поддержал меня отец, – отличная идея. Сириус? Махнём на старушку англию рукой и слетаем на море? Солнце, песочек, девушки в бикини? * * * * * * * Я развалилась на песке, раскинув руки и ноги. Меня коснулись нежные девичьи ручки с чем-то влажным… Ох, миона, крем от солнца, чтобы не обгореть… Она не то что намазывала меня – скорее практически ласкала – её нежные пальчики скользили по горячей после долгого пребывания на солнце кожи, контраст жара и прохлады геля под её руками будоражил и заставлял покрыться мурашками. Миона точно у меня училась, и училась хорошо – она не водила по телу ладошками, а аккуратно скользила пальчиками, медленно и нежно, я разомлела, ощущения были восхитительны. По животику, да, если бы не купальник… впрочем, он и без того довольно открытый. Пляж на побережье Австралии, прилетели все. Вообще все, включая мужа Андромеды – Тонкса. Это средней такой симпатичности мужик, простой, он поначалу неуютно себя чувствовал в обществе чистокровнейшего древнейшего семейства, но после похода с батей и Сири в бар, расслабился. Ммм… пальчики Мионы скользнули по талии, так нежно и аккуратно, вниз, на бёдра… Общественный пляж – плохое место для ласк, но похоже, Мионе это было безразлично – она ничуть не стеснялась вспышек стыда со стороны некоторых невольных зрителей. Нечасто увидишь настолько красивых девушек в откровенных бикини, близняшек, одна из которых так эротично управляется с кремом от солнца. Ох, как же это приятно! Блаженство! Руки Мионы скользили по телу, не останавливаясь ни на секунду, и через минуту всё же гневный окрик мамы остановил: – Гермиона! Какого чёрта ты творишь? – Ой, – волна стыда пошла от Мионы, она огляделась, увидела, что на нас откровенно пялится пара мужиков, и что самое главное – несколько девушек и даже женщин, они делают вид, что смотрят в другую сторону, но… Нет. Сестрёнка просто чудо. Я положила свою руку на её бедро, она сидела рядом со мной, провела по нежной коже… – Всё в порядке, Миончик. Ты делаешь большие успехи, скажу я тебе. Я в восхищении. – Да ну тебя, – обиделась она, отвернувшись, – всего то хотела намазать тебя кремом. – Оу, у тебя это очень хорошо получилось… – я пошло улыбнулась, – ложись рядом, давай ещё позагораем. Миона легла таки рядом со мной. Пляж… довольно большой, но людей немного. Платный и дорогой к тому же. Миона хихикнула. – Посмотри направо. – А что там? – я поднялась на локтях. Миона с улыбкой глядела. – Поттер там. Смотри что делает… Гарри… Он уже общался с девушками – причём две девушки трогали его за мускулатуру, поглаживая по торсу и груди. Он явно их охмурял. – Вот же научили на свою голову, – хмыкнула сестра, – он теперь ни одной юбки не пропускает. – Ты преувеличиваешь. Поттер конечно любитель заигрывать с девушками, но вряд ли он будет с ними спать. Так, пообнимается, пощупает, даст себя пощупать, а потом разошлись как в море корабли и осталось друг о друге только хорошее воспоминание. Может, даже, это и правильно. – Ты его оправдываешь? – Конечно. А в чём он виноват? Эти девушки явно не спутника на всю жизнь сюда пришли искать. Да и Гарри тоже, не смотри на отношения как на нечто вечное. – Как-то это распутно. – Да нет. Всё в порядке – отдых, далёкая страна, край света… – я легла обратно, – сегодня им будет хорошо, а завтра – останутся они друг у друга только в воспоминаниях. Зато навсегда, надёжнее, чем муж и жена, которые разосрутся и будут до конца жизни друг друга проклинать. В этом и заключается эффект дон-жуана. Женщине хорошо с ним, пусть недолго, но хорошо. Мужчине хорошо с женщиной, в итоге жизнь мужчины состоит только из хорошего. С одной, с другой, пятой, десятой, сотой… И женщины его любят, не ожидая от него любви до гроба. – Пф, – саркастично фыркнула Гермиона. – К тому же – хороший семьянин и хороший любовник редко бывают одним и тем же человеком. Вот и скажи, как девушка, может даже гетеросексуальная, если моё биологическое тело ещё не соблазнило тебя окончательно – кому бы ты отдала предпочтение здесь и сейчас? – Тебе. – Ну, я в теории говорю. Мускулистый, смелый, галантный Поттер, или какой-нибудь стесняющийся даже на тебя посмотреть… скажем, Невилл? Девушка даже не обратит на второго внимания – зато первый уложит её в постель, а впрочем можно и без постели, прямо на берегу моря, в волнах, рачком… – Трисс, – Миона ткнула меня локтем, возмутившись. Какая же она… милая в своей скромности. – Думаю, мысль ты уловила. Гарри для девушек – это что-то вроде приключения на пятнадцать минут. – Ой ли? – Ну хорошо, на тридцать минут. Плюс романтика, приключение прошло – остались о нём хорошие воспоминания, можно возвращаться к обычной жизни и радоваться, что оно было. Как по мне – в этом нет ничего ни постыдного, ни плохого, наоборот, люди счастливы. Миона хмыкнула и поближе прижалась ко мне. – Вечером все разбегутся. Сириус так точно, Гарри с этими ципочками, будет скучновато. – Нам? – я с удивлением повернула голову и посмотрела на хмурую Миону, – ты что, думаешь, что мы прилетели на этот курорт, чтобы все вокруг развлекались, а мы нет? Вот что, сестрёнка, как только обгорим достаточно – пойдём развлекаться. Тут есть несколько очень симпатичных ночных клубов. Миона заволновалась. – Я никогда не была в подобных… местах. – Вот и побываем. Я тоже, к сведению. Танцульки, алкоголь, все дела… А сейчас – пошли купаться. Я поднялась всё-таки и потянувшись, посмотрела на море. Вернее, океан – волны сейчас не очень сильные, красиво. Пляж хороший, жара, шум волн, радостные повизгивания детишек… Протянув руку, подняла сестрёнку и повела за ручку купаться… Люблю море, солнце и красивых девушек в бикини… * * * * * Магловские ночные клубы – это нечто! В памяти волшебников и всех, кого я легилементировала – их не было, только слухи, упоминания и прочее, а лично – никто не был. Англия – страна чопорная, скучная, закрытая и зажатая, закомплексованная. Она мне напоминает старый дом Блэков до ремонта – классицизм, изрядно обветшалый, консерватизм, доставший уже до печёнок всем молодым людям, скучная и НОРМАЛЬНАЯ жизнь. Нормальная – в представлении людей, которым накрепко снесло крышу консерватизмом – то есть ничего такого, что выходило бы за рамки обыденности. Я бы даже сказала так – Англия в состоянии вечного утопления в собственном консерватизме. Ночной клуб на золотом побережье Австралии – это нечто, у меня просто рвались английские шаблоны. Что уж говорить про остальных наших – никто из Блэков, кроме родителей, вообще ни разу не выезжал за пределы родного острова. Всю жизнь в этом маленьком затхлом обществе провели. И здесь чувствовалось что-то такое, что лучше давало понять англичан и себя – музыка, танцующие люди, совсем не милые вечерние классические танцы, темно, свет мелькает, атмосфера вокруг без всякой ментальной магии просто заряжена весельем и раскрепощённостью. Миончик стеснялась очень сильно, я одела её и себя в одинаковые костюмы – белые брюки, облегающие попку и свободные ниже колен, белый топ, похожий на спортивный, сверху, не скрывающий ни плеч, ни живота, кроссовки – в общем, эротично, но не вызывающе. Миона смущалась – она привыкла видеть себя скромной заучкой. В последнюю очередь она считала себя девочкой, и в первую – просто ученицей, ловить на себе взгляды других людей она совершенно не привыкла, поэтому смущалась, когда на неё смотрели. Её смутило даже то, что в одежде животик не закрыт, и все видят её крепкую, атлетическую фигуру, изгибы тела, мышц… Лично я не то что в восторге – я в ауте. Мне нравилось то, что было раньше – женственная, нежная фигурка, но сейчас, после тренировок, менее женственная – то есть с меньшим количеством жира и большим – мышц, весьма упругих и крепких… я просто в шоке от того, насколько мне это нравится. Мышцы придают фигуре странную красоту дикой природы, самки, которая не только домашний тепличный цветочек, но и сильна. Это возбуждало. Я была в восторге от Мионы и того, как она изменилась – главное больше мышцу не накачивать – будет уже некрасиво. А так… Идеальный баланс между красотой крепкого, спортивного тела, и нежной женственностью. Миона и я – одинаковы даже в этом, поэтому когда мы вошли – на нас обратили внимание, предлагали с ними повеселиться, но мы затерялись в толпе и танцевали, было жуть как весело! Через полчаса, видя, как народ постепенно начинает на нас поглядывать, я придумала – использовать связь разума, чтобы двигаться более симпатично. И подсказывать Миончику, что надо делать… И мы танцевали, радуясь и радуя глаз. Обе встали спина к спине, заканчивая танец, и прижавшись попками друг к другу, присели и встали, слегка выгнув спину, народ вокруг просто в восторге! Я развернула Миончика, когда музыка подходила к концу, и взяв её за талию, нежно поцеловала… Мы уже притомились после танцев, так что Миона даже не сразу сообразила и просто ответила на поцелуй, губы наши встретились, языки сплелись, толпа вокруг завизжала от восторга. Причём девушки не меньше парней, я положила руку на попку мионы, ставшую ещё более упругой, и погладив её отстранила губы, продолжая играть языком, она сделала то же самое, так что все увидели наши шустрые язычки. Ох, сколько было визгов! Прелесть! Но никакой энергии – маглы, что с них взять то? Сказать, что Миона застеснялась – значило промолчать вовсе, она вспыхнула как спичка и зажмурилась. Тем временем вокруг нас уже образовалась некоторая свободная зона и зеваки. – Трисс… что ты делаешь… здесь же люди… – шепнула она. – В том то и прикол. Пошли в бар, выпьем. Нас провожали даже редкими аплодисментами. Не каждый день увидишь двух настолько красивых близняшек, а тем более – целующихся. Бар тут был скромный, мы взяли по коктейлю... – Это место пропахло похотью, – сказала Миона, прижавшись ко мне. Я сунула ей в рот соломинку своего коктейля, она дала мне свой. – Именно. Чопорная до зубовного скрежета старушка-Англия… нет, Миона, ты видела? Мы поцеловались при всём народе, а людям это нравится. Все были в восторге, даже девушки краснели и улыбались. Представь такое в волшебном мире Англии? – Это был бы кошмар. – Вот именно. Это место пропахло похотью и… свободой, – я положила руку ей на ногу, погладив по бедру, – где мы можем не скрывать свои чувства от остальных, и никто не будет впадать в ярость, увидев у других то, что ему лично не нравится… Что за люди… – я поглаживая бедро Мионы, продолжила, лаская пальчиками её ножку, – когда видят у других то, что хотят себе – впадают в зависть. Когда видят то, что им лично не нравится – впадают в гнев. Хотелось бы спросить – а при чём тут вообще ты, посторонний хер. Но нет – все рвутся другим указывать, как им жить нужно, кого любить можно, что делать надо, что не надо… Это какое-то социальное безумие. – Гнев и зависть – смертные грехи, – вздохнула Миона. – Я бы сказала, что смертный грех – это лезть в чужую жизнь со своими правилами и нравоучениями. Ничто так не разлагает личность, как желание поучать других людей, как им жить нужно, чтобы его, великого моралиста, не раздражать… Бухло тут какое-то пресное. Эй, Бармен! Принеси мне виски. Всю бутылку! – Сию минуту, – отозвалась полуголая девушка в костюме кролика, и ловким движением подала нам бутылку, и заодно сгребла деньги. – Хих, – Миона прыснула в кулачок, – какой прикольный костюмчик. – Нравится? – Девушка подмигнула и провела себя по попке пальчиками, – Классика! – Хочешь я тебе такой куплю? – спросила я. – Не, я думаю, прикольно, конечно, эротично, но где его одевать то? – И то верно. Спасибо, красавица! – подмигнула я ей, сорвала крышку с бутылки и из горла выхлебала где-то треть. Вкус… специфический. Миона взяла бутыль у меня и уговорила ещё треть, за один присест. Лёгкое опьянение, как всегда – поганая природа! Не даёт нажраться как обычные люди. А вот какими глазами на нас посмотрела барменша – это надо было видеть. И остальные посетители тоже. Миончик всё время смущалась. Она не развращалась от всего этого, но и не замыкалась в себе – она оставалась сама собой. То есть скромной девушкой, с мягким и добрым характером, той самой Гермионой, которую все знают и некоторые даже любят. Поэтому вскоре она потянула меня на выход – мы и так уже наделали шума… Ночь… Небольшие, но аккуратные южные домики, совершенно другое ощущение, чем в Англии! Абсолютно, капитально. Здесь всё иначе, как будто совершенно другая ментальная сфера. Мы под руку вышли из клуба, и пошли по улице. Миона держалась за мою руку и улыбалась. – Мне понравилось, – сказала она, – настоящая тусовка. – Никогда раньше не участвовала в подобном? – О чём ты, мы же из Англии. По английским меркам если кто-то положил в файвоклок три кусочка сахара вместо двух и налил меньше молока – это уже безудержное веселье! Мы рассмеялись. В голове слегка шумело от музыки. Мне в голову пришла дурная идея. – Миончик, а пошли на море? – Зачем? – Дайвингом займёмся. – Эй, у меня нет акваланга. – Мы же волшебницы. Головной пузырь наложим – вот тебе и акваланг. – М… – Миона замялась, – а пошли! * * * * * Глубоководный мир… Прекрасен. Мы с Мионой плыли вниз. Чары подводного дыхания лучше головного пузыря, чары для усиления – чтобы ничто их не рассеяло – и мы можем попросту… не дышать. Закрыть рты и остановить процесс дыхания, вода, попадая в рот и нос, просто исчезала. Волшебники давно применяли подобное для взаимодействия с подводными обитателями. Плюс чары, чтобы плавать было намного легче – я стянула с себя нижнее бельё, миона тоже разделась догола, жутко стесняясь и прикрываясь руками. Как-никак это общественное место, пляж, вдруг кто увидит? Она практически сразу нырнула в волны, испуская просто тонны смущения, а я неспешно зашла в воду. Увидят мою голую попку? Пусть мальчики восхищаются, а девушки завидуют! Тем более, что нынешние бикини – прикрывают только саму киску, задница остаётся открытой. Давным-давно, когда даже ногу ниже колена показать считалось срамотой, это назвали бы самым страшным и жутким извращением в мире. Вот так у меня постепенно и отпало само понятие о том, что есть извращение – это то, что людям видеть неприятно. Но общественная мораль меняется постоянно. Сто лет назад нас назвали бы извращенками и укатали в тюрьму за появление в общественном месте с голыми ягодицами, а сегодня – все девушки ходят по пляжу, сверкая попками. Я с большим наслаждением смотрела на них, радуясь, что живу в это нескромное время. Миончик погрузилась под воду, я плыла за ней, видя как мелькает её округлая крепкая попка, сложив ноги как русалка, она довольно неплохую скорость развила благодаря чарам. Я прикрепила к себе люмос, и мы погружались всё глубже и глубже – вскоре увидев песчано-скалистое дно. Вокруг плавали самые разные рыбки, красивые, разноцветные, миленькие… Наверняка, ядовитые – если бы не защита магии, то могли бы и даже укусить. Картина была самой прекрасной – две крепкие голые девушки скользили в воде, словно русалки, волосы Миончика развевались в воде за ней, она доплыла до скалистого выступа, усеянного разноцветными кораллами, рядом плавали маленькие рыбки, пёстрые, словно попугайчики. Миона со счастливой улыбкой на лице пыталась коснуться их руками, но они уворачивались… Я подняла руку и сотворила мощное заклинание – разновидность серийного люмоса. Звёздный свет – испускает множество довольно мощных светлячков, которые зависают в пространстве – из моей руки вырвались они, словно пули из пулемёта, и разлетались по всей округе. Их становилось больше, в почти полной темноте дна океана, они были видны слабо. Но чем больше их становилось – тем красивее это выглядело – дно освещалось светом и погружалось в сумрак, освещённый красивым, звёздным светом. Миона восторженно смотрела на эту картину – несколько тысяч светлячков зависли над нами, на разной высоте, и слегка покачивались. Она приложила руки к губам и улыбалась. – Нравится? – спросила я мысленно. – Очень красиво. Чувствую себя русалкой из сказки. Я взмахнула ногами и в одно движение оказалась около Миончика, скользнув грудью по её телу. Миона улыбалась. Я обвилась вокруг неё, если уж судить о верхе и низе, то Миона сейчас зависла в воде под углом, и расставив руки, улыбаясь, смотрела на это. Я скользнула грудью по её спине, положила руки на крепкую, упругую талию, почувствовав под пальцами крепкие мышцы атлетически сложенной девушки. И начала ласкать её так нежно, как никогда не ласкала. Чувство невесомости придавало незабываемые ощущения. Пальцы легко скользили по коже, бёдрам, упругой попке, плечам… я ласкала её не только руками, но и всем телом, скользя благодаря магии вокруг неё, прижимаясь грудью, соски затвердели и тоще щекотали тело любимой. И мне тоже было приятно. Миона брыкнулась и мы оказались вниз головой, но в поодводной невесомости это не чувствовалось, вернее, слабо чувствовалось, но всё же, это было необычно. Она руками начала ласкать меня, я почувствовала её нежные и осторожные прикосновения. По телу пробежала волна мурашек. Мой взгляд наслаждался её красотой не меньше, чем тело её ласками – она была идеальна, а множество светлячков дарили такой приятный, нежный рассеянный свет по всему морскому дну. Мимо нас проплывали недоумевающие рыбки, за спиной Мионы были кораллы, и какие-то подводные обитатели. Волосы её развевались в воде, не так, как на ветру, это было… Невероятно. Она прижалась ко мне и положила руку на попку, а потом пощекотала губки, не те, что сверху. Я захихикала, ощущения очень необычные. Миончик улыбалась, я продолжала ласки. Под водой удовольствие совершенно другое, чем на воздухе, оно более… тягучее, неспешное, мы прижимались друг к другу, двигались, словно в танце, дав волю рукам, ласкали тела и нежно целовали друг друга вообще везде – я даже чмокнула её пальчики ног, когда мы оказались в результате танца друг напротив друга, моё лицо у её ног, её – у моих. Ножки у неё были нежные, красивые. Это не грубые ноги, она держала их в чистоте и красоте, пользуясь регулярно очищающими заклинаниями, так что даже пяточки у Мионы были розовые и приятные на вид. Взявшись за голень, я сдвинулась грудью по коленкам, и лицо моё оказалось около её киски, миона слегка развела ноги, и я припала губами к её прелестям, скользя по упругим горячим губкам языком. В воде словно туманчик, распространялась смазка, которой сочилась миона. Её было немного, но даже так – это возбуждало просто до сумасшествия. Дно было где-то сбоку от нас, но гравитация совершенно не чувствовалась, я всецело предалась ощущениям её нежной, мягкой, упругой, пульсирующей, влажной и скользкой, страстной, кисоньки на кончике языка. Ощупывала языком всё между губок, засасывала губки и отпускала, поддевала губку языком и слегка сдавливала зубами… Влажный язык Мионы коснулся меня там же… Я развела ноги, она положила руки на мою попу и поймав мою прелесть губами, впилась в киску более страстно. Чувство чего-то нежного, живого, влажного, скользящего внутри, по самым чувствительным местам, пьянило надёжней бутылки виски, оно путало мысли, заставляло забыть про всё остальное тело – все ощущения концентрировались только на чувстве кончика её языка, она прикусывала мою киску, затягивала губами, скользила языком снаружи и внутри, мне было очень хорошо… и я делала то же самое, не в силах остановиться ни на мгновение, крепкие пальцы сестры сжимали мою попку, заставляя чувствовать лёгкую боль, которая была даже приятной. Сколько мы так провели, впившись в нежные прелести друг друга, я не знаю, это было долго и очень приятно, наконец, я не выдержала первой и сжала до боли в пальцах попку Мионы, оргазм был долгим, меня выгнуло… можно было сопротивляться этому, но зачем? В голове стучала кровь, мне было очень приятно, всё тело свело сладостной судорогой на несколько долгих мгновений, а потом отпустило… Миончик ещё раз лизнула мои девичьи губки и я продолжила ласкать её, она испытала оргазм через минуту. Миона дёрнулась, оттолкнулась от меня и широко расставив ноги, слегка дёргаясь, сжалась, быстро лаская свою киску пальцами в процессе, её скрутило крепко… Она наслаждалась явно дольше меня, выражение экстаза на её лице было мне наградой. Она плыла над красивыми разноцветными кораллами, медленно двигаясь, и прикусив губу, закатила глаза и ещё раз её тряхнуло… понимаю… Один вид этого экстаза заставил меня испытать просто невероятное наслаждение. Её лицо в этот момент… Миончик расслабилась, раскинула ноги и руки, и между ног у неё водичка начала желтеть. Она… да, писала. И игриво смотрела на меня, я была в паре футов над ней и смотрела на эту невероятно красивую картину. Лицо её выражало такое умиротворение и радость, что мне аж завидно становилось. Миончик писала долго, видимо, всё выпитое, терпела. Она слегка подгребала руками и наслаждалась так же, как и я, видом плывущей над ней сестрёнки. – Теперь ты, – услышала я её голос. – А если я не хочу? – Хочешь. Что ж… я расслабилась, развела ноги, и тоже дала волю своей киске. Миона развернулась, оказавшись у меня за спиной, и положила руку на животик, а потом скользнула вниз, подставляя пальчики под струйку, и пощекотывая мою киску. Приятное томное ощущение и её пальчики, скользящие сверху – я практически разомлела. Она хихикала мысленно, подставив пальчик под струйку, положила пальцы и развела мои губки. Засранка наслаждалась процессом. Её правда слегка возбуждало это. – Ты наконец-то решилась на оральный секс, – сказала я удовлетворённо. Да, Миончик раньше не пускала в ход язык. Только тогда, когда я наложила на неё возбуждающее, а в остальное время не. Пальцами, грудью даже, и что ещё не менее удивительно – ногами, она ласкала меня, но не языком. – Пора уже, – игриво ответила она, – а то ты никогда не стеснялась лизать меня, а меня всё что-то останавливало. Пора уже признаться – мне это нравится. – Спасибо, любовь моя, – я прижала сестрёнку к себе, словно русалка выскользнув из её рук и обняв, мы прижались грудью… – Наверх? – Наверх. Двигая ногами, мы быстро всплывали вверх, обнявшись. И наконец, оказались на воздухе – только головы торчали из под воды. Миона улыбнулась, обняв меня крепче и водя пальцами по спине, огляделась вокруг – далеко на горизонте полоса света. Мы забрались где-то за километр от берега, а то и больше, километра два-три… Над нами же – полумесяц, и звёзды. Очень красивые звёзды, всё небо усеяно. Вода слегка покачивает нас, заставляя тела чуть-чуть скользить друг по другу. Миона улыбалась, глядя на эту красоту вокруг. – Как романтично… Правда? – Ну… Здесь симпатично. Мне по попе прилетел шлепок. – Фу, могла бы сказать что-нибудь такое, красивое. Я хихикнула: – Романтику я конечно ценю, но слабо понимаю. Здесь и правда красиво. Вокруг только ты и я, и океан. Звёзды… – я потёрлась щекой о её мокрую щёку, – поцелуйчики? Миона не ответила, она поцеловала меня. Крепко и страстно, прижимая к себе… Сказать, что я была счастлива после таких экзотических игр, и осмелевшей этой ночью от атмосферы раскрепощённости курорта Австралии, Мионы – значило промолчать. Я была на седьмом небе в этот момент, чувствуя, что скажи я сейчас «патронум» и вокруг меня на километр дементоры просто самоубьются, чтобы не мучиться…