Идеал

Сколько с того момента времени прошло Паша не знал, так же как и не помнил что было после того, как он согласился на столь сомнительный договор с не менее сомнительной личностью. Ведь он полностью потерял сознание и пробыл в отключке вплоть до того, пока не почувствовал запах каких-то химикатов, что и заставило его пробудиться. Однако придти в себя-то он пришёл, а вот выполнить такую банальную вещь как открыть глаза он не смог. Точнее, быть может когда-нибудь и смог бы, но на текущий момент данная миссия была практически невыполнима. Веки словно срослись с кожей лица, а ресницы в довершение всего будто сплели их ещё крепче. От подобных деяний собственного же организма Вершинин не на шутку перепугался – не выколол ли ему этот чокнутый садист Киняев ему глаза, однако в следующий миг голос самого Киняева прозвучал совсем рядом.  — Помочь тебе открыть глаза? Я правильно понимаю, ты очнулся? – в этом тоне не было слышно насмешки и, вероятно собеседник предложил столь  странную помощь на полном серьёзе, поэтому Павел кивнул.   У него просто не оставалось другого выбора, иначе Киняев бы так и оставил его лежать будучи незрячим.   А сам Дмитрий же увидел кивок юноши довольно быстро и не заставил себя долго ждать – почти сразу же на веки Вершинина нежно легли пальцы, моментально приподняв их. Да будет свет, так сказать. Однако «светом» это место назвать – громко сказано. Кругом были темные стены да и вообще обстановка царила крайне мрачная.    — Где я.., – спросил бы Павел, если бы не кашель,  который моментально сорвался с уст, почувствовав свободу.   Предвидевший это Киняев подождал пока тот откашляется, после чего сам ответил на вопрос, будто прочитав мысли.    — Можешь называть это место домом, более точное местоположение сказать не могу.   — Почему?..   — Очень просто – узнаешь местоположение и сбежишь.  — Чт... — Ты опасен. Если ты будешь знать где ты, то тут же отправишься убивать всех вокруг, а потом и себя, так как совершенно не умеешь справляться с лошадиной дозой силы, что тебя наделяет, – пояснив это тоном, каким обычно поясняют для слабоумных или детей, Киняев обхватил голову Вершинина в районе висков.   Нет, опять… Воспоминания вновь нахлынули крайне болезненной волной. Павел, не сдержавшись, простонал, ну а Дмитрий, удовлетворившись тем, что тот увидел, смилостивился и убрал ладони.    — Вспомнил? Теперь понимаешь, почему нельзя тебе говорить эту информацию?    — Мы договорились о союзе, а не о том, что я буду полностью под твоим контролем… , – выдохнул юноша, когда к нему вернулся дар речи.   — Да неужели? Помочь вспомнить или сам напряжёшься ?     — Убоюдок, нет!.. ,– но было уже поздно. Усмехнувшись, Дмитрий вновь вынудил того напрячь память. Перед глазами с болью всплыли их последние слова перед отключкой. Согласие. Он согласился, мать вашу…Он буквально в рабство себя продал, чтобы ему помогли защитить товарищей от…его же самого…Чёрт.   На наглую ухмылку, сопровождаемую вопросом «ну что? Или хочешь вернуться к своим друзьям и прикончить их?», Вершинин обречённо простонал что-то «подонок» и страдальчески прикрыл глаза.    — Ну Пашенька, опять ведь открыть без моей помощи не сможешь, – издевательски прошептали рядом, на что Вершинин резко распахнул веки, злобно сверкнув искрами в зрачках.    — Смог, как видишь…идиот. – так же в след последовало ещё пару матерных словечек от Павла, но озвучивать их побоялся бы и сам дьявол.   — Ну что же ты так сквернословишь…сам ведь согласился…   Усмешка. Опять.   Если бы Вершинин мог, то он бы врезал тому по морде, но этот гад предусмотрительно что-то сделал с его руками: поднять их было нереально, да и вообще сил не хватало даже на то, чтобы сесть.    — Мне пришлось полностью тебя обессилить, чтобы ты не…   — Не продолжай. Я понял.– повторно слушать что-либо о возможной смерти друзей Павел не мог.   Да вообще всё происходящее не укладывалось в голове, а мысли копошились гурьбой, как муравьи, лишившиеся дома. Подумать только … он, весьма приличный студент и любимец девушек…он, гордость родителей и вообще эталон для многих в районе является… является настолько опасным, что не в силе даже контролировать самого себя. Смерть друзей, Костенко, Антонова…да даже Ани…это всё он. Собственноручно убил всех в той реальности, и был за шаг до этого в этой… Нет. Никак в голове не укладывалось.    — Я бы на твоём месте не грузил бы себя рассуждениями, ещё успеешь воспалить себе мозг…–  вкрадчиво ворвались будто бы в самый мозг слова Киняева, который оказывается ещё не ушёл.   — О чём ты? – угрюмо переспросил Вершинин, а мужчина в ответ на это вдруг почти ласково поместил ладонь тому на щеку, погладив её.    — О том, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы нормально думать…именно сейчас тебе необходимо много отдыхать, ведь ты даже не представляешь, какая потом нагрузка тебя ждёт   Тот улыбался. Это одновременно завораживало и пугало. Ну а рука…до сих пор нежно поглаживала тому щёку, словно затрудняя мысли и унося их куда-то в даль, оставляя лишь место для туманного чувства наслаждения от процесса.   Не давая себе отчёта, юноша чуть поддался и потёрся щекой о руку мужчины. «как щенок…чёрт побери..» - единственное, что успел подумать Павел прежде чем осознал, что отдал бы всё, чтобы Киняев продолжал это столь странное занятие.