Красавица и чудовище

      Когда учёба заходит в тупик, можно попробовать взять быка за рога и показать, кто тут крутой Уокер. Получив заветную С по фармацевтической химии, пришёл черёд поднажать ещё разок и вытянуть оценку получше. Ощущение, будто Ники собирается тянуть из болота как минимум джип голыми руками. Но воодушевление сделало своё дело, Ники провела вечер над учебниками, взятыми из библиотеки. Расписала лабораторную работу. «Найдите и исправьте ошибки в формулах…» Снова засев над главами, Ники не без труда нашла пять ошибок и теперь чувствовала себя чуть ли не сенсеем по химии.       Страшновато улыбаться во все тридцать два в ожидании оценки А, но удержаться сложно.       И со спокойной душой Ники сложила заранее рюкзак и легла спать. Повтыкав немного в телефон, она сунула его на маленькую подвесную полочку над головой и зарылась в одеяло, довольная собой, как сытый удав. Впрочем, маленький перекус и правда не будет лишним, так что пришлось снова слезть и порыться в ящике стола в поисках крекеров. И вот после двух галет можно и спать.       Утром уверенности не убавилось, никуда к удивлению и к удовольствию не делось ощущение, что Ники не просто предмет подготовила на ура, а гору с места сдвинула! Залив в себя кружку крепкого чая с мятой — для нервов, Ники вышла из дома. Чувствовала, что она молодец, а если преподу не понравится её работа, то выскажет индюку всё, что о нём думает.       И вообще! В пень эту химию!       Вот только беда, как говорится, не приходит одна: если уж жизнь решила поиметь человека, на какой-то одной позе она не остановится. Типа будь добр, и передом, и задом, и так и эдак, и сикость, и накость. Капец, короче. А всё почему? Потому что за фармакологической химией Ники совсем забыла про иммунологию, так её да растак! Да когда легче-то уже будет?!       Когда преподавательница спрашивала студентов по прошлому занятию, Ники несколько раз запуталась сначала во время устного ответа, потом застопорилась во время письменного. А когда в конце занятия ей дали возможность исправиться после звонка, Ники в очередной раз затупила. Миссис Рэкли не разрешила заглянуть в лекции, а в учебник — и подавно.       — Николь! Ты меня удивляешь! — миссис Рэкли всплеснула руками и мотнула головой, и её красивые рыжие локоны качнулись. — А ведь я замолвила за тебя слово перед миссис Чен.       Ники потупила взгляд. Миссис Чен ведёт микробиологию, и по слухам, если хорошо зарекомендовать себя у неё, она могла по хорошо сданному годовому семинару засчитать его как экзамен. А для Ники это хорошая возможность, ведь стипендия сама себя не выстрадает. А хочешь получить её, будь добра трудиться не покладая рук. Как курс начнёшь, так он и пройдёт, а Ники как раз хорошо себя зарекомендовала. А тут такое… Не очень хорошо получилось.       — Я фармхимию вчера учила, — попыталась оправдаться она.       — Я знаю, что студентам нелегко, но готовиться надо ко всем предметам, а не только к химии.       Ники кивнула и тяжко вздохнула.       — На первый раз прощаю, но на следующем занятии спрошу строго, — миссис Рэкли сделала пометку в ежедневнике и отпустила студентку.       И тут как тут лабораторная практика по микробиологии, а Ники не повторила вчера классификацию микробов и бактерий, а заодно и питательные среды — и именно питательную среду на практикуме и готовили, затем изучали методы работы с микроорганизмами.       А Ники дуб дубом! Пришлось на ходу листать учебник, тратить время на изучение рабочей культуры и её приготовления, а при посеве и пересеве микроорганизмов она забыла соблюсти приемы, исключающие попадание микроорганизмов из окружающей среды в засеваемую среду, и случилось непоправимое — пришлось начать всё с самого начала. Под микроскопом миссис Чен увидела грибы и заставила всё переделать. А время уже всё.       Ники получила заслуженно-незаслуженный неуд.       — Мисс Зелински, завтра в четыре пересдача практикума, — миссис Чен непробиваема, это знают все, так что тут только смириться.       Ники кивнула и выползла из кабинета.       — Я не пойду на химию, — буркнула она.       Эшли на неё уставилась, как на привидение.       — Да ты что! Твой индюк тебя съест за это!       — Я и не сомневаюсь, что он таких, как я, на завтрак вместо масла на тосты намазывает, — попыталась отшутиться Ники.       — Ничего не знаю! В камикадзе я тебе не дам записаться, так что пошли! Давай-давай!       Эшли ухватила подругу за руку и потащила к другому кабинету. Ей-то хорошо говорить, у её родителей есть возможность оплачивать дочери учёбу, так что Эшли не сильно расстраивалась без стипендии. А вот Ники уже чувствовала себя тонущим Титаником, и тут кричи не кричи, итог один — уйдёшь на дно.       Съёжившись и нахохлившись, Ники буркнула преподу что-то типа «здрсьте» и положила на край стола все написанные вчера работы. И села за парту. Лекцию она слушала вполуха, мечтая больше о том, чтобы налетела какая-нибудь буря и унесла всех преподов в какую-нибудь клоаку.       Хотелось спать, есть, гулять, спать, пить пиво, спать, спать, спать. СПАТЬ! Волшебное слово, такое… воздушное и неуловимое, будто облачко. Просачивается сквозь пальцы, и как не бывало.       Но после занятия очередная каторга. Действующие лица те же: двое парней, Ники, препод. Он разрешил сходить до автомата с кофе, и пока студенты пытались надышаться перед смертью, доктор Крейн не спеша проверял её работы, делал какие-то пометки — вот именно в этом почему-то никаких сомнений!       Эшли попивала холодный чай у автомата, Ники взяла латте и какао с двойной карамелью.       — Полегче, подруга! — воскликнула Эшли, глядя, как закрывает крышка карамельное густое безобразие, от одного вида которого зубы начинали болеть сами собой.       — Если индюк очкастый поставит мне очередное F, я вылью эту гадость ему на голову.       — Иисус, образумь эту женщину! — Эшли закатила глаза.       Ники же ушла обратно в кабинет и заняла привычное место за партой перед столом преподавателя. С негромким стуком поставила кофе перед собой, а стакан побольше с краю.       Доктор Крейн положил перед ней листок и ткнул пальцем в середину.       — Напомню, что Х = 0,2 % – относительная ошибка взвешивания, если навеску увеличить в 10 раз до 0,5 г, то 0,5 – 100 % 0,0001 – Х %, Х = 0,02 %, то есть относительная погрешность уменьшается. А у вас что написано?       А у Ники выведена погрешность 0,1. Чёрт.       — Вот я тупень! — воскликнула она, откинулась на спинку стула и стекла медузкой.       — Ваша невнимательность, мисс Зелински, могла бы привести на производстве к большой ошибке.       Ники вздохнула и кивнула, признавая свою ошибку. А на листочке тем временем красными чернилами красовалась оценка С.       — А может, договоримся на В? А я вам кофе куплю, — попыталась сделать щенячьи глазки Ники.       — Студенты не умеют выбирать кофе, — и никаких «ах, нет, ну что вы, мисс Зелински, так не положено, мисс Зелински».       А может, он не так всё понял? Он же удод. Он же индюк очкастый. Мало ли о чём думают индюки!       — Ой, вы не подумайте… Это не взятка и ничего такого…       Даже парни на задних партах притихли и, кажется, даже дышать перестали, а Ники под замораживающим взглядом препода чувствовала себя стремительно уменьшающейся в размерах Алисой. «Алиса, это доктор Крейн. Доктор Крейн, это Алиса».       — Идите, пока я не поставил вам F, — бесцветным голосом ответил мужчина.       Дважды повторять не пришлось, Ники скинула в рюкзак задачник и протянутый ей листок с новыми заданиями, и её моментом сдуло из кабинета. Кофе и карамельная гадость так и остались стоять на парте.       Она неслась по коридору, словно спасаясь от пожара, и не успела вовремя остановиться. Миссис Кампли появилась на пути внезапно, и Ники врезалась в преподавательницу, а в попытке поймать ворох разлетающихся бумаг ударилась носом о брошку в виде пчелы на груди женщины.       — Милая моя! — вскрикнула миссис Кампли, ловя листы бумаги.       Ники принялась собирать их по полу, складывая без разбору друг на друга и на ходу извиняясь и пытаясь что-то объяснить.       — Ты же не школьница, чтобы так носиться! — преподавательница ещё пыталась навести хоть какой-то порядок в бумагах, но потом махнула рукой и тоже принялась складывать их не по порядку. — Откуда ты такая бешеная скачешь?!       Ники потёрла нос и поняла, что поцарапала его о брошку. Вот уж день не задался! День-пиздень.       — С химии бе… иду, — шмыгнула носом Ники, отдавая женщине собранные бумаги, а та сложила их в помятую синюю папку.       — Вот уж новости! У тебя по химии на втором курсе была твёрдая В, а могла бы при желании вытянуть и на А. Тебе не хватает усидчивости. А, погоди-ка, погоди… У меня кое-что есть…       Миссис Кампли залезла в карман кораллового жакета, порылась в нём, потом пошуршала конфетным фантиком в другом, в итоге из кармана таких же коралловых брюк вытащила маленькую овальную штуковину и протянула её Ники.       — Фрау Шульц… Ой, то есть миссис Шушьц привезла из Кёльна шоколадных святых Николаусов. На, возьми одного. Бери-бери, у меня ещё есть. Я при встрече спрошу у фрау.. ой, у миссис Шульц, есть ли какая-то особенная молитва святому Николаусу на учёбу.       Ники сомневалась, что съеденная шоколадка поможет ей освободиться от мук химии третьего курса, но сладость всё-таки приняла. К тому же сахар полезен для мозгов, а Ники они ой как нужны сейчас. Она развернула шоколадку и сунула её в рот. Легче не стало, но хотя бы сладко.       — Да это всё наш новый химик, — пожаловалась Ники, — ведёт у нас фармхимию. Он мне выше С не ставит! А я всё решаю, вот, посмотрите!       Она расстегнула рюкзак, порылась в его недрах со словами «щас-щас» и вытащила листок в клетку со своими решениями и пометками доктора Крейна, открыла задачник. Протянула миссис Кампли и смиренно стала ждать. Женщина пробежалась взглядом по строчкам, потом протянула листок обратно и удивилась:       — Ну, погрешность 0,1 и 0,2 процента — это ни разу не катастрофа! Вот если бы ты написала 0,1, а по условиям надо было бы 0,4, тогда да, недопустимая ошибка. А так ничего страшного я не увидела в твоём решении.       — И я о том же! — возмутилась Ники, складывая задачник и листок обратно в рюкзак. — Этот напыщенный… человек вяжется ко мне!       — Как его зовут? — женщина пошла дальше по коридору.       Ники не отставала.       — Доктор Крейн, — поябедничала она.       — У-у-у, да он же совсем юнец! — усмехнулась женщина. — Вот что, я с ним поговорю. Он просто не знает, как со студентами работать, переживает, наверное, что вы его запанибрата с собой примите. На тебе ещё одну шоколадку и иди домой. Поспи хоть немного.       — Ой, спаси-ибо, миссис Кампли! Вы меня так выручаете!       Ники с благодарностью приняла ещё одного шоколадного святого Николауса, мысленно попросила у него защиты от тёмных сил в лице нового химика и бодро пошла на выход. Вот теперь стало спокойнее: то ли слова преподши подействовали, то ли святой Николаус наконец успокоил, то ли всё вместе.       А раз одна из проблем разрешилась сама собой, — миссис Кампли могла уболтать кого угодно, она бы даже дьяволу смогла бы продать его собственную душу, — то можно и на концерт сходить. Ура ведь? Ура, конечно! Тем более в клубе обещали много неоготики, эмбиента и прочих ништяков. И по такому случаю, закинув в общагу рюкзак, Ники первым же делом унеслась в магазин неподалёку, где взяла в прокат красное бархатное платье в пол с открытыми плечами. Высокий блестящий чёрный ободок, взятый там же, пришёлся очень кстати, а туфли одолжила Эшли, благо размер обуви у них с Ники одинаковый.       — Добро восторжествовало! — ликовала Ники, вальсируя по комнате, а Эшли смеялась и хрустела луковыми чипсами. — В очередной раз зло повержено! Я заполирую свою победу пивом!       Ники приготовилась отдыхать душой и телом, и концерт её не разочаровал: музыка лилась из колонок, неформалы и просто залётные люди растеклись кто за столики, кто на диванчики, кто даже приплясывал. Пиво лилось рекой. Ники даже умудрилась порелаксировать под Dead Can Dance, а под конец песни к ней подсел на диванчик бородатый парень с гулькой на голове и протянул бутылку пива. Своё Ники как раз допила.       — Я Джим, — он приподнял бутылку, и Ники чокнулась с ним.       — Ники.       — Как дела, Ники? — перекрикивая Offsping, спросил парень.       — Норм!       — Часто тут тусуешься с готами? — он пересел на пол и положил голову Ники на колени.       Она сначала хохотнула, не ожидая от нового знакомого такой фамильярности, а потом стянула с его волос резинку и распустила каштановую копну волос.       — Первый раз пришла! — перекрикивая музыку, громко ответила она.       Подхватив заводной припев, Ники запустила в волосы парня пальцы и принялась плести косичку, а он сидел и изображал руками, будто играет на барабанах.       — Давай ещё что-нибудь заводное, чел! — крикнул Джим, когда песня закончилась.       Несколько человек поддержали его одобрительными возгласами, но следующим включили медленный депрессивный дум. Ники разулыбалась, наслаждаясь музыкой, её скорбным тяжёлым мотивом, давящими гитарами и барабанами, а Джим снова положил голову ей на колени, то и дело потягивая пиво. Он не противился, когда пальцы то расплетали его волосы, то снова заплетали.       — Пойдём покурим? — предложил он, когда и эта песня закончилась.       — Пошли, — согласилась Ники.       Она встала, одёрнула подол длинного платья и пошла за парнем к выходу. На улице стояли такие же зеваки, курили, пили, болтали. Некоторые девушки выглядели как королевы вампиров, будто с обложки тёмного журнала сошли, да и парни некоторые от них не отставали. Джентльмены. Во фраках, с белыми жабо, кто-то с тростью, многие в цилиндрах. Ники с восхищением смотрела на них, а Джиму будто фиолетово. Он в своих чёрных джинсах и в футболке Cannibal Corpse не вписывался в весь этот сумеречный шик. Даже по местным меркам скромно одетая Ники выглядела на его фоне викторианской куклой.       — Ну и откуда ты тут такой весь не готический? — улыбаясь и потягивая сигарету, спросила Ники.       Он улыбнулся в ответ, и на его щеках появились аккуратные ямочки. А в глазах задорный блеск, по-своему какой-то… добрый. Вот не зря говорят, что металлисты люди на самом деле в душе мягкие и добрые.       — А почему бы и нет? Решил посмотреть, что вы за птицы такие. Готические. Птицы-сатаницы.       — Ну и как тебе птицы? — кашлянув от горького дыма, спросила Ники.       — Встретил одну очень симпатичную, — Джим подмигнул ей, и она смущённо улыбнулась.       — Пойдём, может, я тебя прокачу с ветерком, — как бы между делом предложил он, когда около бара остановилась троица гоповатых парней.       Ники насмешливо посмотрела на их вытянутые от удивления лица и бросила в лужу окурок. Тот с тихим шипением погас, испустив последний язычок дыма.       — Вообще-то я с незнакомцами никуда не хожу, особенно если мне предлагают прокатиться, — с некоторым вызовом ответила Ники, давая понять, что новому знакомому не удастся утопить её в первой попавшейся канаве.       Джим поправил рукава футболки, пригладил её на груди и откашлялся. Затем завёл за спину левую руку на аристократический манер, а правую согнул и вытянул вперёд.       — Мадам, я, конечно, не готический принц, ни разу не Эдвард из «Сумерек»…       Ники захихикала.       — Но прошу скрасить этот скромный вечер. Не откажите мне в прогулке до ближайшего супермаркета за водкой.       — Я не пью водку, — играя роль принцессы, ответила Ники.       — Ну тогда дамам вино, а кавалерам водку.       Прыснув со смеху, Ники приняла приглашающий жест и позволила вести себя, но с большой оговоркой — сначала она переоденется во что-нибудь поудобнее, а уж потом во все тяжкие. Сказано — сделано.       Джима она с собой не позвала в комнату, да и не пустил бы никто, так что она быстренько скинула платье на стол, благополучно закрыв им несчастный учебник по химии, а после натянула джинсы, удобную толстовку с Марти и доком, стоящими около Делориан, а на ноги наконец-то кеды.       — Ну всё, я готова!       Джим выбросил в кусты окурок. До ближайшего супермаркета три шага ходу, к тому же время уже позднее, не стоит беспокоиться о том, что кто-то увидит студентку в компании симпатичного металлиста.       — Кто-то это вообще ест? — подбросив фейхоа и поймав его, Джим надкусил фрукт и протянул второй Ники.       Она положила угощение на место и принялась озираться по сторонам.       — Мы же не заплатили! — испуганно прошептала она, пытаясь попутно съёжиться.       Тучная женщина в плаще, усеянном маками — расцветка не по погоде, посмотрела на них, и Ники натянула на голову капюшон.       — Она на нас смотрит, — рыпнулась было Ники, но Джим улыбнулся женщине.       — Клёвый прикид, — похвалил он незнакомку, и та поспешила убраться восвояси, пропав где-то в отделе канцелярии. — Блин, пятьдесят центов за шоколадку! Студентам… А я пропуск оставил дома.       Ники взяла шоколадку и помахала ею перед носом Джима.       — Я угощаю! У меня пропуск с собой. А ты типа тоже студент, что ли?        «Угу», — кивнул парень, взяв ещё три шоколадки: две с фундуком и одну с апельсином.       А Ники тут как тут, засыпала парня вопросами: где, на каком курсе, на кого? Интересно же!       — Готэмский универ, второй курс, будущий юрист. А вот и транспорт, как я и обещал.       Джим украл почти пустую тележку у какого-то мужичка, копающегося на полке с йогуртами, и пока тот и в ус не дул, новый знакомый зарулил в отдел с кофе. Не удосужившись убрать содержимое — хлеб и молоко, он приглашающим жестом указал на «транспорт».       — Вот же… ссыкотно, Джим, — пожаловалась Ники, снова озираясь по сторонам и переживая.       — Поездка за мой счёт, — подмигнул парень.       Ох, ладно, гулять так гулять! Ники кое-как забралась в тележку, уселась, сложив ноги по-турецки, насколько позволяло пространство. Положила перед собой хлеб и молоко.       — Куда едем, моя королева? — томно спросил Джим.       Ники снова захихикала, затем заправила волосы за уши и царственным голосом приказала:       — Вези меня к печенькам, Дэймон Сальваторе!       — Кто-о? — протянул Джим, но быстро опомнился: — Есть, мэм! То есть миледи! То есть… А, поехали!       Он свистнул и повёз тележку между рядами. По пути Ники то и дело успевала хватать упаковки, на ходу изучая, что попалось, а после или оставляя артефакт в тележке, или рассовывая его по другим полкам.       — Чипсики! Там были чипсики с васаби! — вскрикнула Ники.       Р-раз! Джим круто развернул тележку, и Ники засмеялась, схватив две пачки вредного лакомства.       — Хочу горькую шоколадку! Чтобы чернее чёрной черноты бесконечности!       Они нашли отдел с шоколадками, Джим пересмотрел все полки и коробочки-упаковочки.       — Э-э… Дэт метал шоколада нет, но есть голубая шоколадная паста, — он крутил прозрачную банку в руках, рассматривая причудливое содержимое.       — Хочу-у! — взвизгнула Ники и утянула лакомство в тележку.       — А теперь с ветерком!       И прежде чем Джим погнал тележку дальше между рядами, Ники успела схватить чупа-чупс. Она тут же развернула его и сунула разноцветную карамельку в рот.       — Вперёд, капитан Чёрная Борода! — подбадривала Ники парня.       — Йохо-хо! Якорь мне в корму, Джек Воробей!       — Капитан Джек Воробей! — захохотала Ники.       Джим остановился в отделе алкоголя, сложил в тележку бутылку рома, красное вино, пиво и водку, а после они понеслись к кассам.       Ники размахивала чупа-чупсом, другую руку с пивом подняла над головой и голосила впереди стоящему мужчине, пока единственному в типа очереди. Джим хихикал, а Ники смеялась в голос.       — В сторону! Дорогу Чёрной Жемчужине, чел! — басил Джим.       А Ники его подбадривала улюлюканьем:       —Кар-р-рамба! Эй, на палубе! Пропусти или морской чёрт погнёт твою мачту!       Парень-кассир устало улыбнулся весёлой парочке, а мужчина обернулся на фамильярный оклик.       — Мисс Зелински. Какой у вас необычный… транспорт.       — Ой, здрасьте… доктор Крейн… А мы тут… Это…       — Я вижу, — с усмешкой ответил мужчина и оценивающе посмотрел на притихшего Джима.       Джим, впрочем, тут же отвернулся и с увлечением принялся изучать стойку с кроссвордами.       — Эй, пираты! Плывите на эту кассу, — позвала молодая девушка, и Ники тут же подёргала парня за руку.       — Чёрная бо… Ы-ы… Джим! Плыви… Плыви!..       Парень тут же схватил тележку и толкнул её к свободной кассе, на ходу наклонившись к Ники и полушёпотом спросив:       — Это тот индюк, про которого ты мне все ужи прожужжала на концерте?       — Тише! — шикнула Ники и обернулась.       Вроде не услышал.       — Да, это он, — тихо ответила она.       — Ну и ботан!       — Да тихо ты! Выкладывай продукты.       — Мисс Зелински!       Ники натянула капюшон посильнее, но всё-таки повернулась к мужчине.       — Завтра жду вас к восьми тридцати. Не опаздывайте.        «Угу», — буркнула она, всё ещё сидя в тележке.       — Нет! — Ники удивлённо хохотнула, не веря в происходящее, и закрыла горлышко бутылки ладонью. — Что это?       Джим покрутил перед её глазами белой таблеткой и заговорщически улыбнулся, кивая.       — Это, Ник, вол-шеб-ство!       — Мне завтра вообще-то ещё на учёбу!       Джим выпрямился, фыркнул и развёл руки в стороны.       — И мне тоже! Утром будешь как огурчик. Ник, ты сама говорила, что устала, так дай себе отдохнуть. Немного выключиться. Немного.       — Немного? — неуверенно спросила Ники и с сомнением посмотрела на Джима, покусывая ноготь на большом пальце левой руки.       Он кивнул, и она сдалась. Убрала руку от бутылки, а парень отпустил колёсико в пиво, после чего закинул таблетку в свою бутылку и тихо дзынькнул о бутылку Ники.       — За завтрашний день!       В конце концов, Джим ведь выглядел нормально, на наркомана он совсем не похож. Вроде бы. Да и отдохнуть правда надо, в таком темпе с этой учёбой недолго поехать кукушечкой, а там привет какому-нибудь Аркхему. Немного взболтав оставшееся пиво, Ники выдохнула, мотнула головой, не веря себе, что идёт на подобное, и залпом выпила содержимое.       Она не заметила, когда мир превратился в разноцветную галактику, заполненную космическими звуками, неземными цветами, фонтанирующими буквально из каждого утюга, но длилось это недолго. Ровно столько, сколько и требовалось. Потому что потом Джим потащил их в какой-то клуб на углу… А чёрт его знает. В Готэме много разных углов.       Ники всё так же сидела в тележке, а Джим гнал её по улице и кричал что-то про пиратов и про их привычки и обычаи. Иногда он наваливался на ручку, и у них получалось проехать порой полквартала в одной посудине.       Потом было какое-то тёмно-зелёное пятно, а когда оно растворилось, Ники обнаружила себя посреди кучи народу, отплясывающего под какой-то непонятный рок. Правда, через пару песен их всё-таки выгнали оттуда, и Джим пояснил, что это был не концерт, а чьи-то поминки.       — Поминки? Мужик!       Дальше снова пятно, на этот раз оранжевое, и Ники поняла, что это дорожка из страны Оз и надо идти по ней, с плитки на плитку, не ступая в лаву. Откуда тут лава, никто не понимал, но в лаву ступать нельзя. И они не ступали.       Правда, непонятно, дошли ли они до какого-нибудь волшебника, но когда оранжевая дорожка закончилась, они снова отжигали в каком-то зале. И снова куча народа вокруг. Между песнями Ники успела крикнуть:       — Классные поминки, Джим!       Наверное, эти поминки были более дружелюбными, потому что на этот раз Ники и Джима никто не выгонял, и они плясали, как угорелые. И люди вокруг них тоже двигались. Правда чуть позже Джим зачем-то пихнул Ники в бок локтем и тихо шикнул, а голос его звучал заговорщически:       — А ну перестань танцевать! За нами следят.       За ними правда следили. Со всех сторон. Все.       Ники снова натянула на голову капюшон и надела солнечные очки. Очки? Она сняла их, повертела в руках и забрала у Джима сигарету.       — У меня очки, — поделилась Ники новым приобретением.       — Ты должна кое-что понять, Ник. Никому нельзя доверять. В очки могли встроить камеры. Ну такие… маленькие. У тебя типа глаза как у терминатора делаются, и все сразу тебя видят.       Обалдеть! Ники выбросила очки в сторону и закурила снова, отбиваясь каждый раз от руки Джима, желающей отобрать сигарету.       — Нам надо в Тибет, — сказал Джим.       — А что там? — на всякий случай уточнила Ники, прикидывая, брать ли с собой Эшли и Фреда или они как-нибудь своим ходом доберутся.       — Там всё. У меня есть… — он порылся в кармане, и на асфальт посыпалась мелочь. Они что, ограбили бомжа или телефонную будку? — Пять долларов мелочью. Ну и ещё мелочь.       — А у меня двадцатка осталась. Слушай, я могу позвонить маме!       — Маму мы не возьмём с собой.       Окей. Это лишнее. Маму они и правда не возьмут, потому что… О, конфетка! Ники вытащила из кармана сникерс и разделила его с Джимом.       — Во Вьетнаме может быть опасно.       — Мы ж в Тибет собирались, — опешила Ники.       — Мы можем поехать в ЮАР добровольцами и стать санитарами, они не убивают медиков.       Они шагали по улице, обняв другу друга за талию, и рассуждали. А может, просто читали мысли друг друга. Типа телепаты хреновы.       — Я могу делать им антибиотики, а ты их будешь патентовать, вот, — кивнула Ники.       — Да, — Джим достал новую сигарету и закурил.       — Слушай, а если мы отдадим им в плен моего препода по химии, они нас отпустят?       Джим остановился и долго смотрел на Ники, потом повернулся к ней и взял её голову в свои руки.       — Ты спасла нас, Ник. Теперь террористы точно нас отпустят, но ты должна уговорить своего препода поехать с нами в ЮАР.       Ники замотала головой.       — Он придурок, он меня вообще не слушает.       — Погано, — задумался Джим.       Они стояли и курили посреди улицы, потом приняли решение подумать как следует после пивка и зашли в очередной подвернувшийся клуб. Натанцевавшись, Джим вывел умаявшуюся и вспотевшую Ники на улицу и прислонил её к стене. Раскурив ещё одну сигарету, он принялся излагать свой план:       — Ковальски. Нам поможет пингвин Ковальски. Так. Я иду за ним, а ты отправляйся в универ и сторожи выход и вход. Как только увидишь этого индюка, телепортируйтесь. Код три пять шесть восемь. Мы справимся.       — Мы справимся, — кивнула Ники.       И Джим ушёл в темноту, а она пошла навстречу свету. Правда, оттуда её матюгнули, что нечего шастать посреди дороги, но в кротовых норах и не такое бывает. Или в кроличьих? Только тихо. Тс-с-с! Так, она это вслух сказала или подумала слишком громко? Всё нормально, всё по плану. Надо просто думать потише, громкости убавить, а если ей установят радиожучки в зубы, то тогда и говорить нельзя будет.       Часы над входной дверью показывали семь тридцать утра. Отлично. Она успела. Тс-с. Тише.       Ники прошла к кабинету химии и села на мягкую лавочку напротив двери. У неё есть час, чтобы перезапустить все процессоры на корабле. Она положила на лавочку рюкзак и улеглась, подложив под голову ладони. Подумать бы сейчас… обо всём, потому что голова невероятно светлая, как будто в ней уместилось всё — целая Вселенная и даже больше, но крупица жизни туда уже не помещалась.       Вот придёт доктор Крейн, а у Ники будто третий глаз открылся, она прозрела и может передать свои новые знания и поехать даже к Далай-ламе. Пить высокогорный чай и понимать жизнь.       Вот только глаза слипаются, так что позже. Всё потом. Из последних сил Ники вытащила из рюкзака серую бандану и накрыла ей голову, прячась от скупого осеннего утреннего солнца.       Может, что-то и снилось, только ничего толком не запомнилось. Сон ли. Явь ли. Всё как-то разом смешалось, взболталось, опустилось на дно желудка невыносимой тяжестью, может быть, даже бытия. Непонятно, живое вокруг или мёртвое, только оно какое тяжкое это ваше бытие, очень густое, мерзкое.       Ники втянула носом побольше воздуха и тут же об этом пожалела, ощутив до кучи зарождающуюся тошноту. Теперь жизнь не казалась ей лёгкой и понятной — скорее, чугунной. В книгах пишут про свинец — свинцовое небо, свинцовая тяжесть, но это так избито. Чугун и то не так грешно ввинтить в предложение.       Хорошо бы прозу жизни обратить в лирику, да хотя бы одним щелчком.       Ох…       Ники потянулась, и голова тут же отозвалась болью, родившейся в затылке и перекатившейся в виски.       Во рту Сахара.       Тело будто казённое, какое-то всё неестественное, будто даже вывернутое наизнанку. Ощущение, что если пошевелиться, то кости полезут наружу, и будет картина маслом: утренний дохлый ёжик. Очень дохлый. Совсем.       Ники попыталась приоткрыть глаза, но ничем хорошим попытка не закончилась: глаза не открылись. Она снова проваливается в сон, падает в него, и тяжесть из желудка растекается по всему телу.       Перед тем как окончательно уснуть, Ники ещё успела подумать, что одновременное желание пить, спать, сдохнуть, есть и блевать — это невероятно хреново.       Опять ничего не снилось. Или снилось, но уже неважно, что. Солнечный свет немилосердно лёг на веки, и Ники невольно зажмурилась сильнее, вскинув руку и отыскивая край банданы. Затем последовал звук откручивающейся крышки, вздох. Неужели это вода? Боже, храни этого святого человека!       Ники протянула руку, щупая воздух и пытаясь найти бутылку. Наконец наткнувшись на неё, попыталась обхватить, но пальцы соскользнули с пластика. Сил бы ещё кто принёс до кучи.       — Поднимайтесь, мисс Зелински. У вас обезвоживание.       Этот голос, наверное, и мёртвого бы из могилы поднял, вот и у Ники откуда-то взялась прыть, и она аки ужаленный ленивец медленно восстала, прислонилась к стене спиной и кое-как разлепила глаза. Проморгалась. Прикрыла глаза ладонью и прищурилась, разглядывая сначала доктора Крейна, возвышающегося над ней, а после бутылку воды, протянутую ей.       — Спсба… — буркнула Ники, взяла воду и присосалась к горлышку.       Наконец отпрянув, она робко кашлянула, проверяя, получится ли извлечь из горла хотя бы подобие голоса.       Достав из кейса солнечные очки, мужчина протянул их Ники, но она с недоумением уставилась на аксессуар.       — У вас зрачки расширены и капилляры полопались, так что лучше воспользуйтесь очками.       Удивительно… Хотя нет, почему-то неудивительно, что в голосе доктора Крейна ни намёка на сочувствие или хоть какое-то подобие жалости. Но Ники послушно приняла очки и надела их.       Вопрос, который вот уже несколько минут крутился на языке, буквально метался в панике, всё-таки слетел с губ:       — Вы сообщите ректору?..       Её голос упавший. Это же фиаско… И как потом маме в глаза смотреть?       — Нет, — пожав плечами, ответил доктор Крейн.       Ники уставилась на него.       Вот оно. Снова. Он опять замораживал её своим странным, приковывающим взглядом. Выжидательным. Словно это партия в шахматы, вот мужчина сделал ход и ожидал ответной реакции, которая повлияет — или нет — на его следующий шаг.       Вообще-то она хотела поставить сегодня точку в его странных отношениях, сказать, чтобы перестал докапываться. Разговор с миссис Кампли подействовал должным образом, Ники приободрилась, почувствовав поддержку бывшей наставницы. Если понадобится, Ники снова к ней пойдёт.       — Я… поговорить хотела… — снова откашлялась Ники.       — Сегодня занятия не будет. Вставайте, мисс Зелински. Я отвезу вас в общежитие, выспитесь, а завтра утром придёте перед занятиями. И пейте больше воды. Предупреждаю, если узнаю, что снова принимали амфетамины, сообщу ректору.