Красавица и чудовище

Ночь растекается по окну, Уничтожая себя, но всё же... Что-то рождается в темноту. Елена Шилина *** Черный ворон в сумраке снежном, Черный бархат на смуглых плечах. Александр Блок

      Прозвенел звонок. Преподаватель отложил мел и повернулся к студентам.       — Что ж, на сегодня всё. Подготовьте к следующему занятию конспект по главе тридцать четыре, проведём коллоквиум.       Пока студенты убирали с парт учебники, в аудиторию вошёл декан.       — Прошу послушать! У меня важная новость: мне позвонили из городской больницы и сообщили, что мисс Татл наконец очнулась. Мы решили организовать для неё «Коробочку с пожеланиями», поэтому все желающие могут сделать открытки ручной работы и до четверга принести их в деканат. А в пятницу мои помощники оформят коробочку, в которую положат все открытки.       — А можно покупную? — спросил кто-то из ребят.       Декан кивнул.       — Можно, но напишите искренние пожелания. Мисс Татл будет приятно узнать, что её ждут.       Когда декан вышел, Ники догнала его и поинтересовалась, как дела у преподавательницы. Она спрашивала как бы между делом, ведь всё-таки мисс Татл готовила её к исследовательской работе, пока однажды…       …пока однажды Джонатан не отравил преподшу.       Теперь, когда Ники окончательно сидела под крылом Крейна, до неё многое стало доходить. Само. Без подсказок. Точнее, Джонатан и был подсказкой. Или ключом. К Джиму, например. Но если с мисс Татл всё понятно, она могла прямо влиять на студентку, то с Джима-то что взять? Он же наркоман наркоманом, и за плечами у него только колёса да порошки.       А даже если и Джонатан приложил руку к парню, туда ему и дорога. Всё равно бестолковый.       Ники поехала в центральную больницу сразу же после занятий. На календаре тридцать первое декабря, люди готовились провожать старый год и встречать новый, завтра выходной, а это значило, что надо поторапливаться.       Сперва Ники заехала на такси домой, а уже оттуда — в больницу.       Сначала она тряслась в полупустом автобусе — не час-пик, затем прошла квартал, по дороге купила недорогой букет простеньких цветов и пакетик со снеговичками из белого шоколада. Оставшийся короткий путь — от парковки до центрального входа Ники мучилась странными мыслями. Не совестью, нет. Что-то другое колыхалось внутри, что-то тёмное. И неправильное, но Ники всё равно шла.       На ресепшене ей подсказали палату мисс Татл, сказав, что Ники уже четвёртый посетитель за день.       Она поднялась на лифте на третий этаж и довольно быстро нашла палату. Долго стояла у закрытой двери, прижимая к груди букет.       Может, не поздно ещё уйти?       Не поздно, но Ники должна остаться.       Она тихонько постучала, потом приоткрыла дверь и заглянула внутрь.       — Можно? — улыбнулась она.       Мисс Татл отвернулась от окна и, увидев бывшую студентку, улыбнулась.       — Николь! Проходи! Как я рада тебя видеть!       В палате светло, просторно, около кровати небольшой аппарат, показывающий пульс пациентки. Палата как палата, Ники привыкла к подобной, пока мама лежала в больнице.       У мисс Татл усталый вид: глубокие тени под глазами, впалые щёки, а белки глаз окрашены нитками полопавшихся капилляров.       — Как вы себя чувствуете? — вопреки здравому смыслу спросила Ники.       Как может себя чувствовать человек, только что вышедший из комы?       Заглянувшая в палату медсестра принесла вазу с водой и ушла. Ники поставила букет, а сама села на стул у кровати.       Мисс Татл протянула к Ники руку и погладила её по запястью.       — Я рада видеть тебя живой, Николь. Когда пришла в себя, сначала не поняла, где нахожусь, а как узнала, что случилось, сразу всё вспомнила.       — Я… э-э… тоже рада… — растерянно ответила Ники.       — И я пока никому ничего не говорила. Знала, что если с тобой всё в порядке, ты придёшь ко мне одна из первых. Так и вышло.       Ники покосилась на входную дверь.       — О чём вы?       — О том, что со мной случилось, — заговорщически ответила женщина.       — У вас был инфаркт.       Мисс Татл качнула головой.       — Не было у меня никакого инфаркта. Точнее, его бы не было, если бы не один человек.       Ники нахмурилась.       — О ком вы?       — Джонатан Крейн. Твой преподаватель по фармхимии, он отравил меня. Брызнул чем-то… Ох, что я пережила, ты бы знала! — женщина перевела дыхание. — Он плохой человек. Ужасный. Ты должна…       Ники перебила:       — Я знаю.       Удивительно, насколько холодно и спокойно прозвучал её голос.       Повисла пауза. Может, неловкая. Для мисс Татл точно. А вот Ники приказала себе держаться крепко, поэтому контакт глаза в глаза поддерживала, почти не дрогнув. Мисс Татл похожа на рыбку, такая же немая и с выпученными глазами. Но вот она проморгалась и протёрла глаза, попробовала подтянуться, но сил ещё не хватало.       — Николь, — не верящее шепчет она, — но ведь Джонатан Крейн…       — Я знаю, — повторила как заклинание Ники.       Невесомая надежда загорается в глазах молодой женщины, и она осторожно спрашивает:       — Ты сдала его полиции?       Ники покачала головой и только одними губами беззвучно ответила: «Нет».       Надежда угасла. Мисс Татл попросила дать ей стакан воды, Ники беспрекословно взяла его с тумбы и протянула преподавательнице.       — Кажется, в таком случае… мне нужны объяснения… Я не понимаю…       Ники не по себе от того, какая она холодная и расчётливая, потому что на самом деле сердце больно билось о рёбра из-за волнения.       — Мисс Татл, — как ни странно, спокойно произнесла Ники. — Теперь, когда вы пришли в чувство и вспомнили, что произошло... что вы намерены делать?       Простой вопрос, но, наверное, таковым он был только для Ники, а вот молодая женщина напряглась.       — Я... что за?.. Я расскажу о нем полиции, вот что!       — Вы уверены? — переспросила Ники, тяжело вздыхая.       Преподавательница была настроена решительно.       — Конечно! — кивнула женщина. — Он ведь чуть меня не убил! Хладнокровно и расчётливо! И я... я не понимаю, почему ТЫ до сих пор молчала, если знала обо всём, что он...       Да, да, да. Как раз самое время для лекций в духе «хорошие девочки не должны общаться с плохими мальчишками».       — Он не такой уж плохой человек, мисс Татл, — сказала Ники так, будто объясняла женщине элементарные вещи. — Всё, что он делает, служит благой цели. Если он поступил так с вами, значит, у него были на то веские основания. И я бы на вашем месте десять раз подумала, прежде чем...       — Что ты такое говоришь?! — от изумления голос преподавательницы сел, и дальше она говорила почти что шёпотом. — Какие еще благие цели?! Какие основания?! Николь, этот человек — хладнокровный убийца! Он опасен!       — Лишь для тех, кому есть чего бояться, — добавила Ники.       Как она раньше не понимала, что мисс Татл хотела разлучить их с Джонатаном? Дополнительные занятия? Ужасно, ужасно, мисс Татл!       Женщина с недоумением смотрела на девушку и мотала головой. Однако слов подобрать не могла. Ники же окинула преподавательницу холодным взглядом, понимая, что придётся всё объяснить, чтобы добиться хоть сколько-нибудь адекватной реакции.       — Я с ним живу. И я его люблю, — без запинки пояснила девушка. — И он меня тоже. Любит.       Мисс Татл протянула стакан, рука у неё заметно дрожала. Ники взяла его, поставила на тумбу и проследила за белыми тонкими пальцами. Наверное, про такие говорят — болезненно полупрозрачные. Она перевела взгляд с руки на женщину, рассматривая яркое замешательство на её лице.       — Ч-что?.. — голос мисс Татл дрогнул. — Николь, нет... Ты же не?..       Да, она же не собиралась выслушивать лекцию преподавательницы!       — Он внимательный и заботливый, — добавила Ники с уверенностью. — И я с ним счастлива.       Мисс Татл ахнула, прикрыв рот ладонью.       — Боже!.. Как он запудрил тебе мозги!.. — она смотрела на студентку, и та иронично возвела глаза к потолку. — Послушай, всё не так, как тебе кажется! Ты должна бежать от него, Николь! Бежать немедленно, потому что...       Ники сжала губы и замотала головой.       — Вы не понимаете... — печально выдохнула она.       — Нет, это ты не понимаешь! — мисс Татл перешла на укоризненный шёпот. — В силу своей молодости и наивности, ты не осознаёшь всего ужаса происходящего! Очнись, Николь! Этот человек — маньяк! Он же чуть не убил меня!       Женщина смотрела на Ники тем взглядом, которым обычно смотрят на запутавшихся людей, в надежде, что те прозреют и осознают свои ошибки. Но Ники нечего было осознавать. Она понимала, что ошибку здесь совершает не она, а мисс Татл. Самую страшную ошибку своей жизни. Которую ещё пока можно исправить.       — Спрошу вас ещё раз, — со сталью в голосе произнесла она. — Теперь, когда вы всё знаете, что вы намереваетесь делать?       Женщина снова попыталась приподняться, но безуспешно.       — Я собираюсь вырвать тебя из рук этого чудовища и отправить его за решётку, где ему и место! — убеждённо и не без эмоций ответила женщина.       Ники сжала губы и кивнула. Она искала хоть какое-то сомнение внутри себя, вопль совести, что-то человеческое, светлое, хорошее, что делало её глупым, глупым воронёнком. Но находила только пустоту, даже не так. Что-то болезненно-пустое, острое, начало какой-то жестокости.       — Что ж, вы сделали свой выбор, — вздохнула Ники и открыла свой рюкзачок. Немного пошуршала содержимым и достала компактный противогаз-респиратор, а вслед за ним баллончик, который украла из домашней лаборатории Джонатана. — В таком случае я должна закончить начатое.       Она надела респиратор, поправила его, чтобы хорошо сидел, а мисс Татл пялилась на неё, попутно пытаясь нащупать кнопку вызова медсестры.       Ники убрала её руку и сунула под нос баллончик. Пш-ш-ш! Молочное марево ударило в лицо женщине, и она замотала головой, пытаясь задержать дыхание. Ники схватила со столика с монитором медицинскую перчатку и, используя как платок, накинула её на рот мисс Татл и прижала ладонь. Преподавательница пробовала отбиваться, но силы были не на её стороне. Воспользовавшись моментом секундной передышки, Ники снова пшикнула в лицо преподавательнице. И ещё раз. И снова. Пока та не забилась в конвульсиях. Только тогда Ники убрала перчатку на место, включила кондиционер, сняла с себя респиратор, быстро сунув его и баллончик обратно в рюкзачок, и выбежала в коридор.       — Кто-нибудь! — закричала она. — Помогите! Мисс Татл стало плохо! На помощь!       Несколько медсестёр прибежали на её зов.       Джонатан устало повесил пальто на крючок и прошёл на кухню. Остановился. Нахмурился.       На столе стояли две зажжённые свечи, две тарелки напротив друг друга. Посреди стола в коробке красовался торт, небольшой, но красочный, даже шикарный. Чуть в стороне — ведёрко с шампанским.       Конечно, Ники помнила уговор, что новый год они с Джонатаном отметят скромнее: может быть, прогуляются по улочкам под бой городских курантов или пойдут в театр. Он очень любил театр, но, к сожалению, нечасто там бывал.       Пока мужчина разглядывал стол и недоумевал, Ники вошла вслед за ним на кухню и встала перед ним, давая себя рассмотреть как следует. Чёрное облегающее платье, струящееся по бёдрам. Бархатное. Переливающееся в огоньках свечей. Под ним нет белья, но её мужчина пока не знает об этом.       Чёрное роскошное боа из перьев обнимало за плечи и спадало с них, будто сложенные крылья.       — Мы же договаривались, Николь…       — У нас праздник, — улыбнулась Ники и кивнула в сторону стола.       — Очень мило, — свысока ответил он, — но я устал.       Ники подошла к нему и обняла за шею.       — Что-то случилось?       Он потёр переносицу, приподняв пальцами очки, и вздохнул. Конечно, случилось. Но Ники хотелось услышать это от него.       — Кое-что произошло, да. Я должен решить срочное дело, до завтра оно не терпит, поэтому не до праздника, Николь.       Она кокетливо улыбнулась, даже не думая расцеплять руки на его плечах.       — Кажется, я знаю, что стряслось.       — Неужели? — хмыкнул мужчина.       Она кивнула и потёрлась носом о его щёку.       — Мисс Та-атл очну-улась, — она нарочно растягивала слова.       — Да, мисс Татл очнулась, — подтвердил он. — И я должен…       Ники коснулась губами его губ.       — Не должен. Я уже разобралась с ней, так что… прощайте, мисс Татл.       Вот оно. На короткий миг Джонатан замер, и Ники захихикала.       Мужчина положил руки на талию Ники, притянул к себе, жадно смял ткань на бёдрах. Он быстро взял инициативу в свои руки, поцеловал. Поцелуй Ники был невесомым, конфетно-нежным, а его поцелуй — настойчивый, без намёка на приторность. Ники нравилось.       — Смелый, смелый воронёнок, — шепчет он ей в губы.