Я ждал тебя 10 лет...

Ли Цу нервничал, но уверенно шел вслед за тем, кого выбрал наставником и учителем. У Се. Этот человек ворвался в его жизнь, принеся с собой песок пустыни и кучу загадок. И пусть в начале Ли Цу его почти возненавидел, но потом… Первые искры уважения и привязанности появились ещё в тот момент, когда он, как и остальные, попавший в ловушку в древнем городе и стоящий на качающейся доске, некогда бывшей полом, нашел решение и… Остался, давая всем уйти и почти не имея шанса выбраться самому. Ли Цу сам не знал, почему тогда испугался за У Се, ведь как тот и сказал однажды: «Если я умру, ты будешь свободен». Чем дольше они шли по заброшенному городу, тем больше парень понимал — человек рядом с ним совсем не такой, каким старается казаться. Да, он хитрый манипулятор, чьи действия иногда казались жестокостью, но на деле — если кто-то рядом был в смертельной опасности — У Се всегда оказывался первым, кто приходил на помощь. Следующим открытием стало существование кого-то еще, очень важного для У Се. Этого человека упоминали редко и всей истории Ли Цу не знал до сих пор, однако оговорок Ван Мэна, рассказов Панцзы и шуток Хэя хватало, чтобы понять — этого человека У Се ждёт уже десять лет, и все, что он делал до этого, было посвящено лишь одной цели: сделать этот мир безопасным для того, чья фамилия Чжан. Видя, каким в бою был Председатель Чжан Жишань, Ли Цу с трудом мог представить какой же силой обладает загадочный «Сяогэ», которого Панцзы однажды назвал сильнейшим в семье. А ещё, что казалось смущающим, Ли Цу все больше убеждался, что между У Се и Сяогэ была не только дружба… Никто не знал, каких усилий стоило Ли Цу уговорить наставника взять его с собой в горы, где они должны были встретиться с третьим членом Железного треугольника. Но сейчас он старался не привлекать к себе внимания, замечая почти лихорадочный блеск в глазах У Се, болтавшего больше обычного Панцзы и неожиданно молчаливого Хэя. Машина затормозила внезапно, и последующий подъем на гору прошел в повисшем молчании. Ли Цу удивлялся, насколько сильнее он стал благодаря тому, через что ему пришлось пройти, а ведь раньше он не смог бы даже подумать о том, чтобы подняться по практически отвесной скале… Оказавшись на горном плато, Хэй и Панцзы быстро разбили лагерь, в то время, как У Се упрямо шел дальше по полю цветов. * * * Время пришло. Сердце, измученное десятилетней разлукой, неровно колотилось в груди, словно У Се вновь был прежним впечатлительным «наивняшкой», словно и не было этого сложного времени… Он вышел на поляну, где когда-то давно поклялся ждать Цилина, закрыл глаза и попытался хотя бы немного успокоиться, вдохнув аромат цветов. Он был много старше и умнее, чем раньше, и уже давно даже у Панцзы язык не поворачивался назвать его старым прозвищем, словно эта его часть исчезла вместе с сердцем, отданным ушедшему любимому. Сейчас же это самое сердце вырывалось из ледяного кокона, куда загнал его У Се, уставший от ноющей боли в груди. — У Се, — хрипловатый голос, которым явно давно не пользовались, заставил мужчину резко открыть глаза, мгновенно утонув в темном взгляде, который так часто снился ему как во снах-воспоминаниях, так и в кошмарах. У Се попытался что-то ответить, но в горле стоял ком, а щеки почему-то были влажные… Знакомая и родная до боли фигура в черном словно совершенно не изменилась за это время. Цилин сделал шаг вперёд, вновь позвав: — У Се… Это заставило мужчину отмереть. Рванувшись вперёд и в один миг оказавшись рядом, он просто налетел на любимого, вцепившись в него всем существом, забыв обо всем, словно и не было этих лет, изменивших его до неузнаваемости… — Сяогэ… Ты правда… Ты вернулся… Больше никогда! — шепот срывался, но тот, кому были предназначены эти слова, впитывал их, обнимая своего самого дорогого человека и так же тихо шепча ему на ухо, что больше не оставит, не уйдет… Кто первый потянулся за поцелуем — неизвестно, но… Казалось — встреча перейдет к бурному взысканию супружеского долга прямо на той же поляне, но минут через десять Цилин неожиданно напрягся и настороженно посмотрел в сторону, откуда пришел У Се. — Выходи, — теперь тон Чжана резко отличался от того, которым он говорил с У Се. На край поляны выбрался смущенный Ли Цу, неловко отводящий глаза от все ещё не разжавшей объятия пары. — Простите, я… я просто волновался за шифу У… Ли Цу честно не хотел подглядывать, но прошло уже достаточно времени, У Се не возвращался, а Толстяк сказал, что не стоит торопить их. Но Ли Цу не отличался терпением и вот сейчас пожинал плоды, понимая, почему Толстяк так ехидно ухмыльнулся ему вслед. У Се наконец отпустил Цилина, но сразу же ухватил его за руку, словно не в силах перестать касаться. — Сяогэ, знакомься. Это нетерпеливое создание — Ли Цу, мой ученик, — объяснять, что в семье У парня упорно считают сыном У Се, он не стал. — Ли Цу, позволь тебе наконец представить третьего члена нашей команды — Чжан Цилин. Мужчина в черном кивнул, внимательно разглядывая юношу, который не мог сдержать любопытства, отчего его взгляд метался от лица стоящего рядом с У Се человека к его мечу, закреплённому на поясе. — Сяогэ, — прервал обоюдное изучение У Се, и потянул любимого за собой, — я думаю, нам пора идти, Панцзы не простит, если мы очень сильно задержимся, он тоже скучал… В последней фразе было столько застарелой тоски, что Ли Цу постарался прибавить шаг, чтобы не мешать, и от всей души пожелал наставнику, заменявшему ему в последнее время отца, чтобы грусть и боль ушли, раз уж теперь тот, кого он искал так долго, найден.