Мафия

Двадцать пять лет назад. Девушка бежала по улицам города, как задела бедную старушку. Не удержав пакет в руках, красные и сочные яблоки рассыпались по пыльной земле. —Простите! — извинившись, она быстро начала собирать фрукты, сильно спеша куда—то. Закончив, девушка отдала в руки старушке. —Может, не пойдешь сегодня в бар, — девушка подняла свои глаза. Они были разного цвета. Но именно это придавало неповторимую красоту. —Откуда вы знаете, что я направляюсь туда? — девушка, удивившись, уставилась на незнакомку. —Решать тебе, но я бы на твоём месте, не пошла. — С этими словами, она растворилась в толпе. Не теряя и секунды, юная леди побежала в бар изо всех сил. Сорокоградусная жара утомляла всех жителей Эльдии. Наконец дойдя до своей работы, она заняла свое место. Она была музыканткой, а именно — пианисткой. Она имела невероятный дар — привлекать к себе внимание, неважно чем: внешностью, умом, или музыкальными способностями. Она всегда и везде была номером один. В конце помещения, в темном баре, сидела компания элитных мафиози. Среди них, был и Кенни. Мужчине было около двадцати пяти. Ему было скучно находиться среди своих подчинённых. Зашёл он сюда лишь по одной причине: из—за жары, дабы употребить холодное спиртное. Он будто тонул в своих мыслях, как первые ноты прозвучали по всему бару. Мелодия вывела его из себя. Подняв голову, он нашел источник прекрасных звуков. Он не видел ее лица, из-за того, что девушка сидела боком, а длинные рыжие локоны закрывали со стороны. Ему стало интересно узнать её личность. Находившиеся, так и застыли, услышав райскую мелодию, созданная тонкими пальцами пианистки. Казалось, она играла не на пианино, а на своих странах души. Всю свою любовь она выливала с помощью музыкального инструмента. Ее движения казались такими лёгкими и воздушными, а все благодаря свободолюбивости. Она двигалась свободно, улыбалась так ярко, что настроение других тут же поднималась. Она дарила радость и приносила свет. Казалось, она счастлива, когда ее руки касаются фортепиано. Она двигалась свободно, без колебаний, уверенно и сильно. Примерно через час, она закончила играть. Послышались аплодисменты и свисты посетителей, а маленький мальчик и вовсе подошёл к ней, вручив сорванную ромашку. Улыбнувшись, она с радостью приняла маленький подарок. Встав со стула, она развернулась как врезалась в чью-то грудь. Подняв голову она встретилась с взглядом Аккермана. Он впервые видел настолько красивого человека. Правый глаз был темно-синим, как целые моря и океаны, которые ему удалось увидеть. А другой — ярко-зелёный, как самые просторные леса и горы. На секунду, ему показалось, что он обрёл свободу, невольно ассоциировал ее очи с дикой природой. Он утонул в ее глубоких глазах. На ее белоснежной коже, оранжевыми маленькими пятнами виднелись веснушки. Ее пышные, кудрявые рыжие кудри до локтя извивались при каждом ее движении. Ее розоватые и пухловатые губы так и манили мафиози, пытая маленьким расстоянием. Ее белое, кружевное платье до пят, отлично подчеркивали стройную фигуру миледи. Она была ребенком солнца. Такая яркая и сияющая, придавая другим яркие оттенки настроения. —Простите, — прошептав, она удалилась из бара. Потрошитель так и стоял, не понимая, почему его парализовало от ее одного взгляда. Так как любовь он отрицал, антагонист отрицал это до самого последнего.

***

С тех прошло два дня, но все его мысли занимала лишь она. —Босс, — зайдя в кабинет, подчинённый мафиози, передал ему кое-какие документы. —Я разузнал, что ее имя Арфия Скарлетт. Ей двадцать два года. Учится на предпоследнем курсе единственного музыкального вуза в Шиганшине. Родители умерли два года назад, есть младший брат. Его отчислили за несвоевременную оплату контракта. Так же является азартным игроком в нашем казино. Вышла замуж год назад. Ее муж является преподавателем вокала и фортепиано в центральной музыкальной школе города, — через секунду он тут же добавил, увидев ожидающий чего-то взгляд босса. —Она подрабатывает певицей и пианисткой в разных барах. Расписание и прочие информации есть в папке, — поклонившись, он удалился. —Арфия... — он улыбнулся. Но это улыбка хищника, который нашел свою желанную добычу. Открыв папку, он увидел ее домашний адрес и телефон, места работ и расписание, важные информации про нее и ее семью. Он хотел ее физически. И совсем скоро сделает это. Открыв окно, он ожидал этот момент. *** —Грей, я дома! — Арфия громким голосом вошла в родной дом. Но какого же было ее удивление, когда вместо объятий брата, она увидела избитого до крови его. —Что с тобой? — кинувшись к нему, она и не подозревала, что мужчины рядом остановят ее. От шока и страха, она так и стояла, пытаясь приблизиться. Но все было тщетно. —Пропустите, — послышался приказ. Двое крупных мужчин тут же отступились. И теперь она могла разглядеть и третье лицо. Он сидел на стуле, расположив свои ноги на столе, куря сигарету. Грозно кинув ему свой недовольный взгляд, Скарлетт села перед своим братом, подняв его голову. —Ты снова играл? — Арфия грустно посмотрела на окровавленного брата. И получив от него кивок, она уже нервно обратилась к нему: —Ты же говорил, что бросил! —О-о, — наигранно растянув букву, босс обратился к ней, —Тогда ты, наверное, ещё не в курсе, что его отчислили. —Что? — опуспустив свои разноцветные глазки, она посмотрела на него. —Что это значит? — девушка сжала свои кулаки, готовясь избить брата ещё раз. Но мысли находились в другом месте. —Сколько? Сколько он должен? — азартные игроки всегда в пролете. И она это понимала. —Не думаю, что у тебя есть столько денег, — Аккерман, ухмыльнувшись, посмотрел на нее. Внезапно, она встала, ровно держа осанку и лицо. Уверенные действия и голос, а так же твердый дух перед лицом организации, делали из нее чертовски привлекательной. —Сколько? — бесстрашно подняв голову, она встретила испепеляющий его взгляд. — Пятнадцать миллионов золотых, — тут ее глаза округлились, пытаясь вообразить себе нереальные нули. Ему было смешно от ее реакции. Что и следовало ожидать. —А ещё... — и это ещё не все. И правда, у нее нет столько денег, — Пятьдесят тысяч бумажных — проценты за задержку. Бумажные деньги ценились меньше, нежели золотые, но и столько денег она не могла заработать даже за целых полгода. Если честно, у нее на счету было около ста золотых, что другие считали нормальным доходом для пропитания на целый месяц, а для других же этой суммы не хватало и на час. Подняв подбородок, он ожидал, что она встанет на колени, начнет умолять дать время, прекратить избиение, но какого же было его удивление, когда без колебаний в голосе, смотря прямо ему в глаза, сказала: —Хорошо. «И это все?» — в мыслях Аккерман был зол и восхищён одновременно. Он обожал, когда имел в руках власть. Когда другие, дрожа от страха, боялись и лишнее слово проронить, целовали ему в ноги, пытаясь услужить. Но она совсем иная. Такая бесстрашная и вольная. Теперь, он захотел ее сломать. —До конца этой недели, — он встал, как пианистка остановила его своим внезапно робким голосом. —Но... —Что «но»? Он должен был заплатить сегодня. Я даю тебе последний шанс, — посмотрев на избитого парня, он направлялся к двери, как она предложила наинтереснейшую сделку. —Я сделаю все, только дайте больше времени, — от отчаянья и любви к родному брату, она проглотила свою гордость. Первый раз. Было жутко неприятно. —Все, что я захочу? — он этого и добивался. Он снова почувствовал себя королем этого мира. Развернувшись, он обратился к ней: —Идем со мной, — его равнодушное лицо и тон веяли страх в душу Арфии. Но ради брата она последовала за ним, понимая, к чему он клонит. *** Зайдя в его комнату, она от страха, не могла и пошевелиться. Было страшно. Очень страшно. Медленно пройдя к своему рабочему месту в спальне, он нарушил молчание. —Я не трону твоих родных, прощу все ваши долги, оплачу контракт твоего брата, если... — он остановился, испытывая давление на ней. Она держалась холодно, хоть и дрожащие пальцы выдавали ее. Все—таки, она умела контролировать свои эмоции и тело, но не пальцы. Вот почему она лучшая пианистка — играет с душой. —Если будешь делать все, что я захочу, — закончив свою фразу, черноглазый поднял свои ноги на стул, давая понять кто здесь хозяин, а кто добыча. —И...как долго это продолжится? — она не смела поднять голову, не желая навлечь на себя его тяжёлый характер. —Пока ты мне не надоешь, — каждая игрушка рано или поздно надоест. Но что, если он привяжется к этой игрушке, и не захочет отпускать? Что тогда? Но Кенни был уверен, будет сногсшибательно ярко и приятно, а потом, он выкинет ее, как кусок мусора, использовав в своих целях, которые принесут выгоду для обоих. —Хорошо. — Опять это слово. Она слишком покорна. Это его начинало нервировать. Если она окажется такой, то быстро надоест. Она и сама это прекрасно понимала. —Раздевайся, — уперевшись подбородком на руку, он сверлил ее огненным взглядом, ожидая увидеть прекрасное юное тело певицы. —Что? — не ожидая, что он может быть настолько прямолинейным, она застыла в шоке со сжатым кулаком. —Или мне разорвать твою одежду? Тебе ведь ещё идти домой, — намекая, что он отправит ее домой в голом виде, он открыто и нагло манипулировал. В этом и заключалась его фишка. Прикусив язык до крови, она медленно расстёгивала платье. Хлопковая ткань тут же оказалось возле ног красавицы. Хотелось плакать. Но тяжёлый и горький ком застрял в горле, не позволяя и создать малейший звук. —Ах да, и ещё, — когда она начала расстёгивать бюстгальтер, он обратился к ней: —Постарайся, если не хочешь стать подстилкой для моих псов. — Его жестокость не знала границ. Он не знал слова «пощада». Хотелось поскорее сломать эту рыжую куколку, так чтобы она умоляла его, стоя на коленях, позабыв о гордости. А все из—за ее свободной натуры, которую он не упустил при их первой встрече... *** Тело до сих пор болело. От его прикосновений остались яркие царапины и засосы. Обида душила ее. Шарахаясь по темнеющим улицам, она чувствовала себя грязной. Арфия. Ее имя стиралось в порошок. Девушка бы и в жизни не подумала, что кто—то может так сильно унизить ее, заставить унизиться. Это было хуже смерти. Прохожие странно смотрели на нее, будто находились на представлении. Дойдя до дома, она обнаружила мужа, который так и уснул на кухне, ожидая ее с работы, и, отсутствующего брата в доме. Радуясь, что не услышит лишних вопросов, она тихими шагами дошла до ванны. Наполнив воду горячей водой, она тут же немного расслабилась. Вода приятно действовало на уставшее тело, и придавало моральную поддержку. Слеза скатилась по горячей щеке. Затем ещё одна, и ещё... Тихие слезы переросли в рыдание. Она понимала, что если обратится за помощью, то навлечет на себя беду. В Шиганшине нет места справедливости. Мафия уже обосновалась около десяти лет обосновалась, и использовала людей как марионеток ради своих целей и прихотей. А Кенни — видно, важная шишка среди мафии, раз уж псы слушаются хозяина. Невольно она посмотрела на зеркало. Стало ещё больнее. В душе открылись новые раны. В последний раз она плакала на похоронах родителей, погибшие от фиокислотной инфекции, пообещала, что будет сильной и никогда больше не будет плакать. Никогда не говори никогда. Теперь, она поняла это. Ты не можешь полностью контролировать свою жизнь. Ведь люди все равно вмешиваются, даже используют свою силу, власть и деньги. А Кенни имеет все. Если захочет — убьет. И это уже никто не докажет. Между ног так и ныло. Он был слишком груб. Во время изнасилования, она чувствовала невероятную боль. Казалось, что он зверь, который растерзал бедную жертву. Она зацепила его своей необычной внешностью, музыкой и свободой. Она понимала это, и разрушит это все, чтобы он оставил ее в покое. Наступило утро. Она снова должна пойти на работу. Но жутко не хотелось. —Что с тобой? Ты приболела? — ее муж, ещё вчера проснувшись от шума воды, решил подождать пока она выйдет, но услышав лишь: «Я устала», не стал задавать лишних вопросов, и, молча направился в спальню. —Приболела походу, — скинув все на грипп, она почувствовала виноватой перед ним за свою ядовитую ложь. Она чувствовала себя ужасно из—за вчерашнего. Но голова и правда болело из—за проплаканных нервов. —Мерлин, передай аспирин в сумке, — не имея и моральных сил подняться, она резко вспомнила, что в сумке находятся противозачаточные, и резко перехватила свою сумку. От чрезмерно нервных движений жены, Мерлин удивлённо посмотрел на нее. —С тобой все в порядке? Если что, расскажи, мы вместе решим проблему, — он с улыбкой сел на корточки перед ней, взяв ее руки в свои. Ради таких моментов она и двигалась дальше. Вместе с ним. Боль в груди медленно утихала. И она лишь нежно коснулась его губ своими. Обычное действие положительно повлияли на ее настроение. Хоть и немного, но казалось, что губы любимого успокоили душу и очистили тело. —Все в порядке. Ты иди, небось опоздаешь, — искренне улыбнувшись, она проводила его до самых дверей, и как только он закрылся, она снова осталась одна. Она видеть не хотела вчерашнее белое платье. В этой одежде она и встретила его впервые, и «переспала с ним». Найдя свое нежно-розовое платье до колен, Скарлетт по дороге на работу, выкинула белое платье в мусорный бак со всей яростью. —Арфия, тебя к телефону зовут, — официантка ее возраста, подошла ней, сообщив новость. —Что? — никогда ей никто не звонил. Сердце пропустило несколько ударов. «Лишь бы не он», — от страха, она чуть побледнела, и на ватных ногах подошла к трубке. Подойдя к настенному телефону, девушка уже подобрала нужные отговорки, на случай, если это окажется Аккерман. —Арфия Скарлетт вас слушает. —Сегодня к семи. За тобой заедут, — он будто приказом указывал что ей делать, что сильно взбесили девушку. —Я в это время на работе, — хотела она бросить трубку, как по той стороне, раздался его спокойный голос с угрозой, которая стала для нее бомбой. —Найдешь пятнадцать миллионов золотых до конца недели? — она могла поспорить, что он ухыляется. Он делает это каждый раз, когда издевается над кем-то. —Я уже отпросил. Ничего не ответив, она бросила трубку. Как он смеет без ее ведома, отпрашивать с ее же работы? Стало снова тошно. От него, от самой себя. Не такую жизнь она мечтала. Если бы, они встретились при других обстоятельствах и в другом месте, времени, то она бы несомненно, смогла бы полюбить его. Она видела его тело. Он был прекрасен, несмотря на мелкие шрамы. Его стройное и накачанное тело, красивое лицо, черные глаза - мечта любой женщины. Но нрав и характер оставляют желать лучшего. 18:30. Ещё никогда не чувствовавшая себя такой беспомощной, она ожидала своей вчерашней участи. Как он и говорил, кучер приехал, чтобы отвезти ее в дом своего босса. Это был юноша лет шестнадцати. Он без слов понял, что это женщина босса, но говорить ничего не стал. Зачем? По дороге она уже сдавалась. Но вспомнив за что и ради кого она это все делает, тут же взяла себя в руки. Завязанные волосы располагали к себе. Но кудри так и пышно веялись на ветру. Обручальное кольцо на пальце напоминало о Мерлине. Как и вчера, она будет представлять вместо Кенни своего мужа. Это помогало призрачной надеждой на ускоренное время и образ. —Мы приехали, — юноша уже целую минуту назад открыл дверь, пропуская госпожу, как он сам и сказал, но она все это пропустила мимо ушей, утонув в своих мыслях. Зайдя в комнату, она застала его спящего. От радости,певица не находила себе места. Она так и стояла посередине темной комнаты, пытаясь не двигаться, дабы не разбудить этого маньяка. — Проходи, не стой, — продолжая говорить закрытыми глазами, он обратился к ней. —Ты...не спал? — она невольно прикусила язык, поздно поняв ошибку. Он резко открыл глаза. —Ого, ты со мной на ты? — криво улыбнувшись, он посмотрел на нее. Завязанные волосы чертовски шли ей, но распущенные гораздо больше, по крайней мере, так считал он. Не зная что и сказать, она продолжала молчать, переступая с ноги на ногу. —Мне так дальше больше нравится, — определенно, она первый человек, не считая Эрвина, кто посмел обрати моя к нему на 'ты'. Оказавшись перед ней, он двумя руками поднял ее щеки. И нежно поцеловал в губы. Вчера он был так груб, а сегодня нежен. Что с ним не так? В любом случае, неприятно чувствовать на себе прикосновения человека, которого ненавидишь всем сердцем. И, единственное, что она могла сделать на данный момент— поддаться. *** —Останься, — он обнял ее за плечи. Аккерман не видел лица Скарлетт, но готов он поклясться, что она кусает губы. Она всегда так делает, когда нервничает или расстроена.

***

Проходили дни, недели, месяцы... Каждый раз она приходила лишь по его одному зову, чувствуя себя живой марионеткой для развлечений. Надежда Арфии на привычную нормальную жизнь угасала с каждой минутой. Она продолжала врать мужу смотря ему в глаза, от этого становилось тошно. Казалось, что веревка лжи окутала ее шею, давя на грудь. Каждый раз после проведенных моментов после мафиози, она приходила домой с пустой душой, и разбавленным настоем, и, обнимая, целуя мужа, она копила в себе силы двигаться дальше. И вот, незаметно пролетели два месяца. Певица была окончательно опустошена. Хотелось просто умереть от усталости. Она не чувствовала себя человеком. Она осознавала, что попалась в сеть паука, каждый день, будто белка в колесе. Рабыня чувствовала себя живым мертвецом. *** —Босс, как Вы уже знаете, мисс Арфия стала студентом по обмену в Марлию, и через три дня... — не успел его секретарь докончить, как его перебил сам босс. —Я помню, — Аккерман рассматривал ее табель оценок. Круглая отличница. Преподаватели гордились тем, что в их вузе учится талантливый и упорный студент. Ее учителя и даже сам ректор Эльдийского и Марлийского столичных музыкальных вузов признали ее музыкальным гением. И готовы были на все, чтобы заполучить будущую музыкантку. *** Вокзал. Арфия планировала побег. Раз и навсегда. По дороге она ему все объяснит и расскажет. Девушка была уверена, - он поймет, и сильно рассчитывала на его поддержку. Мерлин стоял рядом, придерживая жену за плечо. —Я горжусь тобой, — он поцеловал ее в лоб. Улыбка озарила бледное лицо Арфии. Она ласково потянулась за поцелуем, но резко остановилась, услышав его голос. —Так, так, — Аккерман, держа руки в карманах, нагло подошёл к ним. И лукавой улыбкой обратился к «любовнице». —Не собиралась мне рассказать? — нагнувшись так, чтобы их лица оказались на одном уровне, он продолжил, прекрасно видя страх в ее синем и зелёном глазах. — Ты—моя... —Что за дичь ты несёшь? — схватив Аккермана за плечо, он ударил его в челюсть. Разозлившись, он приказал своим парням схватить его. Мерлин стоял на коленях, испепеляя взглядом Кенни. Мафиози всей силой ударил его в челюсть, кровь из губ тонкой струйкой выходила наружу. Фингал уже виднелся на глазах. Кенни своими прямыми ударами сломал тонкий нос учителя фортепиано. —Хватит! — Арфия пыталась вырваться из схваток «пса», но все было тщетно. Слезы брызнули из красивых глаз. Чувство вины окутало ее. Если бы она не рассказала о том, что стала студентом по обмену, то Мерлина бы не избили. Обессиленный Мерлин валялся на вокзале. Прохожие видели происходящее. Они боялись помочь. Сторожились мафиози, поэтому не желая себе лишних проблем, делали вид что никого нет, и проходили мимо, закрыв глаза. Наступив на пальцы мужа Скарлетт, Кенни довольно ухмыльнулся. Он видел совсем недавно, как он этими руками потрепал волосы возлюбленной. Ревность. Именно это чувство овладело им. Только сейчас он осознал, что не хочет делить Арфию с кем-нибудь ещё, будь даже законный муж Скарлетт. От боли Мерлин скривился и кричал. Самое дорогое, что есть для музыканта — это его пальцы. И этого он лишится сейчас. Арфия, понимая, что если Мерлин получит серьезную травму, то никогда больше не сможет играть на фортепиано. —Я буду твоей душой и телом, только оставь его. Умоляю! — она орала до боли в горле. Слезы ручьем лились из глаз. — Остановись, Кенни! — она впервые назвала его по имени. Он остановился, и ярым, слепым взглядом, испепеляя, пытая ее, самым ненавистным голосом, на которую был способен приказал своим слугам: —Оставьте его здесь, — двумя шагами оказавшись перед рыженькой, он поцеловал ее прямо в губы. От шока, Мерлин не мог вымолвить и слова. И сколько раз он делал это с ней? Почему она молчала? Он так и с болью в глазах проводил удаляющийся силуэт жены. Притащив за запястье он пихнул ее в свою темную огромную спальню. Он был сильно зол, а она раздавлена. Последняя нитка надежды оборвалась. —Ты пыталась сбежать? Не ври мне, — спокойный голос раздался эхом по пустому особняку, но Арфия буквально чувствовала, что он на грани срыва. —Да, — подняв голову, она гордо начала сопротивляться ему. —Сыграй на пианино, — приказным тоном, он усадил ее на стул. Арфия поняла к чему это. Подняв свои изумлённые глаза, она прошептала: —Прошу, не надо. Только не это, — муж и музыка — были ее единственными крупинками надежды и света в ее жизни, которая успела превратиться в руины. —Сыграй. Сейчас же, — подойдя к постели, он уже лежал, закрыв красные от злости глаза. Стиснув зубы, она начала первые ноты... *** Со случая в вокзале, прошло четыре месяца. Она продолжала быть подстилкой Аккермана, думая лишь о том, когда это закончится. Сразу, после учёбы в своем старом вузе, ее забирал кучер, приводил в угрюмый особняк Аккермана. И так каждый раз... Арфия лежала на груди Аккермана, а тот проводил грубыми пальцами по ее волосам. —Это ведь никогда не закончится? — тело девушки было таким ледяным, что глава военной полиции чувствовал холод, проходящий через тонкие пальцы прямо в его сердце. Она чувствовала его биение сердца. Странно, что даже у таких жестоких личностей, так бешено бьётся сердце при виде «любимого человека». —Нет, — поцеловав ее макушку, он аккуратно взял ее за подбородок. И увидел, насколько она истощена. Как морально, так и физических. Когда-то сияющие глаза давно погасли, в них отражалась одна лишь пустота и безнадежность. Ее теплая и притягивающая магнитом аура потеряла тот яркий свет. Даже ее самые рыжие локоны, потеряли блеск и тускнели. Лицо и тело заметно исхудали, щеки потеряли румяну, а губы высохли. Она сама высохла и умирала. Арфия напоминала саму смерть. Сердце беспощадного Аккермана сжалось от боли. Неужели из—за него, она так страдает. Сколько же боли он принес ей за все это время. С одной стороны, хотелось отпустить, сжалиться, но он не мог. Не мог отпустить самое драгоценное, что у него есть. С другой, он понимал, что она душой и телом принадлежит другому, и больше никогда не сможет полюбить другого. Взгляд Арфии пронзил самую глубь его мыслей. —Пожалуйста. Отпусти. Я больше не могу, — одинокая слеза скатилась по щеке. —Не могу... — грусть четко чувстовалось в его голосе, но это никак не не поддерживало, а наоборот, угнетало ещё больше. Значит, студентка не вернёт свою свободу. —Ты ведь хотел сломать меня. У тебя получилось. Зачем я тебе? — Арфия хоть и не надеялась на удачу, но отчаянно пыталась пополнить каплями огромную бочку со множеством трещин. — И... я тебе никогда не надоем? — она вспомнила договор о том, что он откажется от нее, когда она надоест ему. Прошло с тех правда шесть месяцев, но все же, попытка — не пытка. —Я люблю тебя, и это никогда не случится, — он ответил одной фразой на ее вопросы; слова, сломавшие ее хрупкие мечты. Но следующие действия сильно повлияли на ход событий. Через несколько дней, когда он поехал за город, прихватив и ее, девушка смогла отлучиться на несколько минут в магазин, купив зажигалку. Вечером, усталый и потрепанный Аккерман готовился к очередному интиму с Арфией, как издалека увидел горящий дым. Эта была его башня в конце города. Бедную лошадь он так кнутом избил, чтобы побыстрее оказаться на месте, что животное создавало жалкие звуки от боли. Сняв с себя черный плащ, он пытался войти в дом, как кто—то из подчинённых схватив его за руку. —Господин, это слишком опасно, — огонь жарким пламенем отпугивал людей, но только не Кенни. Ведь он знал, что она внутри. Одна, ещё и заперта. Он сделал это, чтобы она не сбежала, посадил в башню. И сейчас он понял, насколько он превратился в поганого зверя, держа своего человека в клетке. —Еще одно слово, и ты труп, — скинув с себя его руку, он использовал УПМ, и без колебаний кинулся в башню. Огонь полыхал каждый раз с новой силой, заставляя его сердце трепетать. Но ничего сейчас не могло остановить Аккермана. Найдя рыжие локоны, он тут же побежал к ней, но горевшая мебель чуть ли не преградила ему дорогу во время падения. Аккерман успел пройти до того, как ведь упала на горящий пол, но он сильно ожег руку. Арфия лежала без сознания, крепко держа в руках зажигалку. Он понял, что это была попытка самоубийства, но на данный момент было совершенно не до этого. Разбив окно локтем, он сумел спасти себя и ее. Арфия открыла глаза. Кенни стоял спиной к ней, смотря в розовый закат. —Зачем ты спас меня? — ноги болели из—за ожогов второй степени. Но она все равно умудрилась сесть. Свои слезы музыкантка не смогла контролировать, ведь чувства достигли пика, съедая все изнутри. —Ты отнял у меня все, — она ни на что уже не надеялась, но нужно было выплеснуть всю печаль и лютую ненависть, потому что держать бушующие эмоции уже было невозможно. —Мое тело, мою единственную любовь, свободу, а в конце концов и музыку. — Музыка являлась для нее спасением, но когда он заставил играть на фортепиано, убийца отнял и это. — Из—за тебя я не поехала в Марлию, не смогла выйти за стены. У меня не осталось буквально ничего. Что ещё тебе нужно от меня?!— вырвался истошный полукрик. Сломалась, поддалась, проиграла. Не осталось каких-либо сил, чтобы идти дальше. Она просто плыла в бесконечном трансе. Развернувшись к ней лицом, он мягко произнес: —У меня к тебе есть маленькая просьба, — она подняла свои заплаканные глаза, и увидела, как его рука перебинтована, а на лице наклеен лейкопластырь, — Когда оправишься, проведи со мной последнюю ночь. И...я..., —снова эта пауза, длинною в вечность, — тебя отпущу, — было нелегко произносить эти слова вслух. Он много раз думал дать долгожданную волю после того, как она пыталась уговорить отпустить ее. И сейчас, видя ее слезы, слова сами вырвались из губ. Он дал волю своим чувствам, привязался, вот почему не хотел отпускать. В последний раз, он старался как можно нежнее, целуя в губы, касался так аккуратно, будто боялся, что она сломается или рассыпнется. Скарлетт осознала, что привыкла к своей жизни. Но прошлое магнитом тянуло назад, домой. Кенни закрыл глаза, пытаясь не упустить в своем памяти ровные черты ее лица. Как только криминалист уснул, Арфия одевшись, вышла из его дома. Свободной. От головокружительного счастья, она так и забыла принять противозачаточные. Лил дождь. Казалось, небеса плачут от радости вместе с ней. Зайдя в родной дом, она выкрикнула имя, которые не произносили ее уста уже целых четыре месяца. —Мерлин! — имя, наполненное любовью, так ласково и нежно, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Спустившись со второго этажа, он встретил ее. Заключив жену в крепкие объятия, они прильнули друг к другу, шепча слова о любви.

***

Прошло ещё пять месяцев. Музыкальная пара ждала ребенка, который должен был уже родиться на днях. Истинное семейное счастье теперь наполнит ещё один маленький человек. *** —Господин, — доктор, сидя перед Аккерманом, дрожал от страха, понимая, что одно лишнее слово — и он может устроить взбучку. — Из—за сильных стрессов и частого употребления противозачаточных, привели к гормональному нарушению. Я не могу гарантировать, — он так и не договорил, боясь за свою жизнь. —Сможешь спасти? Да или нет? — спокойный и ровный голос черноглазого успокоили опытного врача. Кенни прикрыл глаза, чувствуя давящую вину перед ней. Он продолжал наблюдать за ней издалека, не смея подойти. Рядом с Мерлином, она буквально сияла. На ней хоть и не было многочисленных бриллиантов и шелковых тканей, когда жила с мафиози, но она улыбалась широко и искренно, добровольно целуя и обнимая Мерлина. Под сердцем она носила чужого ребенка. Это угнетало, душило. А ведь Аккерман мог построить семью вместе с ней. Что нашла Арфия в Мерлине, что нет у самого Кенни Аккермана? Все эти мысли бесили, создавая чувство ревности и ненависти к нему. — Есть осложнения, — человек в белом халате не успел договорить, как его грубо и резко перебили. — Спаси ее любой ценой, если твоя жизнь дорога, — выгнав его со своего кабинета, Кенни сел обратно на стол, и только сейчас вспомнил о письме, которое прислала Кушель — его родная младшая сестра. «Кенни, здравствуй. Как ты? Я поступила неправильно, не отвечая на твои письма, прости. Но выполни мою одну просьбу, прошу тебя как брата. Я жду ребенка, он родится в конце недели. Если со мной, что —то случится, пригляди за ним. Это моя последняя просьба...

Кушель Аккерман»

Кинув письмо в урну, он прикусил губу. Она сообщила о своем положении, когда ребенок вот-вот должен был появиться. Она знала, что он скажет сделать аборт, и дабы не слышать эти ужасные слова, просто сообщила, когда изменить ничего нельзя. *** —Мисс Арфия, у вас двойняшки, — тот самый врач, неся детей в завернутой ткани, открыв личико, радовался тому, что спас и женщину и детей. По крайней мере, от опасного мафиози ничего не влетит. —У вас прекрасная здоровая дочь, — акушерка отдала первого ребенка. И правда, такие же рыжие, только менее тусклые волосы, и зелёные милые глазки. Маленькая версия Арфии. —Вот только с глазами могут быть проблемы. Но это не так страшно, — улыбнувшись, она занялась своими делами. Тот самый врач взглянул на второго малыша и удивился. Черные волосы, и такого же цвета глаза, — он чем-то напоминал самого Аккермана. И еле заметные веснушки, прямо как у матери. Отдав ребенка матери, он тут же удалился. Взглянув на мальчика, сердце Арфии упало, разбилось вдребезги. Мальчик был копией человека, которого она всеми силами пыталась забыть, вычеркнуть из своей жизни. Суперфекундация. Именно это и случилось. Сделав ДНК-тест Марко и Мерлина тайно от своего мужа, и увидев, что догадка стала фактом, она сожгла бумагу. Несмотря на то, что Марко—результат последней ночи с Кенни, человека, который когда — то сломал ее жизнь, Арфия любила и ухаживала за ребёнком, даря ласку и внимание не менее, чем Петре. Она искренне любила их. И была счастлива, будто нашла рай в аду.

***

Прошло три года. За это время, девушка окончила университет красным дипломом, и уехала в Марлию, чтобы на всякий случай мафиози не преследовал ее семью. Мерлин устроился учителем фортепиано в элитную музыкальную школу, как и Арфия. Пройдя прослушивание в знаменитый театр Марлии, певица и пианистка стала выступать на сцене. Сцена стала для нее новым свежим глотком и мотивацией для улучшения уровня жизни. Девушка не ошибалась, и не показывая взволнованность, идеально исполняла свои задачи. Критики этого не упустили. За короткое время, во всех радио люди слышали ее прекрасный голос. Газеты первым делом печатали концерты, в котором она становилась одной из главных компонентов. Даже на рекламных конструкций, могло высветиться ее красивые черты лица. Благодаря первым цветным фотоаппаратам, люди могли увидеть ее прекрасные глаза. Гетерохромия стала некой частью ее стиля. Некоторые от зависти к ее необычной красоте, таланту и упорному, долгому труду обливали на девушку грязные сплетни. Чем ты популярнее, тем больше у тебя ненавистников. Такова плата за славу. Девушка слышала миллионы гадости о себе, что—то вроде: «Она лишь шлюха, переспавшая с директором театра», «Она подкупила жюри на прослушивании», «У нее разные глаза. Она точно отродье дьявола»... Но были и те, кто поддерживали ее как личность, так и прекрасное творчество. Приносили цветы после ее концертов и одаривали тёплыми словами. Так, однажды, она снова столкнулась с ним. *** Прошло целых три с половиной года, как она покинула его. Он не спал в последний день, а всего лишь закрыл глаза. И как только дверь закрылась, он прощупал все ещё теплую постель, и так, продолжал лежать, не смея открыть очи. Боялся, что передумает, окликнет ее, и снова будет мучать и видеть ее слезы, что так царапали его сердце. Он не знал, это лишь страсть к ней, или нечто большее. Он всеми силами внушал себе, что она такая же как и все, но каждый раз почему—то предпочитал рыжих куртизанок, хотя раньше было все равно на цвет волос. Он искал синеглазых или девушек с изумрудными. А целуя ее, представлял Арфию. Казалось, он сходит с ума без нее. По делам он был вынужден приехать в Марлию. Повсюду он ее видел, ведь это была преходящая слава леди. Услышав ее пение на радио, желудок скрутился. Он и сам не понял: стало приятно или больно. Слишком смешанные, раздвоенные чувства одолевали его. Через некоторое время, он наткнулся на ее фотографии в журналах и газетах. Он так и смотрел на нее около десяти минут не отрывая глаз. Пальцы сами потянулись к ней. И тогда он понял, что не сможет без нее. И чувство эгоизма взяло вверх над настоящими чувствами. *** После концерта, она направлялась по пустым коридорам в гардеробную. Из-за ремонта в старой комнате, было немного неуютно идти с букетами цветов в руках, но она остановилась, и посмотрела в окно, немного наклонив голову. —Красиво, — на небе помимо желтоватой луны, виднелись тысячи звёзд на темном небе. Вот бы прожить каждый день, так беззаботно и радостно, и вспомнив, что дети все ещё ждут свою мать, она тут же ускорила шаг. Стук низких каблуков раздавался эхом по пустому театру. —Арфия... — она услышала нежный полушепот, и уронила цветы. Это был он. Глаза застыли в немом шоке. Слышать свое имя от его уст, было невообразимо неприятно, ведь это сочеталась с ее прошлым, которую никак уже не изменить. Всеми силами Скарлетт жила настоящим, сегодняшними чувствами, иногда забегая вперёд, и это работало ровно до этого момента. Аккерман вышел из тени. Он изменился. Его азартные глаза потускнели, но осанка и плечи стали ещё ровнее, чем раньше. Официальный костюм, фирменная черная шляпа, и плащ, открытый нараспашку. Создавалось ощущение, что теперь в его руках, ещё больше власти, чем раньше. Пряча руки в кармане, он приближался к парализованной от шока женщине. Она изменилась. Он был на сегодняшнем концерте. И это было великолепно. Когда зрители аплодировали стоя, Кенни не был исключением. Раньше, от нее веяло лёгкостью и какой-то беззаботной аурой, а теперь она стала настоящей женщиной. Цвет волос снова приобрели свой яркий оттенок, и теперь точно напоминали полыхающий огонь. Выпрямленные волосы собраны в аккуратный пучок, прямо как у певиц того времени. Красное длинное платье до самого пола, с вырезом на белоснежных плечах; ключицы красивыми, аккуратными узорами выходили вперёд. Официально-вечернее платье обтягивало ее широкие и красивые бедра, и становилось более свободным. Веснушки нельзя было разглядеть, если сильно не приглядеться. Макияж подчеркивал наипрекраснейшие черты лица. Ее действия и походка стали грациозны, прямо как у благородных девиц. Хотя нет, даже лучше. В ней не было фальши. Она снова невольно начала кусать свои алые губы. Он усмехнулся, здесь, она вовсе и не изменилась. Она давно поборола свой страх перед ним, хоть и не поняла как это случилось. Скорее, она поняла, что он не сделает с ней ничего. Он этого не простит. Перешагнув цветы, не желая кланяться перед ним, она проходила вперёд, как он остановил ее, вытянув руку перед музыканткой. Кинув ему ярый взгляд, он улыбнулся. Именно этого ему и не хватало. Никто больше не смеет перечить ему, кроме нее. —Что тебе нужно? — гордо подняв подборок, она сжала кулак, пряча за платьем. —А ты изменилась, — он почувствовал ее лёгкий лавандовый аромат. Ностальгия нахлынула с головой. —Мне нужно идти, — сбросив его руку, она сделала шаг, но была остановлена, увидев привязанного Мерлина, которому закрыли глаза черным платком. Двое крупных мужчин держали музыканта, давая понять кто здесь главный. —Ты не устал? — Арфия не удостужилась повернуться к собеседнику, давая знать, что не хочет его видеть. —От чего? — он понял суть вопроса, но было забавно наблюдать за ней, как она приподняла немного вверх одну бровь, и тут же отпустила. —Получать меня с силой, — наконец, повернувшись к нему, она равнодушно оглядела его. Она научилась контролировать свои эмоции, браво. —Ого, как ты заговорила, — Кенни был рад, что смелость никуда не делась, а наоборот, усилилась ещё больше. —Мерлин, где дети? — женщина обратилась к своему мужчине, будто никого здесь нет. —Не беспокойся, они с твоими коллегами, — он так же ответил ровно, но в конце голос сломался. —Кенни, ты ведь понимаешь, что я все равно не буду твоей? — ее вопрос стал пощечиной для Аккермана. Он выходил из себя. —Так почему бы тебе не найти другую? — в мире много людей, которые согласны отдать себя за деньги. Именно это пыталась донести до него Скарлетт. В глубине души, она осознавала, что, возможно, мафиози одержим именно ею. И это пугало до самых костяшек. —Кей, отруби ему все пальцы. Затем просто избавься, — снова манипуляции. Достав острые ножницы, чтобы причинить как можно больше боли, пешка мафиози остановился, услышав женский голос. —У тебя отлично получается, — Арфия опустила глаза. Для музыканта очень важны пальцы. И она посмотрела на свои. На одном пальце блестело обручальное кольцо. Во имя любви она согласна на все. —Так, что ты хотел? —Разведись с ним, — Кенни не произносил имя мужа Арфии. Казалось, скажет он «Мерлин», и рот наполнит грязь и слякоть, от которого невозможно очиститься. Арфия нагло молчала, испытывая его гнев. —И стань моей женой, — Скарлетт немного раскрыла рот от услышанного. Что будет дальше? Родить ему детей? Сжав кулак, она подошла к нему, и прошептала: —Ты—дьявол, — она готова была заплакать, но не могла. Перед кем угодно, но снова не перед ним. —Арфия, не надо! — Мерлин крикнул, и единственное, что она могла сделать — молчать. Мерлина отпустили. Арфия так и стояла в красном шикарном платье, жалея, что вообще пришла тогда в бар, где и столкнулась с ним. И опять все началось с нуля. Арфия молчала о том, что у Кенни является отцом. Она боялась за жизнь Марко Бодта. Она дала ему фамилию в честь имени своего дедушки, придумав отговорку, что дед хотел, чтобы Арфия дала первенцу его имя. Мерлин, любя жену, сразу согласился. Они не виделись почти четыре года. За это время, молодая мать буквально чувствовала свою свободу. А сейчас, снова орлица в клетке. Женщина была готова на все ради семьи, музыки и свободы. Больше, ей ничего не нужно было. Поцеловав ее в губы, Аккерман дал себе знать, что больше не отпустит ее. Никогда. Слишком бессмысленна его жизнь без нее. Ни одна женщина не могла и не может заменить Арфию. Она слишком прекрасна для этого мира. И это прекрасное должно принадлежать ему. Прошло два месяца. Живя под одной крышей с Аккерманом, она с каждым днём испытала к мужчине всё больше отвращения. Хотелось убежать, спрятаться, но студентка ничего не могла сделать против властного и хитрого Кенни. Однажды, он ушел по приказу Эрвина в Розу, и воспользовавшись моментом, женщина перехитрила охран. Открыв дверь сохраненным ключом, она снова позвала Мерлина. Ответа не было. Поднявшись на второй этаж, она увидела, что все совместные семейные фотографии исчезли. Затем, послышались странные звуки и скрип, прислушавшись, она поняла, что это стоны. Открыв дверь своей спальни, она обнаружила мужа, который со страстью занимался любовью с какой-то незнакомкой. —Мерлин? — она не могла поверить, что пока в то время, как она скучала по нему, он спит с другим человеком. Арфия была вынуждена переехать снова в Эльдию. За ней пришел и Мерлин, но, к сожалению, все пошло не по плану. —Где дети? — Арфия захотела забрать их, и плевать, что скажет Кенни. Навредит им—она начнет свою манипуляцию. Семья уже давно рухнула. —Они мертвы, Арфия, — закрыв за собой дверь, и неудомевающую любовницу, он надел халат. —Как это? — она не понимала как это произошло. Слезы наворачивались на глазах. Ком обиды и скорби пошатнули ее волю. —А вот так. Просто взяли и сдохли! — Мерлина будто подменили. Он в жизни не кричал на бывшую жену, но что случилось? —Да что черт возьми с тобой? — получив громкую пощечину от рыжей, гнев с новой силой окутали его, что вены вздулись на лбу и шее. —Да ничего! Просто жена бросила меня с детьми, и уехала со своим любовником—миллиардером! — Мерлин замахнулся, и ударил Арфию. Упав от удара, она не могла поверить в услышанные новости, а происходящее, вообще казался сном. —Я сделала это ради тебя! Ради нас! Как ты не понимаешь? — встав, она схватила его за халат, и кричала, размахивая руками. —Ради меня? Ради нас? — он скинул с себя ее теплые руки, и отошёл на шаг назад. —Арфия, — он с некой брезгливостью произнес ее имя, — Ты лишь жалкая, продажная шлюха, — брюнет указал на лестницу. — Уходи. Я не хочу видеть тебя, — Мерлин сел на диван, ожидая увидеть, как она уйдет. Это сильно задело ее чувства. Ее гордость. И ради чего она так старалась? —Я уйду, но я хочу знать, где Петра и Марко? — спокойный голос дрогнул, когда имена двойняшек вырвались с ее потрескавших уст, которые она успела содрать зубами. —От фиокислотной инфекции. Теперь исчезни, — он соврал. Мерлин уже давно заметил, как черты лица Марко чем-то напоминает Кенни. Сделав ДНК-тест, он понял, что Арфия носила в своем чреве и его ребенка. Петра, была биологической дочерью музыканта, но видя Марко, он вспоминал того, кто заставил идти за собой Скарлетт. Видя добрые и блестящие глаза ребенка, он не смог избавиться от него. Он понимал, что Марко — всего лишь невинное дитя. Не больше. Мерлин не смог принять этого ребенка. Просто потому что, он сын самого Аккермана. Отдав его в детский дом, он просто по дороге купил бутылку водки. На следующий день, ещё одну, и ещё... Так, его уволили с работы. Слыша каждый день плачь Петры, он отказался и от нее. Он не хотел отдавать их законной матери, боясь, что Кенни может навредить детям. Принял бы Кенни Аккерман детей ради Арфии Скарлетт? Как только он воображал, что Арфия отдает свое тело Аккерману, его бросало в дрожь. Он злился на себя. За свою слабость. И почему-то он был уверен, что искусный Кенни, достает удовольствие Скарлетт. Так, он и познакомился с этой женщиной, которую целовал недавно. —Мерлин, ты идиот и слабак, — бросив последние слова, она хлопнула дверью, глотая свои слезы. Сейчас, было обиднее за смерть детей. Что теперь делать? У нее не осталось ничего. Ни семьи, ни детей, ни мужа, и даже музыка уже не держала ее в этом мире.

***

Прошел ещё один месяц. Как бы сильно она не старалась начать все заново, ничего не получалось. Арфия заметила, как ее волосы падали все больше и больше, иногда и целыми пучками. Сходив в больницу, рыжеволосая узнала, что у нее опухоль головного мозга. И все из-за долговременного стресса, депрессии. Постоянное принятие противозачаточных привели к гормональному нарушению. Голова болела все чаще с невыносимой болью. Смерть была неизбежна. Аккерман стал бессилен против смерти. Он нанял лучших врачей, но все было безуспешно. Болезнь была на последней стадии. —Арфия, все будет хорошо, — Аккерман поцеловал ее в холодный лоб. —Не сдавайся, слышишь? — он пытался ее поддержать, но меньше всего, хотелось слышать мотивационные слова от него. Она молчала. Наступило утро. Аккерман проснулся от отсутствия Скарлетт. Как только он поднял голову, и приподнялся на локоть, увидел лежащую в крови Арфию, которая держала в руках кинжал. Она перерезала себе горло. Она была мертва. Ещё ночью женщина совершила суицид. Пустые разноцветные глаза встретили черные, как ночь глаза Аккермана. Одинокая слеза скатилась по белоснежной щеке, создавая влажную дорожку от щек до подбородка. Спустившись, он сел на колени перед ней. Сердце давно не билось. Взяв ее за затылок, он прикоснулся к ее лбу своим, и лишь прошептал, так, что никто уже не услышал его: —Когда я за тебя хоть в горящую башню, ты холодна ко мне как труп...