Мафия

Прошло четыре года. За это время, многое поменялось в жизни эльдийцев. Поднимаясь с колен, страна удивляла своими плодородными результатами, вклад который сделал каждый житель. Старых политиков меняли, как перчаток, вешая на публику прямо на площади. Закрывались бордели, куртизанок возвращали по домам. Налоги значительно уменьшили, что стало свежим глотком для бедных крестьян. Образовательные и медицинские учреждения открывались не только для богатых и знатных детей, но и для самых низших классов. Благодаря открытию нового лекарства от фиокислотной инфекции, миллионы жизней были спасены. Экономика страны поднималась, можно сказать, за это достижение. Имя Григория Йегера, осталось в истории медицины, как гениального ученого, состав которого донесла Ханджи Зое. Конечно, за столь короткое время не все поднялось до высшего уровня, многие не были готовы выйти на свет, предпочитая оставаться в тени, проживая по старым укладом жизни. Город, от которого остались руины, частично восстанавливался после ядерного взрыва. Официально зарегистрировано более десяти тысяч погибших в день революции. После незаконной коронации Эрвина, развед корпус распустили, теперь же, снова восстановили во имя демократии. В городе, в частности на площади в день освобождения от гнета и распада черной мафии выкрикивали: «Shinzou Wo Sasageyo». За эти годы, Микаса поступила в медицинскую академию, и благодаря необычному складу ума и упорству, удачно сдала экзамены, и поступила на ординатуру. Работать психотерапевтом для нее было интересно, ей было безумно приятно спасать людей, которые потом приходили с искренними благодарностями. Один из самых известных докторов медицинских наук — Пиксис, добился, чтобы эта гениальная ординаторша попалась именно ему, ведь мужчина был довольно стар, и собирался отдать ей свою частную клинику, так как наследников не имел. Обучаясь под его руководством, Аккерман многого добилась, оставив одногруппников позади. Дом, работа, и так каждый день. Микаса иногда чувствовала себя белкой, крутящейся в колесе. Благодаря учебе и работе, она могла, хоть и на время, забыть о своем любимом, которого вынуждена была отпустить. За это время, она не получила ни одного письма. Возвращаясь домой, душу азиатки наполняла тоска и печаль, из—за которого она плакала каждую ночь, горько проливая свои слезы в подушку. Она скучала по нему. Она не знает, жив ли он. Все, что ей известно—он в Марлии, в центре гражданской войны, которая длится уже два года. [От автора: не забывайте, что портовая мафия помогла свергнуть короля Эльдии, чтобы заполучить услуги Аккермана]. Каждый день, читая свежие газеты, она искала его. Может, случайные фотографии от тайных журналистов или имя. Слушая радио, молилась, чтобы его имя не было в списке погибших или без вести пропавших. Она ждала и надеялась, что он жив. Много парней ухлестывали за ней, предлагая все на свете: дорогие подарки, цветы, сладкие речи. Но ни один не заполучил и шанса. Став черной тучкой, Микаса окончательно построила стены между окружающими, посвящая себя лишь медицине. Так и незаметно проходило мимо время. Закончив чтение очередной книги про шизофрению, Аккерман подошла к окну. Полнолуние. Смотря в звездное небо, девушка прислонилась к холодному стеклу. —Как ты там, Леви? — слез уже давно не осталось. Лишь тупая, ноющая, острая боль в области груди, которая засела уже годами. И безграничная пустота. *** Леви шел по шершавой траве, преследуя преступника. На целый отряд посмели напасть, но знали бы они, что поблизости находится капитан, и соваться не посмели бы. Единственный выживший бежал без оглядки, будто от дьявола, но остановился, больше не в силах подняться. Капитан достиг его, и подошёл к нему так близко, что тот попятился назад. Это был мужчина средних лет, усатый, с квадратными зубами, совсем лохматый и грязный. — Я... Я не хотел, — он начал глупо оправдываться. — Не хотел кидать гранаты? — Леви схватил его за руку, и вывехнул так резко, что из глаз 'жертвы' полились слезы. — Да ты сумасшедший! — он крикнул от сильной боли, и понимал, что капитан не щадит никого. —Возможно, — холодно бросив слово, он покончил с ним. И так, день за днём. Гадать про себя, умру ли сегодня или нет. Вокруг та же военная атмосфера, кровь, звуки оружий, пламя, бомбы, танки, трупы, испуганные лица граждан и солдат, крики о помощи... Как же все это надоело. Убивать каждый день, лицо, тело и руки в крови, на глазах перестают дышать друзья... Леви будто находился в живом кошмаре. И лишь мысль вернуться на Родину, к Микасе — держала его здравый ум. Казалось, ещё немного и он сдаться, но мысли о ней, держали его разум холодным. Энни сообщила Риваю секретный код, полученный от Райнера. Правда, за Микасу ему стало грустно, ведь теперь, она точно такая же, как и он. Проникнув в базу выживших мафиози Эльдии, команда портовых из двадцати человек, во главе с Леви, ложным путем проникли туда, и всех расстреляли. Так и испарилась последняя частичка черной мафии. Теперь же, настала очередь освободить Марлию. Целых два года портовая мафия готовилась к гражданской войне. Совсем скоро этот ад должен закончиться. Обороты королевства значительно остаются без сил, неся огромные потери. Ривай стал второй важной персоной в системе портовых, сразу же после главы. Во время сна, он видел лишь свою Аккерман, которая перебирала своими нежными пальцами его черные волосы. Было так тепло, что не хотелось просыпаться. Каждый раз, просыпаясь от громких звуков во время ночных военных действий, он кричал ее имя. Часто, он просыпался с ее именем на губах. За эти годы, он сильно изменился. На теле, лице остались многочисленные шрамы разных размеров. Больше всего был заметен шрам в виде линии на лице, проходящий через глаз. Мэрри—дочь короля Марлии, открыто бросила вызов отцу, заявив, что не будет поддерживать тоталитарный режим. За это, единственную наследницу позорно выставили из родного дворца. Но девушка гордо ушла из дома, став главой другой команды портовой мафии. Мэрри была влюблена в Ривая, и часто намекала мужчине о своих чувствах, но взамен, она не получала ровным счётом ничего. Она видела, как он смотрит на свое серебряное обручальное кольцо, и в конце концов, решила подождать, пока он не забудет эту женщину, и не выселит ее из своего сердца. Но этого никак не происходило. Через месяц, гражданская война закончилась в пользу портовой мафии. Короля и всех его верных подданных казнили прямо во дворце, и выставили их головы на пустыне, прямо на стенах. Леви возвращался в Эльдию. Собирая чемодан, он наткнулся на последнюю совместную фотографию со старыми товарищами. День их свадьбы. Грустно посмотрев на фото, он засунул их во внутренний карман пальто, и собирался открыть дверь, как Мэрри весело подняла руки. — Хочешь уйти не попрощавшись? — королева медленно прошла в комнату, оценивая чистоту и порядок. — Как раз собирался, — улыбнувшись, он отдал ей альбом. — Фотографии с портовыми. Возьми. Взяв в руки родную вещь, она снова посмотрела на его руки. Кольцо на месте. Но если она не признается сейчас, то когда? — Леви... — девушка не знала как докончить фразу, мужчина понял, что она хочет сказать, и полушепотом перебил подругу. — Мэрри, ты ведь знаешь мой ответ, — как только тема касалось любви, он становился холодным. Он отдавал все свое тепло, любовь и мысли лишь одной девушке, старой знакомой, товарищу и жене — Микасе Аккерман. Стиснув зубы, она со слезами на глазах посмотрела на своего друга. — Почему? Почему она, а не я?! — Мэрри гордая девушка, но перед Риваем она совершенно терялась. Больно любить безответно, но когда ты прошел с этим человеком целую войну, сражаясь бок о бок, неприятно вдвойне. Он молчал. — Ты — не она. — Возможно, немного грубо с его стороны отказывать самой королеве, но чувства не обманешь. — Для меня ты останешься хорошим товарищем, — похлопав ее по плечу, он собирался отойти, как блондинка прошептала: —Обними меня. Хотя бы это, — ее глаза умоляли, блистая от влаги в свету. Леви обнял ее, по—дружески, тепло и крепко. — Уверен, у тебя все будет хорошо, — сказав последнюю фразу, он покинул территорию Марлии, не желая больше видеть земли, где воевал целые годы.

***

Читая свежие новости в газете, он наткнулся на Микасу. Она и вправду, многого добилась в его отсутствии. Искренняя, сияющая улыбка озарила его бледное лицо. Мужчина оказался прав отпустив ее, ведь только так, она смогла исполнить заветную мечту, стать независимой, жить в родном городе, где царит мир. Что она получила бы, если бы ушла с ним? Ничего. Девушка продолжала бы убивать людей, рисковать своей жизнью, погубив себя, свои цели и смысл жизни. Микаса осознавала это, поэтому не злилась. Она понимала, что отпустив друг друга, обоим будет спокойнее, лучше. Он вспомнил один случай: прямо перед началом гражданской войны в Марлии, капитан позвонил в университет, где она училась. Оператор вызвал Аккерман, но она не услышала ничего. Лишь ее: «Алло?» ему было достаточно. Долгая тишина. Микаса поняла, кто звонит, и тихо спросила: «Леви? Это ты?» Больше ведь некому. Но он повесил трубку, услышав самый приятный голос во всем мире. *** Микаса, закончив всю свою работу, вышла на улицу. Туман. Лил сильный дождь. Как назло, она сегодня без зонта. Это лето выдалось дождливым. Посмотрев на серое небо, она вышла из здания. На невысоких каблуках застала слякоть, но ещё хуже, ноги ныли от боли. Азиатка случайно толкнула седую старушку. Из старых рук порвался пакет, и красные яблоки провалились в лужу. —Простите, — азиатка собрала все фрукты в свою сумку, и протянула ей. И только сейчас, Аккерман заметила, что уже встречала ее. —Поди к своим друзьям, — тепло улыбнувшись, она оставила шокированного психотерапевта. Старушка оказалась в безлюдном переулке, затем, и на стенах. — Держи, Рюк, свои яблоки, — она смотрела на него, понимая, что они давно не виделись. — Опять пытаешься свести или разлучить людей? —, откусив сочное яблоко, ему было все равно грязные они или нет. — Аккерманы, у них и вправду, особенная жизнь, — присев на каменную стену, она любовалась красным закатом. — Изменили свои судьбы, так и другие. Да вот только придется отвечать за свои действия, но не сейчас, — она молчала, долго и безнадёжно. —Эх, судьба, хитришь же, а, — сказав это, он растворился в солнце. А она продолжала сидеть, надеясь, что все закончится хорошо.

***

Микаса не хотела навещать могилу товарищей. Не сегодня. Белая блузка промокла. Девушка держала докторский халат в руках, она так и стояла посреди улицы. И твёрдо решив, что навестит их, двинулась в сторону кладбища. Дойдя до места, она застыла. Леви стоял над могилами. А там, и белые, как снег цветы. Азиатка медленно подошла к могиле Саши и Эрена. Опустив голову, она неловко теребила пальцы. Чувства спутались, перемешались. Она не знала, как сказать, а главное что именно следует говорить и делать. Они молчали. И, наконец, не выдержав, Аккерман прошептал: — Прости, — его голос такой же, бархатный, низкий, спокойный. Она заметила, как сильно он изменился. Он стал более сдержанным, холодным, изменения касались и внешней стороны, но шрамы ни капельки не портили. Для нее, он всегда был и останется самым лучшим. — Уже давно, — она повернулась к нему лицом, и из губ вырвался пар. Холодно, и сыро. Леви заметив это, накинул на нее свое черное пальто. Тут же стало тепло. Микаса заметила и шрамы на шее, которая продолжалась, несмотря на темную водолазку. Отрублены два пальца. Она лишь представила его, окровавленного и сердце ёкнуло от боли. — Леви, — не успела она закончить, как молния сильно сверкнула в небе. — Когда ты приехал? И по какой причине? — она опустила голову, устремив свой взор на могилы. — Неделю назад. Я командир развед корпуса, — он не радовался повышению, званию. Ему это не нужно. Он устал. Он пришел к ней, но никак не мог очистить себя от той крови убитых, что стали частью его жизни. Он заставил себя думать, что не заслуживает любви Микасы. — Пойдем, здесь холодно, — если бы не сильный дождь, сероглазый не предложил бы остановиться в отеле. Он отвернулся от девушки, и зашагал вперёд. Она молча шла за ним, любуясь его прямой спиной. Наконец, дойдя до отеля, где он остановился, ведь здание было куда ближе, нежели ее квартира, азиатка сняла мокрое пальто. Леви сделал то же самое, и теперь, Микасе открылся взор на его спину, где было множество мелких, толстых, длинных, глубоких шрамов. Невольно подойдя к нему, она прикоснулась к ним своими кончиками холодных пальцев. Волна мурашек прошла по бледному, но сильным телам Аккерманов. Тепло которого так не хватало, понемногу окутывал их. Хотелось так и простоять, чувствовать прикосновения возлюбленного человека, знать, что он рядом, жив и здоров. По щеке девушки потекла слеза, которую, он, повернувшись к жене лицом, стёр одним нежным движением ладони. Одаривая ее лаской, он посмотрел на нее так же, будто учёный, нашедший новый, неизведанный мир. Его серые глаза отражали океан любви, где в омут с головой тонула красношарфая. Ее губы дрогнули в улыбке, и она сделала шаг вперёд, прижавшись к нему. Они слышали биение сердца. Быстро, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Она хотела вновь посмотреть ему в глаза, и задать вопросы, терзавшие ее душу целых четыре года, но для этого нужно отстраниться. Леви аккуратно прижал ее к себе, притянув да талию. — Не сейчас, — маленькая просьба, и обещание, что он все расскажет. Только не сегодня. Азиатка не задавала вопросов, и продолжала крепко обнимать. Подняв свой подбородок, он встретил влажные очи теперь уже, главы развед корпуса. Он поцеловал ее так нежно, боясь, что негативные чувства могут оттолкнуть мужчину от будущего врача. — Сейчас не время, но помнишь билеты на путешествие? — Микаса достала из кармана подарок на свадьбу. Они все ещё были актуальны. Леви улыбнулся, на этот раз широко. Сердце переполняло счастьем. — Да, хоть завтра. Лишь рядом с ней, он чувствовал себя живым. Приятные чувства, будто облачком умиротворяли всю боль. Аккерман понял, что любовь заслуживает каждый, даже он. Слившись в нежном, утопающем поцелуе, который превращался в уверенный, напористый и горячий, Аккерманы и не помнят, что происходило дальше — перед глазами все плыло, будто стоял туман. Они знали, что все будет хорошо: ведь они совсем рядом.