Твой самый важный человек / Your Most Important Person

Когда он, наконец, вернулся в свою квартиру с едой на вынос, Сакура сидела за его столом, выглядя слишком расслабленной. — У меня есть якитори, - сказал он, поднимая пакеты, полные коробок. — Тебе нужно было сначала убить курицу? Он улыбнулся ей, ставя коробки на пол. Если она хочет поддразнить, он может поддразнить в ответ. — Тебе было скучно? — Конечно, мне было скучно! Он развязал узел в пластиковом пакете и вытащил контейнер с рисом. — Как любопытно. Тебе не понравилась книга? Ее пальцы на мгновение замерли, развязывая второй пакет, но этого было более чем достаточно, чтобы подтвердить его подозрение, что она поддалась искушению прочитать "Ича-ича". Он начал смеяться, а она надулась и покраснела. — Идиот! Мне было просто любопытно! Я её не читала!” - Какую из них ты не читала?” Она взяла "Рай", и за обедом они обсуждали книгу. Сначала Сакура непреклонно придерживалась своей истории, что она не сделала больше, чем кратко пролистала страницы и усмехнулась. Какаши проигнорировал это и заговорил так, как будто она вообще не отрицала, что читала его. Он предпочел сосредоточиться на восторженном описании пляжей Страны Воды в первой главе, а не использовать это как возможность подколоть ее о непристойных частях. Она осторожно сделала двусмысленное заявление, которое могло быть истолковано как признание в том, что прочитала его, и когда он не набросился, чтобы подразнить ее, она постепенно вступила в разговор, который ясно дал понять, что она это сделала. Это было уютно. Он жил один с тех пор, как был маленьким мальчиком, и всегда считал одиночество лучшей частью возвращения домой, но с ней все было по-другому. Она пошутила о “двух главных причинах” Дзюнко, по которым двойной агент должен стать тройным агентом, и Какаши хихикнул. Сакура рассмеялась. — Не могу поверить, что у могучего Копирующего Ниндзя такое извращенное хихиканье. Поскольку это была она, он повернул голову под драматическим углом, сузил глаза и сказал своим самым учтивым голосом—тем, которым он использовал, чтобы заставить Тензу забрать чек: — Это называется гэп моэ*, Сакура-тян. Это очень необычно и привлекательно. Теперь хихикала только она. — Мм. Мне говорили, что я принадлежу к типу цундере**, хотя я не думаю, что я бываю такой холодной, не так ли? "Нет.” Это простое отрицание и то, как он это сказал, повернули разговор в сторону серьезных вопросов. Сакура поерзала со своей кучкой пустых палочек якитори. — Ты думаешь, что родные души заставляют нас соединяться с человеком? Или нам было суждено быть с ними, и метка души просто отражает это? — Не знаю, нравится ли мне любой из вариантов, - тихо сказал он. — В любом случае... Если бы уже было известно, когда ты была совсем маленькой, первые слова, которые ты сказала бы мне… это заставляет меня задуматься, насколько мы на самом деле контролируем ситуацию… — Некоторые люди думают, что это утешительно, что происходит то, что должно произойти. Хотя ты не производишь на меня впечатления человека такого типа. Он уставился на обломок на краю стола, который служил ему столом. — Мне кажется, что это похоже на попытку избежать ответственности за мои ошибки. — Я пыталась убедить себя, что это романтично – бороться с судьбой. Какаши поднял глаза и увидел, что она смотрит в окно. Она продолжила: — Когда мне было двенадцать, и ты сказал мне, что не хочешь меня знать, это полностью раздавило меня, понимаешь? Тебе была так противна мысль о том, что я твоя родственная душа, что тебе пришлось исключить один шанс из тысячи, сказал ты. И то, как ты смотрел на меня. Бррр. Она вздрогнула. У него упало сердце. — Мне жаль, прост... — Нет, я сказала тебе это не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Все это сокрушило меня, когда мне было двенадцать. Бедная Куренай-сенсей, имеющая дело со мной и Хинатой-тян. Скрытная, маленькая, романтичная и дрожащая несостоявшаяся наследница. По крайней мере, у нее был Шино, чтобы поддерживать порядок. - Она улыбнулась и покачала головой. — Я имею в виду, я думаю, что часть того, почему я так сильно цеплялась за идею спасения Саске-куна, заключается в том, что он не был моей второй половинкой – так что я была совершенно незаинтересована в своем преследовании, верно? И это каким-то образом убедит его, что моя любовь была искренней? Чистой, или что-то в этом роде... но все это время это был его брат... бедный Саске-кун... Вот, что он имел в виду, когда говорил, что родственная душа не приносит счастья… он и его брат пережили самые тяжелые страдания из-за своей любви друг к другу… Она снова поиграла с палочками. Какаши не знал, что сказать. — Полагаю, я пытаюсь сказать, что понимаю, - наконец сказала она. — Когда мне было двенадцать, я не могла понять, почему кто-то отвергает родственную душу. Когда мне исполнилось шестнадцать, я знала достаточно, чтобы понять, что жизнь намного сложнее… этот шиноби вроде тебя прошел через ужасные вещи… Я знаю достаточно, чтобы понять, как много я не знаю. Хотя… Сакура вдруг посмотрела ему прямо в глаза своими ясными зелеными глазами. —...Я действительно хочу знать больше. Например... тот, кого ты считал своей второй половинкой... и все, что касается тебя… Он неловко рассмеялся. — Все может занять некоторое время. — Столько, сколько тебе нужно, - серьезно сказала она. Пора сменить тему. — Твои родители, наверное, беспокоятся о тебе. — Мм. Они не понимают, на что это похоже, такая жизнь. Моя мать даже не пыталась сдавать экзамены на чуунина, а отец сдался после четырех попыток. Сказал, что к тому времени он уже знал, что никогда не сдаст экзамен и его могут убить. Я не думаю, что они когда-либо ожидали, что я выйду за пределы генина… хотя они говорят, что очень гордятся… — О Второй Цунаде? Она покраснела, но он был доволен, что она не пыталась отрицать это звание. — Да, хорошо. Это… тяжело, понимаешь? Я помню, как однажды моя мать читала мне лекцию о том, что я не мою посуду, когда я только что вернулась от нашей мисси по спасению Казекаге. Я помню, как смотрела на нее и совсем не слышала. Я думала, что если бы захотела, то одним движением пальца могла бы убить ее, и она не только не смогла бы остановить меня, но даже не заметила бы этого. Это... это напугало меня. Конечно, не мысль о том, что я совершу такой ужасный поступок, а то, что я настолько превзошла своих родителей, что они были немногим больше, чем муравьи. Как я могу полагаться на муравьев в качестве руководителей? — Опасные слова, - сказал Какаши. —Знаешь, подобные вещи говорили и о Дайме. Ее глаза расширились. — Я никогда даже не думала об этом… Это его не удивило. Она была умна, но не всегда хитра или непокорна. — Просто будь осторожна, с кем ты и что говоришь. Со всеми разрушениями и жертвами этой войны возникнет вакуум власти и нехватка ресурсов. Даже при беспрецедентном мире между Каге. Она кивнула. — Я запомню. Но дело в том, что… тогда это было достаточно трудно... Но теперь? Как я могу вернуться к этому? Он мог бы попытаться прикинуться дурачком и спросить, не хочет ли она найти свое собственное место, но это только оттянуло бы неизбежное. — Ты хочешь остаться со мной. — Я думаю… независимо от того, предопределено это или нет… мы можем действовать только так, как будто наш выбор имеет значение... и я думаю, что родственные души должны быть вместе. Он думал об этом на обратном пути с едой. — Вообще-то у меня есть дом. — О? — Да. В районе старых кланов, где атака Пейна мало что сделала. Он пригоден для жизни. Ты… у тебя могла бы быть своя комната. Они оба прекрасно знали, что она не будет спать в своей комнате. — О, и Цунаде-сама сказала мне сказать тебе, чтобы ты пришла на смену, если сможешь. Она вздохнула и встала. — Тогда мне лучше это сделать. Итак... увидимся вечером? На ужине? Он кивнул и сделал свой фирменный жест рукой, когда она вылезла из его окна и побежала по крышам.

***

Какаши провел день, готовя дом своего отца. Уборка была странной и дезориентирующей вещью. Он не выполнял этих заданий с тех пор, как был маленьким ребенком. С его способностью производить теневых клонов, было совсем нетрудно заставить это место сиять. Другие теневые клоны перемещались в его нынешних владениях (с помощью запечатывающих свитков для более крупных объектов) и покупали необходимые предметы, чтобы заполнить гораздо большее жилище. Это была его первая реальная возможность проверить потребление чакры без постоянной утечки даже неиспользованного шарингана, и это было чудо. Он чувствовал себя так, как, должно быть, чувствовал Рок Ли, когда сбрасывал гири на экзаменах Чуунина. Когда все было сделано, он вызвал Паккуна. — Найди Сакуру и покажи ей, как добраться до моего дома. Нинкен наклонил голову. — В твоем доме? — Да. Теперь мы будем жить здесь. — Ты и Цветочная Зелень? — Верно. — Хороший выбор. Я думал, что люди обычно... — Я не хочу комментариев, я хочу Сакуру. — Хорошо, - сказал нинкен тоном, который Какаши не очень понравился, но, по крайней мере, пес ушел на свою работу без дальнейших замечаний. Какаши вошел в дом, устроился в удобном кресле, которое он купил для гостиной, и, поморщившись, отпустил всех клонов. Как он и ожидал, он получил весь их опыт физического труда сразу, и хотя это не было невыносимо для кого-то в его состоянии, этого все же было достаточно, чтобы оставить его умственно и физически истощенным. Он надеялся, что Сакура не будет возражать против того, чтобы самой приготовить ужин. Сакура была яркой и жизнерадостной, когда приехала, восхищалась работой, которую можно было проделать с теневыми клонами, и задумчиво остановилась на рынке, чтобы купить упаковку чашек быстрого приготовления, одноразовые палочки для еды и чайник, так как она не ожидала, что Какаши сможет полностью обустроить дом. Она со смехом придвинула крайний столик, чтобы ему не пришлось вставать, чтобы съесть свой рамен. — Наруто бы так гордился нами, - сказала она. Они ели в довольном молчании. Когда они закончили, Какаши устало предложил ей посмотреть телевизор и сказал, что она может смотреть все, что угодно. Сакура потянулась и сказала, что лучше примет душ и ляжет спать. Он уже спал, когда проснулся от того, что его дверь открылась. Сакура не стала утруждать себя попытками прокрасться внутрь; она знала, что он проснется. Ее волосы были все еще влажными, забранными в свободный хвост, и она была одета в футболку и брюки. Какаши приподнял одеяло, когда она забралась в кровать и прямо в его объятия, положив руку на надпись на его груди с легким вздохом. Он снова погрузился в сон.

***

Первый месяц прошел довольно спокойно. Сакура работала сверхурочно в больнице, но сумела втиснуть достаточно времени, чтобы купить себе удобный письменный стол и офисное кресло; книжные полки, вскоре застонавшие под тяжестью медицинских томов; и очень вычурную маленькую кушетку, которая больше походила на диван, чем на место для сна. Она также видела Ино как можно чаще. У новой главы клана Яманака было мало времени, чтобы оплакивать смерть своего отца среди ее новых обязанностей, и Сакура хотела быть человеком, с которым Ино могла свободно расстаться. В качестве следующего Хокаге, хотя это и не было официально объявлено, Какаши проводил свое время, следя за Цунаде, пока она и другие Каге обсуждали события. Цучикаге поднял шум из-за баланса сил, теперь, когда только у Кумо и Конохи были джинчурики. Он хотел уступок. Мизукаге, которая всегда была готова на все, что могла, быстро согласилась с этим, и, хотя Казекаге в основном молчал, он не возражал против этой идеи. Похоже, разработка договора, который все могли бы подписать, будет довольно длительным испытанием. Какаши все меньше и меньше нравилась идея стать Хокаге. В те урывки времени, которые они могли провести вместе, Какаши и Сакура спарринговали, читали книги и смотрели телевизор в дружеской тишине и обсуждали книги и телевизор. Какаши присутствовал на совместном праздновании возведения Шикамару и Сакуры в ранг джунина, где он оказался застрявшим между характерно тихим Неджи и нехарактерно молчаливым Кибой, который, очевидно, даже не начал переживать потерю Акамару. На кушетке она никогда не спала, хотя и держала одежду в своей комнате. Все, что происходило под сюрикеновым одеялом Какаши, было сном и успокаивающими объятиями, когда один или другой просыпался с кошмаром. Какаши не был точно уверен, кем они были друг для друга. Родственные души, да, конечно; но какое еще слово было? Друзья—но разве друзья спят обнявшись? Любовники—его сильно влекло к ней, в том числе физически, но он не хотел заниматься с ней сексом; он не был уверен, что она чувствовала к нему таким образом, но она тоже никогда ничего не инициировала. Товарищи—как друзья, это не зашло достаточно далеко. Брат и сестра—у Какаши никогда не было сестры, но он сомневался, что братья должны так относиться к младшим сестрам. Учитель и ученик—конечно, между ними было четырнадцать лет, и он был на полях сражений в возрасте семи лет, так что разница в опыте была, и он не мог не чувствовать этого иногда; но она буквально держала сердце их единственной надежды в своей руке и заставляла его продолжать биться. Его способность разрушать была хуже, чем бесполезна по сравнению с ее способностью спасать. Какаши хотел, чтобы ей никогда не пришлось ничему у него учиться. Он иногда размышлял об этом, когда был один, но никогда не обсуждал это с Сакурой. Что бы это ни было, эта связь, это было то, в чем они оба отчаянно нуждались. Возможность потерять его была слишком ужасна, чтобы рисковать. Банальность внезапно оборвалась субботним утром. Все началось довольно невинно: Сакура и Какаши ходили за продуктами. На рынке кипела жизнь. Какаши держал открытую сумку, чтобы Сакура бросила в нее их недавно купленные апельсины, когда он услышал, как женщина громко сказала: “Так это твой друг?!” Они оба обернулись. Какаши увидел женщину на десять или пятнадцать лет старше его, с короткими волосами, смотрящую на него с гневом. — Какаши-тайчо-мой друг, мама, - сказала Сакура. — Я не лгала тебе. — Ты знала, что я предположила, что ты имеешь в виду Ино-тян, - прошипела мать Сакуры. Ее глаза метнулись обратно к Какаши, и она повысила голос достаточно громко, чтобы все вокруг услышали. — Значит, это правда. Ты подонок! Все знают, что ты извращенец, но я не думала, что ты будешь играть с уязвимыми девушками вдвое моложе тебя. То, что ты герой войны, не означает, что ты можешь обращаться с моей дочерью как со шлюхой! Я иду прямо к Хокаге с этим. Женщина повернулась и бросилась прочь со скоростью человека, который, очевидно, сам был шиноби. Сакура уронила апельсины (они упали в сумку, но только потому, что она с самого начала замерзла с ними над сумкой) и погналась за ней. Тело Какаши вернулось в их дом—по крайней мере, в его дом; кто знает, что решит Сакура после разговора с матерью. Он был смущен и встревожен открытием, что Сакура не сказала своим родителям—и, вероятно, никому—что она переезжает к нему. “Я ношу свое сердце на рукаве”, - сказала она, и он полностью согласился; так к чему эта секретность? Какаши не делал ничего, чтобы рассказать кому-либо об их новом двусмысленном домашнем устройстве, но это соответствовало его личности. Он даже упомянул об этом Тензо. Его младший, выглядевший таким же измученным и несчастным, каким он был с конца войны, приветствовал своего семпая в комнатах для допросов в Конохе, где он был частью ротации специалистов, чтобы реагировать на любую попытку Орочимару, Кабуто или Карин сбежать до суда. Клан Узумаки считались во владениях Конохи из-за разрушения Водоворота и связи их клана с Листом, в то время как Суйгецу был передан Кири, а Джууго-Кумо; последний, вероятно, уже был казнен, зная отношение Райкаге. С нехарактерной для него уязвимостью Тензо сделал замечание о том, что он не был уверен, что кто-то вообще помнит о его существовании, если только им не нужны его древесные силы. Какаши сказал ему, что только прошлой ночью Сакура проснулась от кошмара, в котором он умер, и была очень расстроена этим. И без того огромные глаза Тензо расширились еще больше в приятном удивлении, но затем сузились, когда он спросил, откуда Какаши это знает, как будто подозревая, что Какаши все выдумал. Какаши как ни в чем не бывало сказал, что она живет с ним. Было ли Сакуре стыдно за него? Или, возможно, это была ошибочная попытка оградить его от последствий, которые только что взорвались на рыночной площади. Он убрал те немногие вещи, которые приобрел. Как раз в тот момент, когда он собирался заняться стиркой, чтобы скоротать время, птицей прибыло сообщение от Хокаге. — Какаши, - прогремела на него Цунаде без предисловий, как только он вошел в комнату. — Это правда, что ты спишь с Сакурой?! — Маа…, - Никогда еще это не звучало так похоже на блеяние. — Строго говоря, да, Хокаге-сама, но... Он заметил приближающуюся атаку, попытался увернуться, был чем-то поражен в слепое пятно Бьякугана и потерял сознание.