Безмолвный

— О, Гермиона, она прекрасна, — нежно проворковал Гарри, разглядывая новорожденную малышку, уютно устроившуюся в руках Молли Уизли. — Да, — просияла Гермиона. Гарри откровенно поразился — на ее щеках был лихорадочный румянец, лоб был покрыт капельками пота, но каким-то образом после тяжелых изнурительных родов и галлонов выпитых зелий этой девушке все еще удавалось сиять. Вот что рождение ребенка делает с человеком. Вспышка острой застарелой боли пронзила его при мысли, что у него никогда не будет собственной семьи, но он старательно подавил ее. Сейчас было не время жалеть себя. Неожиданно по щекам Гермионы потекли слезы, но Гарри подозревал, что плакала она не из-за новорожденной малютки. Когда он подумал о Роне, который никогда не сможет увидеть свою дочь, — даже не узнает о ее существовании, — он тоже немного прослезился. — Жизнь несправедлива, — сказал он, конкретно ни к кому не обращаясь. Вскоре родители Гермионы вернулись с перерыва на чай, и остальные Уизли — или то, что от них осталось, — наконец-то подтянулись. — Чудесные десны, — заметил мистер Грейнджер, а его жена одобрительно кивнула. Решив, что теперь его черед взять передышку, а учитывая шум в палате, под завязку наполненной людьми, он сообразил, что сейчас самое подходящее для этого время. Гарри всех их очень любил, но комната была небольшой, а светлые стены почти ощутимо давили на плечи, так что он извинился и вышел. Пить и есть не хотелось, так что Гарри просто бездумно слонялся по коридорам. Он не обращал внимания на то, куда направляется, и совсем скоро Гарри осознал, что не имеет ни малейшего понятия, в какой части больницы он очутился. Крики и плач младенцев уже давно стихли, так что наверняка он был не в родильном отделении. Он огляделся в поисках таблички или какого-нибудь указателя и наткнулся на рукописную надпись на кусочке пергамента, прикрепленного к двери. Она гласила «Снейп С.». Вот теперь ему действительно стало интересно, в каком отделении он оказался. Что Снейп здесь забыл? С ним что-то случилось? Он знал, что во время финальной битвы профессор был проклят, — а кто не был? — но прошло уже девять месяцев. Гарри не помнил, чем именно его прокляли, но несомненно Снейп уже должен был исцелиться.

***

Как только голова Гарри показалась в камине подруги, он услышал звон колокольчиков, объявляющих о соединении, но все равно известил о себе. — Гермиона, ты дома? Это Гарри! Он уже было начал думать, что либо ее слопал бешеный домашний вредитель, либо ее действительно не было дома, как на колени перед ним приземлилась девушка с растрепанными волосами. — Гарри! А я все ждала, когда ты позвонишь. Давай, заходи, — выпалила она на одном дыхании. Через несколько секунд Гарри, неловко споткнувшись, вышел из камина и тут же был притянут в крепкие объятия. — Я тоже рад тебя видеть, — сдавленно произнес Гарри. Наконец, Гермиона отступила, скользнув ладонями ему на плечи. — Я очень рада, что ты заглянул. Но если я услышу от тебя хоть слово о режиме питания, технике пеленания или переезде к тебе, я тебя прокляну. Уяснил? Гарри усмехнулся. — Вполне. Я так понимаю, они от тебя ни на шаг не отходят? — О, ты даже не представляешь, — со стоном протянула Гермиона. — Мне кажется я скоро свихнусь от заботы мамы и Молли. Конечно, я ценю их помощь и, честно говоря, я бы не справилась без них, но они перегибают. — Ну, обещаю не кудахтать вокруг тебя как курица-наседка, ладно? Уверен, ты и так отлично справляешься, так что я даже спрашивать ничего не буду. Теперь, где там моя маленькая крестница? Можно мне взглянуть на нее? Обещаю не тискать ее… слишком много. Гермиона благодарно улыбнулась. — Она спит, но мы можем посмотреть на нее, — сказала она и, взяв его за руку, повела к детской. Комната была погружена в приятный полумрак, Гарри разглядел крошечную, завернутую в пурпурную пеленку малышку, спящую в кроватке. У нее были пушистые рыжие волосики, но не такие яркие как у ее отца. — Сладких снов, малютка Рози, — прошептал он, и они на цыпочках вышли из комнаты. Как только они вернулись в гостиную и расположились в креслах, Гарри сказал: — Такой она мне больше нравится. — Какой, спящей? Мне тоже. Гарри рассмеялся в ответ. — Нет, я имел в виду не красной, кричащей и покрытой пятнами. — Ах, ну и это тоже. Просто чудо как много может измениться за две недели. — Да. Так, рискну предположить, что ты уже по горло сыта разговорами о детях и всяких детских штуках, да? — Что случилось, Гарри? — Гермиона, как всегда, сразу все поняла и перешла к делу. — Веришь или нет, это насчет Снейпа. — Профессора Снейпа, — автоматически исправила она. — Вообще-то, он больше не профессор. После рождения Рози я слонялся по Святому Мунго и наткнулся на его палату. Он лежит там с финальной битвы. Ты знала, что его прокляли? — Мы все были прокляты как минимум пару раз, — сказала она, и Гарри надеялся, что в этот момент она не думала о Роне. Хотя, она выглядела вполне спокойной. — Я не знала, что все настолько серьезно. Как он? Ты с ним говорил? — В этом-то и дело… Я не смог с ним поговорить, потому что он в магической коме и находится в ней с самого поступления в Мунго. Судя по всему, кто-то проклял его, лишив языка. Никто из целителей не знал контрзаклятия, и он не мог сам питаться или хотя бы глотать, так что они погрузили его в кому, чтобы он причинял меньше неудобств. Он уронил голову на руки и продолжил: — Это было ужасно. Его губы были такими сухими, покрытыми трещинами и кровоточили, он сильно похудел, кожа была настолько серой и бледной, что мне казалось, она просвечивает. А запах! Наверняка они просто упекли его в палату девять месяцев назад и забыли о нем — не мыли, не меняли белье, они даже очищающие чары не накладывали! Целители так и не смогли внятно сказать мне, кто был его лечащим врачом — никто из них не хотел с ним связываться. Он поднял голову и взглянул на Гермиону, чувствуя жгущие глаза слезы. Она говорила мягко, осторожно подбирая слова: — Ты прав, Гарри, звучит ужасно. Ты имеешь полное право злиться и грустить. Но я думала… ну, ты никогда не… разве ты не ненавидишь его? — Я ненавидел. Раньше. Когда я увидел его имя на двери, я подумал: «отлично, он заслуживает того, что привело его сюда». Но потом я увидел его и больше не смог ненавидеть. Я словно впервые по-настоящему на него посмотрел и смог разглядеть хорошего человека, достойного. Я понял, как много он принес в жертву ради Ордена. И никто не заслуживает такого обращения… он меньше всего! Он гребаный герой, черт возьми! — Я согласна, Гарри, нет нужды говорить так громко, — сказала она, многозначительно смотря в сторону коридора, который вел к детской. — Вопрос в том, что ты собираешься делать дальше? — Что ж. Я изучил много книг на площади Гриммо. Я не смог найти контрзаклятие… я не смог даже найти само заклинание… но я нашел исцеляющие чары, которые позволят ему вырастить новый язык. — Это замечательно, Гарри! Гарри кивнул. — Да, но ему все еще предстоит долгое и трудное восстановление, я не могу оставить его там. Ты не видела его, Гермиона. Ему нельзя там оставаться. — Возможно, ты мог бы перевести его в другую больницу, — задумчиво сказал она. — Я не знаю. У тебя есть идеи? Он немного скривил лицо. — У меня есть гостевая комната. И Альфонсо может несколько недель работать полный день, пока я не смогу уделять больше времени магазину. Я изучил книги по целительству, думаю, я смогу помочь ему. Он приготовился к отповеди, которую ожидал услышать от Гермионы в ответ на свою нелепую идею. Складную речь о том, что это невозможно, о чем он только думал, что он не способен взять на себя такую ответственность. Так что он был по меньшей мере шокирован, когда Гермиона кивнула. — Да. Уверена, ты сможешь ему помочь. — Она на мгновение замолкла, затем вздохнула, как будто собиралась продолжить, и он подумал вот оно, сейчас она скажет «но». — Так, как дела в магазине? Он мог бы ее расцеловать.

***

Сознание вернулось к нему медленно и размыто, словно он дрейфовал в воде на глубине нескольких футов. Разум был затуманен, а тело, казалось, вообще не реагировало. В конце концов, он усилием заставил себя открыть глаза. Он отчаянным взглядом обвел комнату, которую совершенно не узнавал. Она не была похожа на камеру пыток, но в таких делах лучше не делать поспешных выводов. Он уже начал по-настоящему паниковать, когда чей-то голос прорвался сквозь его замутненное сознание. Он не смог произнести ни слова, лишь повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос. Владелец голоса сидел на кресле у его кровати, склонившись над книгой. Должно быть, он читал вслух. Его волосы выглядели знакомо, но лицо было скрыто. Он попытался открыть рот и спросить что-нибудь вроде «какого черта тут творится?» или «кто, во имя Мерлина, вы такой и почему я не могу пошевелиться?», но его рот, который почему-то казался чужим, отказывался сотрудничать и ему удалось издать лишь низкий стон. Голос затих, прекратив читать, и голова со знакомыми волосами поднялась, явив его взгляду знакомое лицо. Он невольно подумал, что такого ужасного он умудрился натворить, что заслужил эту пытку. И как именно звали этого придурка? — Вы очнулись! Северус захотел закатить глаза и язвительно прокомментировать констатацию очевидного, или, возможно, задать тысячу вопросов. Где я? Что случилось? Где моя палочка? Который час? Он снова попытался открыть рот, но из него не вылетело ни звука. — Вероятно, вам не стоит пытаться говорить. В любом случае, не получится. Я Гарри. Поттер. Вы ведь помните меня, правда? Разумеется, Гарри чертов Поттер. — Я знаю, что у вас много вопросов, так что я попытаюсь все рассказать, чтобы вам не пришлось спрашивать. Во-первых, здесь вы в безопасности. Знаю, это нелегко, но, пожалуйста, постарайтесь мне поверить. Я не причиню вам вреда. О, и вы в моей гостевой комнате. Она не особо шикарная, но все же лучше, чем… неважно. Эм, если хотите знать, сегодня семнадцатое марта 1999 года. Финальная битва была десять месяцев назад, кстати, мы победили. Волдеморт мертв. Северус пытался переварить полученную информацию — десять месяцев назад? Темный Лорд мертв? — возможно, это даже было правдой, но очевидно, было что-то еще. — По-видимому, вас прокляли во время битвы — ваш язык, если точнее. Каким-то образом вам удалось добраться до Святого Мунго… не то чтобы это сильно помогло. Они не знали, как вас вылечить. Они были лишь жалкими подобиями целителей. Мне жаль, что с вами так обращались, простите, что я не обнаружил вас раньше. Я нашел вас примерно месяц назад. Мне удалось отыскать нужное заклинание и создать вам новый язык, потом я переместил вас сюда. Некоторые части его рассказа имели смысл. Он помнил неизвестное проклятие, летящее в его сторону. Но как потеря языка связана с отсутствием воспоминаний о последних десяти месяцах? Что именно случилось в больнице Святого Мунго? Поттер снова начал говорить, практически бормоча себе под нос, и невольно ответил на его вопрос. — Они погрузили вас в магическую кому. Они заставили вас спать девять месяцев, только чтобы им не пришлось оказывать вам должный уход. Я не мог поверить, что они так с вами обращались… это было чудовищно. Как будто вы какое-то животное. Его голос был очень тихим, но в нем отчетливо слышалось возмущение. Северус не мог понять почему. Поттер поднял взгляд. — Но сейчас вы в безопасности, и я сделаю все возможное, чтобы вы полностью восстановились. Северус был в замешательстве, множество вопросов крутились в его голове, но слова отказывались складываться в предложения. Он был способен лишь прикрыть глаза и провалиться в сон.

***

Когда Снейп проснулся, Гарри снова читал ему вслух. Он смолк, как только заметил, что тот с выражением ужаса в глазах сканирует комнату взглядом, но затем Снейп успокоился, должно быть, вспомнив их разговор, и Гарри с облегчением выдохнул. — Добрый день, — сказал Гарри, стараясь звучать приветливо и дружелюбно, но не навязчиво. — Знаю, с вашего языка еще не спала опухоль и он, наверняка, кажется вам чужим, но я надеюсь, что скоро вы к нему привыкнете. Не могли бы вы сглотнуть для меня? Он опасался, что Снейп просто будет лежать на кровати и игнорировать его — разве Снейп хоть раз делал то, что хотел Гарри? — но ему было важно знать, способен ли тот управлять своим новым языком. Наконец, кадык Снейпа дернулся, и Гарри не услышал никакого кашля и не увидел на лице Снейпа видимых признаков неудобства или боли. — Замечательно. Знаете, вам почти год не удавалось это сделать. Хотите пить? Конечно, Снейп не мог ответить, но Гарри показалось, что он попытался поднять левую руку, чтобы взять стакан с водой из рук Гарри. Его взгляд однозначно говорил «да». — Наверное, вы еще не можете свободно двигаться. Мне жаль, но вы долго были в коме. Силы скоро к вам вернутся, но пока давайте я подержу стакан, хорошо? Он аккуратно приподнял голову Снейпа и поддержал ее правой рукой, левой поднеся стакан к его губам. Казалось, после того как Снейп осушил целый стакан, он словно посвежел, а его лицо приняло довольное выражение, однако Гарри просто мог принимать желаемое за действительное. — Лучше? Эм, вы голодны? Знаю, вы, наверняка, не можете жевать, но у вас прекрасно получается глотать, так что я могу принести вам что-нибудь размягчённое. Похоже, Снейпа заинтересовало это предложение, и Гарри настороженно следил за выражением его лица, пока называл все мягкие продукты, которые мог вспомнить: — Так, дайте-ка подумать, картофельное пюре, томатный суп, каша, желе, мороженое, овсянка, йогурт, и… это все, что приходит мне в голову. Давайте я вас посажу и принесу что-нибудь перекусить, ладно? Гарри сдвинулся к краю кровати и усадил Снейпа. Он не был способен сам держать туловище в вертикальном положении, так что Гарри прислонился к нему плечом и грудью, поддерживая, и торопливо подложил подушки к изголовью. Через пару мгновений Снейп устал сам держать голову и положил ее Гарри на плечо. Убедившись, что жалость не проскользнула в его глазах и изгибе губ, Гарри устроил Снейпа на подушки. Он решил проигнорировать смущение на лице Снейпа и покинул комнату. Через несколько минут он вернулся с подносом в руках. Одну тарелку он поставил на прикроватный столик, стараясь расположить ее так, чтобы Снейп не увидел содержимого, и отлевитировал поднос на ноги Снейпа. — Я принес чай и суп, — и целый ворох салфеток, добавил он мысленно. — Хотите начать с чая? Снейп уставился на чашку чая, как будто в ней заключалось решение всех его проблем, так что Гарри воспринял это за положительный ответ. Когда чашка наполовину опустела, он отставил ее на поднос и принялся за суп. Он поднес полную — но не слишком — ложку супа ко рту Снейпа. Когда Снейп попытался проглотить его, тоненькая струйка супа потекла по его подбородку. Он выглядел подавленным. — О, мне так жаль, — сказал Гарри, поспешно вытирая его лицо салфеткой. — Вы знаете, я такой растяпа… я пытаюсь, честно. — Он открыто посмотрел Снейпу в глаза в попытке убедить его в своей искренности. — Обещаю, я буду стараться лучше, но вам придется немного меня потерпеть, хорошо? Гарри успел уловить благодарность, промелькнувшую во взгляде Снейпа, и продолжил кормить его супом. Когда тарелка опустела и еще несколько салфеток были использованы и отброшены в сторону, он потянулся к тарелке на прикроватном столике и снял охлаждающие чары. — Мороженое? — Спросил он. — Оно ванильное, с шоколадной крошкой… как от такого отказаться, да? Глаза Снейпа были полны удивления, замешательства и волнения, наряду с изрядной долей подозрения, и, вот оно, снова благодарности. Удивительно, каким красноречивым было его лицо теперь, когда он не мог говорить. Или, может, Гарри просто начал обращать на него внимание.