давай просто помолчим

      Хёнджин просыпается от яркого солнца, которое слепит ему прямо в глаза через тонкую ткань штор. На часах пять утра, а в голове кавардак. Работа детективом оказалась не такой радостной, какой представлял её себе Хван. Вместо интересных преступлений, трупов, экспертиз и результатов вскрытий он вынужден копаться в куче бумаг, которые ему свалил Минхо как новенькому, ведь «пришёл сюда дела раскрывать? Тогда сначала разбери все эти бумаги и составь отчёт раскрываемости для Чана, а там посмотрим». Спасает только Чанбин, который нет-нет, да возьмёт себе часть огромной стопки бумаг, которая, кажется, высотой с Эйфелеву башню будет. Со говорит, что Минхо на самом деле не такой, что он добрый и весёлый, но, даже несмотря на огромное желание верить Чанбину, такое очень тяжело себе представить.       Заварив кружку кофе, да побольше, он идёт застилать кровать и умываться. Через час уже надо выходить на работу, где его ждёт очередная стопка бумаг. Улыбка на его лице появляется только благодаря Кками, который вертится у Хёнджина под ногами, весело виляя хвостом.       – Ну, ну, подожди, пока я умоюсь, и после этого мы обязательно погуляем. Хван садится на корточки и чешет собачку за ушком. На улице с каждым днём становится всё теплее и теплее, а работы у него появляется больше и больше. Хёнджин в очередной раз тяжело вздыхает. Даже сны с соулмейтом уже не помогают. Несмотря на то что они каждый раз просто лежат на диване старшего и смотрят в потолок, чужое дыхание и сердцебиение под боком всегда его успокаивали, но не теперь. Теперь Хвану хочется большего, но сделать первый шаг, он, разумеется, боится.       Зайдя в отделение, Хёнджин сразу же встречается со своим «боссом» – Бан Чаном. Как начальник он суровый, но на самом деле очень приятный в общении и заботливый к тому же. Чан уже несколько раз покупал Хвану кофе просто так, просто потому что тот рядом с ним в очереди стоял. Такое отношение к себе греет душу Хёнджина не меньше, чем тот самый купленный Баном кофе. И только дойдя до своего рабочего места, он понял, что сейчас ещё слишком рано, что никто никогда не приходит настолько рано, как Чан. А может он и не уходит никуда вовсе, и ночует здесь. Кто знает, Крис из тех людей, которые женаты на своей работе, так что будет не удивительно, если окажется, что, например, на этом самом диванчике сегодня час-два спал его начальник, ведь у того, по словам Чанбина, хроническая бессонница. Спустя минут десять-пятнадцать приходит Минхо, который здоровается с Хёнджином так, на отвали, и сразу же садится за работу. За пять минут до начала рабочего дня в отделение вбегает запыхавшийся Чанбин, который в очередной раз проспал и чуть не опоздал. Ли его за это, как всегда, отчитывает, но уже без особого энтузиазма, а потом и вовсе, не договорив предложение, разворачивается на стуле и возвращается к работе. Все трое сидят в одном общем кабинете, который, если честно, ничего интересного из себя не представляет – полки с папками, цветные корешки которых очень хочется расставить по цветам, но Минхо не разрешает, так как здесь царствует алфавитный порядок; три больших стола с компьютерами и стопками различных бумаг, которые скоро будут сниться Хёнджину вместо его соулмейта.       Очередной день в уже ставшей привычной за эти пять месяцев обстановке должен был пройти как обычно, но ключевое слово здесь – должен был. Через какое-то время к ним заходит Чан с немного обеспокоенным лицом, не предвещающим ничего хорошего.       – Собирайтесь. Ночью кто-то слишком перестарался, празднуя чью-то свадьбу.       Крис подносит ко лбу тыльную сторону ладони и вытирает выступивший то ли от неожиданности, то ли от стоявшей в кабинете жары пот.       – Неужели что-то случилось, ну наконец-то!              Чанбин с энтузиазмом подхватывает свою ветровку и направляется на выход.       – Хёнджин, ты тоже едешь с нами.       Этого Хван точно не ожидал, но перспектива остаться здесь наедине со стопками бумаг его не радует, так что второй раз просить его не надо – он уже собрался и стоял в дверном проёме, ожидая своих коллег.       – А что случилось то? – Минхо заинтересовано глянул на Чана, пока доставал из ящика своего стола блокнотик.       – Труп молодой девушки, судя по всему подружки невесты. Выпив бокал шампанского, она сначала потеряла сознание, а спустя несколько минут...       – Понятно, – как-то безнадёжно выдохнул Ли.       – Вот это, конечно, отметили, неплохо так, – послышались слова Чанбина из коридора. – Поторопитесь там!       Прошло полчаса, и четверо парней уже стоят в небольшом зале какого-то кафе, где уже давным-давно воцарилась удушающая тишина, лишь только вспышки фотоаппаратов и голоса журналистов снаружи нарушали этот умертвляющий в прямом смысле покой. Ближе к сцене, рядом со столиком молодожёнов, лежит тело молодой девушки, на вид лет 20-22. На ней платье горчичного цвета, а волосы завязаны в аккуратный, «парадный» пучок. Рядом с девушкой на полу ещё остались осколки от бокала и небольшая лужица шампанского, в которую попала часть её платья и пропиталась алкоголем насквозь. Также рядом лежал небольшой платочек голубого цвета. Минхо, надев перчатки, аккуратно поднимает его и кладёт в один из подготовленных заранее пакетиков.       – Кто она? – спросил Чан у подошедшего к ним полицейского, который приехал сюда ещё ночью по вызову.       – Её зовут Пак Ханыль, 21 год, студентка. На свадьбу была приглашена как подружка невесты. Говорят, что она уже несколько лет всегда носит с собой пузырёк с ядом.       – Зачем?       Чанбин нахмурился и задумчиво вгляделся в черты лица умершей.       – Чтобы покончить с собой тогда, когда она посчитает это нужным. Это мне рассказали её близкие подруги, которые также присутствовали на свадьбе, среди них и сама невеста.       Полицейский доложил всё, что ему самому уже было известно, поэтому Чан отпустил его, а сам пошёл осматривать зал.       – Хёнджин, иди с Минхо и допроси свидетелей. Они сидят в холле рядом с гардеробом. Только отойдите куда-нибудь подальше от журналистов. Что-то мне подсказывает, что это не может быть обычным самоубийством.       Ли кивнул, тихо сказал «конечно» и махнул Хвану рукой в сторону выхода из зала.       – Пошли давай.       Хёнджину всё это безумно нравится – наконец-то он действительно занят тем, ради чего шёл в полицейскую академию. Сам факт того, что пока неизвестно суицид это или же убийство, оживил его и привёл в чувство спустя довольно-таки долгое время.       В холле, как и сказал Крис, сидят гости, приглашённые на торжество, которое закончилось далеко не так радужно, как все ожидали. А за стеклянными дверями кафе стоят журналисты, каждый из которых пытается выудить хоть какую-то информацию от полицейских, сдерживающих эту толпу. Каждый, за исключением двух человек. Эти двое – молодые парни, которые на вид младше самого Хёнджина на год-два. Они спокойно переговаривались, а один из них изредка делал фотографии на свой небольшой беленький фотоаппарат. Почему они привлекли внимание Хвана? Да он и сам не знает. Возможно именно потому, что вели себя спокойно, не вызывающе, то есть не так, как обычно это делает жёлтая пресса, «желтушники», как прозвал их «ласково» Чанбин.       – Чего встал истуканом? Пошли давай.       Минхо одёргивает Хёнджина от рассматривания этих двоих и зовёт за собой первого свидетеля – бледного, не менее чем его новоиспечённая жена, жениха, который сидит с самого края и пытается успокоить и себя и девушку рядом.