Я расскажу создателю обо всех своих проблемах

      Заброшенная бензоколонка выглядела зловеще.       Удивительно, но электричество здесь еще было, пусть даже половина букв вывески не горела, а выбитые окна щерились тьмой. Похоже, и вывеска, и фонарь питались от какого-то стороннего генератора или станции.       Митчелл нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя под подошвами стоптанных кед не то камушки раскрошившегося асфальта, не то осколки битого стекла. Где-то что-то монотонно шумело, забытый истрепавшийся плакат покачивался на ветру.       Заправку забросили настолько давно, что даже запаха бензина не осталось. Только пыли и бетона от города, что топорщился вокруг, но так близко не подходил.       Скрипнула то ли отвалившаяся часть крыши на ветру, то ли задняя дверь. Митчелл вздрогнул, перехватил покрепче лямки матерчатого рюкзака и смело шагнул внутрь.       Теперь под подошвами точно поскрипывало стекло.       Люди внутри обнаружились почти сразу. Они сидели у огня, разведенного в консервной банке, и глянули на подростка едва ли с любопытством. Митчелл скользнул взглядом по их грязным лицам в бликах огня. Бродяги. Ладони тут же взмокли, но Митчелл упрямо сделал еще шаг вперед.       — Добрый вечер. Мне нужна помощь.       На него уставились четыре пары глаз. Угрозы в них не было, но и любопытства — всего лишь чуть больше, чем равнодушия.       Митчелл счел это за согласие и продолжил:       — Я ищу брата.       Один из бродяг пожал плечами и вернулся к созерцанию огня.       — Похож на меня, — почти отчаянно продолжил Митчелл. — Повыше. Постарше. Темноволосый. Он… прихрамывает на левую ногу и у него шрам на брови.       — Шрам? — оживился один из бродяг. — На левой брови, еще смешно ее рассекает?       Митчелл торопливо и с облегчением закивал. Это уже третье место, он и не рассчитывал на удачу! Перестал надеяться.       — Да он помер позавчера, — сказал бродяга. — Обкурился какой-то дряни. Его тело с утра забрали.       Митчеллу показалось, из него будто весь воздух выпустили.       — Как умер? Он не мог меня бросить.       Он сам не понял, что слова принадлежат ему. Замотал головой и начал пятиться назад, пока не наткнулся на старый проржавевший стол, с которого что-то грохнулось. Вздрогнув, Митчелл вылетел с заправки, правда, сил куда-то бежать у него не было. Он устало опустился прямо на асфальт, обхватил ноги и положил подбородок на колени, торчавшие сквозь дырки джинс.       Лео не мог умереть.       Да, от него ничего не было слышно неделями, именно поэтому Митчелл плюнул на все запреты родителей и пошел сам искать брата. Но не может ведь всё быть… вот так!       Митчелл уткнулся лицом в колени, зажмурившись, но так оказалось еще хуже. Ветерок обдувал разгоряченное тело, и ему казалось, мир вокруг кружится, а он бесконечно падает и падает вниз, и больше под кедами нет ни асфальта, ни крошева стекла, а только пустота без единой опоры, в которую он проваливается.       Митчелл сам не знал, сколько вот так просидел. Он поднял голову и рассматривал светлеющий горизонт, слышал постепенно просыпающийся город за чертой заправки. Скоро проснутся родители и обнаружат, что его нет. Стоит вернуться домой. Рассказать… рассказать о Лео. Если их это вообще еще волнует!       — Митч?       Он вскинул голову и в первый момент решил, что рехнулся. В голове точно помутилось, а может, это казалось, что бензином не пахнет, но он надышался. Потому что перед ним стоял Лео, живой и здоровый. Потрепанный, похудевший, но совершенно живой. Он вскинул брови в недоумении — в том числе левую, которую пересекал белесый шрам.       — Митч, ты что здесь делаешь?       Голос Лео казался хрипловатым, как будто он давно не говорил — или недавно проснулся. Но мертвым он явно не выглядел. Митчелл нетвердо поднялся на ноги, а потом резко обнял брата, ощущая вполне настоящее тепло.       Лео, кажется, в первый момент опешил, а потом рассмеялся и обнял в ответ, легонько похлопывая по спине.       — Эй, ты чего? Или… что-то случилось?       Последний вопрос был задан почти настороженно, и это прорвало плотину, сдерживавшую волнение Митчелла. Он отстранился, почти зло высказывая:       — Случилось! Мне сказали, что ты умер! Я искал тебя по всем окрестностям, в каждом долбаном притоне, среди бродяг. Описал тебя тут, а мне сказали, что ты умер!       — А имя мое называл?       — Н-н-нет… кажется, нет.       — А возраст?       — Старше меня.       — Митч, тут вчера и правда обкурился какой-то наркоман, у него еще шрам, как у меня. Только его звали Вилл и ему за сорок.       Митчелл почувствовал себя глупо. Похоже, он настолько готовился к худшему, что ему и в голову не пришло уточнить детали. Да он был уверен, что все должны знать его брата! И уж точно ни у кого нет такого же шрама!       Это было очень глупо, и Митчелл начал хихикать. Лео мягко прижал его к себе, спокойно позволяя пробиться росткам истерики и увянуть, пока тот спокойно гладил по спине.       — Я рад тебя видеть, — мягко сказал Лео. — Давай поговорим, но не здесь, а у меня.       — Ты живешь не тут?       — О боже, Митч, конечно, нет! Я не выдержу без нормального душа каждый день. Ну, хотя бы через день. Я снял квартирку тут, неподалеку. Не роскошная, конечно, но приличная. Рядом кафе с неплохими завтраками, идем.       Митчелл вздохнул, беря себя в руки. Отстранившись, кивнул:       — Родители говорят, ты наркоман.       — Конечно! — хохотнул Лео. — Я писатель, это еще хуже.       — Они говорят много гадостей… и не хотят, чтобы я с тобой общался.       — Тебе почти восемнадцать. Сам можешь решать. Мне жаль, что наши с родителями разногласия повлияли на тебя.       Митчелл пожал плечами. Он прекрасно понимал, почему Лео с родителями не ладил. По правде говоря, самому Митчеллу тоже всё сложнее было с ними уживаться. С молитвами он готов смириться, но чем дальше, тем меньше они ему вообще позволяли, и Митчелл ощущал, что постоянно задыхается.       — Я тебе писал, — сказал Лео. — И звонил. Но ты не отвечал. Я подумал… ну… может, тебе не до того или ты стал думать, как родители. Что я хуже наркомана, трачу жизнь на дурацкие истории.       — Никогда! Они телефон отобрали, а компьютер только для учебы. Я его неделю не видел.       — Это за какие провинности?       — Не такие хорошие оценки… и в церковь идти отказался. А еще в колледж поступил.       — Это же прекрасно, Митч!       — Угу, только медицина тоже не богоугодна.       Лео хлопнул брата по плечу и повел в сторону просыпающегося города:       — Можешь пожить у меня до конца года. Тебе же на днях восемнадцать, значит, они не смогут настоять.       — Спасибо, Лео… но я искал тебя, потому что волновался. Оно хоть стоило того?       — Жить с бродягами? О да! Хотя никому не посоветую такое погружение. Но я уже показал черновик рукописи редактору, он в восторге. Заплатил задаток, так что отпразднуем твой День рождения. Ох… и я бы ванну принял, а не только душ.