Я расскажу создателю обо всех своих проблемах

      В это время года в Сайгоне душно и влажно. Бланш лениво обмахивается веером, чувствуя, как батистовая рубашка прилипает к спине. Как сказала бы мать, юной благородной барышне не пристало потеть, но Бланш видела, что мать сама обливалась потом.       Если бы остались в родной Франции, сейчас наслаждались пирожными и лёгким летним бризом. А вместо этого пришлось ехать в колонию вместе с работой отца и теперь вдыхать жаркий распаренный воздух, от которого не скрывают кружевные зонтики.       Бланш ещё раз косится на мать, но та, кажется, задремала в плетёном кресле. Их дом скрыт от улицы садом, но деревья не приносят прохлады, а привезённые из Франции цветы стремительно чахнут. Бланш полагает, глупо пытаться на чужой земле привить собственные правила.       Девушка тихо покидает крыльцо. Бросает служанке:       — Если мать будет спрашивать, скажи, я прилегла в своей комнате.       Служанка местная и посвящена в тайны молодой госпожи. На её смуглом лице сверкает улыбка, а в узких глазах мелькает озорство:       — Я не выдам вас.       Бланш оставляет вычурный зонтик и надевает шляпку, которая скрывает её не только от солнца, но и от любопытных глаз. Её платье достаточно простое, чтобы она сошла за францеженку в колонии, но не слишком богатую девушку.       Бланш выныривает через чёрный ход и погружается во влажный тропический Сайгон.       Она не знает местную речь, которая звучит тут и там, а чем дальше от дома, тем меньше французских слов слышит. Бланш это не очень волнует, она знает, куда идёт.       Воздух такой густой, кажется, он с трудом проходит в лёгкие. Стискивает в объятиях так плотно, что можно подпрыгнуть и наверняка зависнешь.       Бланш останавливается перед неказистым домом на окраине города. Рядом со входной дверью висит обычное зеркальце, которое должно отпугивать драконов. Открывает маленькая щуплая вьетнамка. Она складывает руки и кланяется в приветствии, Бланш отвечает тем же. Женщина на ходу собирает волосы, проводя гостью на кухню. Тут тесно, к духоте прибавляется аромат варящегося на плите супа. Бланш не останавливается и следует за хозяйкой во двор.       Она до сих пор не знает имени этой вьетнамки, она нашла её через знакомых служанок. Сказали, она может дать Бланш то, что она ищет. В Сайгоне не принято так просто называть имена, а Бланш и не спрашивает.       За домом начинаются джунгли. Бланш всегда кажется, что это стена зелени, хотя она знает, что это её европейский взгляд. Из-под ног выпрыгивает курица и стремится как можно быстрее поковылять восвояси.       Ей не нравится колдовство.       Веьтнамка выпрямляется и начинает свистеть. По местным поверьям, если делать это ночью, то обязательно приползут змеи. Когда Бланш впервые услышала об этом, она оживилась: а днём? Так она в итоге и оказалась здесь.       Маленькая смуглая женщина умеет призывать змей.       Свист долгий, протяжный. Затихает и снова возрождается. Пока меж мясистых листьев не начинают мелькать гибкие тела. Они блестяще чёрные, вёрткие. Вьетнамка замолкает, наклоняется и ловит пару змей. Они извиваются в её руках. Бланш смотрит с восторгом, но сама трогать не спешит. Она знает, что женщина подходит к своему таланту практично: из змей она варит вкусный суп.       Бланш пытается понять, что особенного в этих существах.       Потому что самое её яркое воспоминание детства — предсказание цыганки на ярмарке. «Будешь змеиной женой». Никогда в жизни Бланш не сомневалась, что это не о характере избранника, а о чём-то другом, более глубоком.       Она любуется змеями и в очередной раз их не понимает. Разгадка не становится ближе.       Бланш прогуливается по Сайгону, в котором к вечеру хотя бы есть чем дышать. Возвращается позже обычного, прямо к ужину и с удивлением видит у дома чужую машину.       Мать встречает её в дверях.       — Наконец-то! Потом поговорим, моя дорогая, где ты пропадала. А пока приведи себя в порядок. У нас гости.       — Кто?       — Чжань Шан. Его отец владеет большим бизнесом в Китае, а его сын ведёт дела здесь. Он молод и хорош собой.       Бланш едва ли не закатывает глаза. Мать пока не настаивает на браке, но её предложения «обратить внимание» становятся всё навязчивее. Бланш не особо интересуют китайцы, особенно те, у которых дела с отцом. Она всего лишь должна стать украшением ужина, и это раздражает.       — Что за бизнес? — спрашивает она, хотя ответ её не очень интересует.       — О, так необычно… они покупают змей у фермеров и продают их для лекарств и в рестораны.       Бланш замирает. А потом с недоверием качает головой:       — Сейчас переоденусь и спущусь!