Я расскажу создателю обо всех своих проблемах

      Я потёр переносицу, чувствуя, что глаза устали смотреть на буквы. Потянулся, и затёкшая спина отозвалась болью. Глянул на часы и прибавил света лампы.       Что и говорить, редактировать рукопись известного писателя пусть и доходно, но очень уж муторно. Если бы Дэвид Крэйн писал понятнее или как все нормальные люди пользовался компьютером! Но тогда, конечно же, он потерял бы большую часть своего очарования.       Хотя на продажах лучше всего сказалась, конечно же, смерть.       Я не относил себя к фанатам Крэйна, хотя читал пару его вещей. Не мой жанр, я обычно предпочитал триллеры да чтоб маньяки покровавее. Но даже я не мог отрицать, что было в романах Крэйна что-то… притягивающее. Он никогда не описывал ужасы, на его страницах едва ли пролилась капля крови. Но при этом после чтения ещё пару дней хотелось спать со светом и прислушиваться к шорохам в квартире.       Ужас Крэйна шёл будто бы не снаружи, от каких-то внешних монстров, а изнутри, рождался в собственной черепной коробке и уже оттуда распространялся вокруг.       Он оказал огромное влияние на жанр, я уважал его и даже немного пожалел, когда увидел в интернете сообщение о смерти.       Хотя порадовался за Сэма, нашего главного редактора. Все права на произведения Крэйна принадлежали ему, а смерть автора точно всколыхнёт интерес.       Сэм позвонил мне через пару дней. Заговорщицки сообщил, что есть работа, и мне стоит притащить свою задницу в издательство как можно скорее.       Оказалось, нашли последнюю рукопись Крэйна. Неопубликованный роман! Его обычный редактор не так давно бросил всё и уехал медитировать куда-то в Гималаи, поэтому Сэм предложил работу мне. Пусть обычно я сотрудничал с другими авторами, а Сэм посмеивался, что я слишком впечатлителен для Крэйна, но я самый опытный редактор издательства.       А редактировать было что.       Нет, Крэйн писал очень уверенно и грамотно, но вот почерк оставлял желать лучшего, а порой создавалось впечатление, будто сознание у него путалось, он переходил с третьего лица на первое, буквы становились почти нечитаемы. Содержание приходилось буквально распутывать и внятно формулировать.       Я не мог понять, у самого Крэйна были проблемы или это такая художественная задумка? Из того, что я о нём знал, допускал оба варианта. Но я никогда не встречал его в жизни и не знал, была ли экстравагантность частью образа или его самого.       В повествовании главный герой находил древнюю книгу — она попала к нему случайно, он коллекционировал антиквариат. Он расшифровывал текст на староанглийском и постепенно тот начинал завладевать им, чтобы разбудить каких-то древних монстров.       Конечно, я вспомнил Лавкрафта и понятливо хмыкнул. Крэйн никогда не отличался оригинальностью, но писал гораздо лучше и умел подать так, что от истории невозможно оторваться.       Я попытался сосредоточиться и пробежал по последнему куску ещё раз. Герой совершенно слетал с катушек, не отличал реальность от галлюцинаций. Врач, к которому он сходил, прописал таблетки, но те не помогали. Стены оплывали, «будто куски воска, вытопленного из трупов», и нашёптывали, что древним богам нужны жертвы.       Я считал сравнения и саму фабулу очень пафосной. Но пока редактура такой рукописи принесёт гонорар за пару месяцев и сделает моё имя известным в определённых кругах, я держал свои мысли при себе.       Но стало очень интересно поговорить с главредом. Он же сказал звонить, если что.       — Привет, Сэм. Слушай, а этот Крэйн и по жизни был таким экстравагантным?       — Ха! Он даже летом ходил в чёрном плаще. Однажды попросил встретиться с ним в издательстве в шесть утра, потому что это наилучший час, как сказали ему духи.       — Боже! Ты раньше восьми не встаёшь.       — Ну, он тогда передал законченный «Поезд в Долину мёртвых», и Дэнни проспорил мне штуку баксов. Утверждал, что не сможет Крэйн выдать четвёртый бестселлер подряд. Ха! Так что мне было насрать, чего он там хочет, пока мужик несёт золотые яйца.       — Как практично.       — Я бизнесмен, а не творец. Моё дело продать.       — Ясно, ясно. Кстати, этот Крэйн вроде книги старые собирал?       — О да, спускал на них все гонорары.       — Шикарно, тогда сможешь продать новую книгу как автобиографичную. Тут замес со старой книгой.       — Вот это радуешь! Герой в конце тоже себе вены вскрыл?       — Не знаю, я иду постепенно.       — Ну так поторопись.       Хотя разговор с Сэмом, как и всегда, прошёл в непринуждённой манере, мне стало неловко. Как будто мы глумимся над чем-то, что было важно для Дэвида Крэйна. Да и шутки про смерть… я ничего не имел против чёрного юмора, но стало не по себе, когда я подумал, что расшифровываю рукопись уже мёртвого человека.       Чёртов гений! Я даже к нормальной редактуре не приступил, так, расшифровываю, а спать буду явно с включённым светом.       Я сделал себе кофе и решил, что закончу этой же ночью, чтобы отослать Сэму сырой черновик. Пусть порадуется. Но чем ближе я продвигался к концу рукописи, тем мрачнее становилось содержание.       «Имеющие глаза, да увидят, имеющие уши, да услышат. Древним богам нужны глашатаи, в чьи сны они вторгаются, чьими устами говорят и несут весть о своём возвращении по миру. Но для того чтобы порвать оковы, нужна кровь. Реки крови добровольных жертв.       Каждый бог требует агнцов для заклания.       Я слишком поздно это понял. Мой мир рассыпался, я зажат в их тисках. Когда я допишу эти строки, присоединю свою жертвенную кровь к дороге, по которой в наш мир проскользнут Древние боги. И мои слова станут кругами на воде, достигнут тех, кто может их услышать.       Прочтите это и присоединитесь к армии жертв, чьи души будут вечно носиться вокруг когтей древних богов.       Слышите их скрежет?»       Я торопливо сохранил файл и отправил Сэму. Выдохнул и откинулся на стуле. Завтра позвоню и обсужу, может, концовку стоит сделать более внятной? А то читатели не поймут, что герой тоже решил стать добровольной жертвой и самоубиться. Но Сэм, конечно, оценит такое изящное завершение, которое должно заставить читателя подумать, будто он держит ту самую книгу и теперь, если достаточно восприимчив, тоже сможет стать частью «кровавой дороги».       Бррр, мракота.       Уж лучше триллеры с маньяками.       Я потянулся и пошёл в душ, чтобы смыть с себя липкую душность Крэйна и пойти заслуженно поспать. Включив воду, краем глаза заметил, как будто стены действительно текут, и повернул голову, усмехаясь собственной усталости.       Стена и правда текла. С воском я бы не сравнил, сто лет свечи не жёг, больше напоминало исчезающие акварельные краски.       Я моргнул раз, другой, наваждение не исчезло. Хуже того, я будто услышал далёкий шёпот, где-то на границе слышимости. Каким-то образом понял, что он будет только нарастать, и останется лишь один способ прекратить — сдаться.       Я понёсся к телефону и торопливо набрал Сэма, сбивчиво произнося с трубку:       — Нельзя это публиковать, ни в коем случае нельзя!       — Чёрта с два, — довольно сказал Сэм. — Я просматриваю и, знаешь, Крэйн переплюнул сам себя. Если и тебя пробрало, то отлично.       — Я отказываюсь! Я не буду! Я сожгу!       — Да ради бога. У меня есть сырой вариант, найду другого редактора. Гонорар свой получишь. Поговорим утром, на свежую голову.       Я слушал гудки в трубке и стоял, смотря на последние абзацы в файле. Курсор мигал после вопросительного знака.       «Слышите их скрежет?»       Клац-клац-клац.