Я расскажу создателю обо всех своих проблемах

      Волны накатывали на берег, лизали гальку и отступали. Они почти касались носков ботинок Веры. Она наблюдала за волнами долго, пока холодный ветер не заставил дрожать даже в теплом пальто и едва не сдернул шарф. Тогда Вера плотнее закутала его вокруг шеи, развернулась и начала путь на кладбище.       Она не представляла, кто мог решиться устроить его в подобном месте: точно на берегу, прямо перед обрывом в море. Снизу, оттуда, где стояла Вера, даже не понять, что там. Она начала долгий подъем по каменным ступенькам, уже обкатанным ветром и во многом сбитым.       Промозглый ветер дул в спину, будто подгонял.       Поднявшись, Вера не сразу пошла к кладбищу. Обернулась, посмотрела на спокойное северное море, достала фотоаппарат и сделала несколько кадров.       Кладбище расположилось за невысоким каменным забором, тоже тронутым временем. В гостинице, где она остановилась, Вера поспрашивала. Многие местные сетовали, что место постепенно разрушается, но сама Вера находила что-то очаровательное в подобных знаках времени: трещины на камне, рассохшаяся деревянная лавочка у ворот, легкий оттенок небрежности, который свойственен только старым местам. Тем, где живут настоящие истории.       В гостинице ей сказали, лучше бы приехать летом: теплее, а на кладбище красивые заросли. Вера не стала спорить, но на ее взгляд, зелень только скроет строгую и суровую красоту места смерти.       Могилы тут были старыми, хоронить перестали почти сотню лет назад. Но за кладбищем ухаживали. Покосившаяся часовенка у ворот тоже работала.       Вера прошла мимо нее и углубилась в извилистые протоптанные дорожки между могилами. Некоторые она фотографировала, другие просто рассматривала. Посетителей в это время почти не было, а те, что были, к ней не подходили. Вера знала, что выглядит неприветливо: не пыталась улыбаться, чуть хмурилась и казалась погруженной в себя. С такой не заведешь непринужденный разговор.       Наконец, Вера подошла к могиле, которая и была причиной ее визита.       На высоком надгробии, покрытом стихами, стояла высокая каменная фигура ангела, наклонившаяся к обрыву.       По легенде, однажды моряки вышли на ловлю рыбы, а когда возвращались, налетел ужасный шторм. Они уже видели берег, но не могли до него добраться, как бы ни пытались. Буря разметала их суденышко, и рыбаки тонули в холодной воде.       Среди них был отец восьмилетней Кристины. Она тайком выбралась из дома и побежала на берег, чтобы встретить отца — и чтобы он мог увидеть и услышать ее, приплыть к ней.       Тот моряк оказался единственным выжившим. Кристину же забрала буря.       На ее могиле поставили каменного ангела в виде ребенка, говорят, что с тех пор ни один моряк не погиб в местных водах. Зато многие рассказывают, как видели маленькую фигурку девочки на обрыве, будто бы она так и осталась здесь.       Вера сняла перчатку и коснулась шероховатого могильного камня. Фотографировать не стала. Вместо этого повернулась к утесу и достала из сумки небольшую урну. Самую обычную, без украшений и надписей.       Последнее пристанище ее маленькой дочери, хрупкой, болезненной и однажды всё-таки не смогшей сделать новый хриплый вдох.       Со дня ее смерти Вера видела сны. Сначала они дарили успокоение, потом приносили боль, но теперь, год спустя, Вера наконец-то могла примириться с потерей.       В последних снах дочь настойчиво просила отпустить ее — но только там, где у нее будет подруга.       Открыв урну, Вера решительно высыпала пепел, и северный ветер тут же подхватил его, закружил над обрывом и унес к морю.       Вера постояла еще немного, сама не зная, чего ожидая. Потом развернулась и пошла с кладбища. В гостиницу возвращаться не хотелось, поэтому Вера снова двинулась к дорожке к морю. Движения волн всегда успокаивали.       В какой-то момент она повернулась и посмотрела на утес. Довольно далеко, но Вера увидела фигурки двух девочек. Они держались за руки и одна, будто на прощание, помахала ей рукой.