Плечом к плечу в любую даль

«То, чему суждено произойти, произойдёт; вы можете избежать этого сейчас, но вы не можете избегать этого всю свою жизнь» Новелла «Легенда о Фэй», Том 1, глава 5.2

      О дальних странах, огромных морях, диковинных зверях он довольно часто слышал от отца. Тот, нелюдимый и предпочитающий компании сына бутылку, напившись, любил рассказывать ему истории о мире. Однако стоило Тан Саню спросить о чём-то более близком — матери или же их жизни, как отец замолкал. Со временем Тан Сань перестал спрашивать, радуясь уже тому, что в этом мире у него есть отец.       И пусть бы он обращался с ним не слишком ласково, но Тан Сань не испытывал никакого негодования. В своей прошлой жизни он был сиротой. Здесь же Тан Сань впервые понял, что такое семья, и уже одно это заставляло его чувствовать себя удовлетворенным. К году он выучил язык своего нового мира и научился заново ходить и держать в руке ложку, а к четырем пришлось постигать нелёгкую науку приготовления пищи. К своим шести он уже мог держать в руках малый молот и профессионально раздувать мехи в кузнице.       Но ему откровенно сложно давалась практика небесных умений. То, чему учил отец, выходило, пусть и не с первого раза. Отец даже помог ему открыть свой дух, стоило лишь Тан Саню исполниться шесть лет. Единственным условием было не показывать его никому, но он и сам не спешил выдавать информацию чужакам. Выполняемые же техники клана Тан работали по-прежнему, но уровень силы был не столь высок — как будто кто-то уронил на ручей камень, и теперь поток еле струился.       Вздохнув, Тан Сань поднялся на ноги. Ручей рядом успокаивающе журчал, и он потёр руки друг о дружку, стараясь согреться, и даже сделал пару шагов в сторону тропы, как на другой стороне затрещали ветви и рядом с ним, пробороздив землю, рухнул человек в тёмном одеянии. Тан Сань настороженно замер, оглядываясь, но вокруг по прежнему царила безмятежность. Человек на земле не подавал признаков жизни, и, поколебавшись пару мгновений, Тан Сань подскочил к нему, торопливо оглядывая. На то, чтобы осмотреть раны, ушло несколько минут, и, увлечённый, он не сразу заметил наступившую тишину.       — Беги, — от удара в грудь Тан Сань пошатнулся, чуть не упав на спину, а незнакомец от резкого движения закашлялся кровью, сворачиваясь на земле. — Беги, глупый…       И тогда Тан Сань услышал тихое шипение.       Медленно подняв голову, он замер, изумлённо глядя в глаза крупной змеи, нависшей над ними. Смертоносно красивое гибкое тело извивалось, завораживающе качаясь, а сама змея словно выбирала, кого же выбрать ей сегодня на обед. Впрочем, её спокойствие казалось обманчивым: судя по многочисленным кровавым бороздам на её теле и разрубленному носу, ей тоже досталось немало.       В следующий момент она сделала выбор, и Тан Сань с громким вскриком отпрыгнул назад. В место, где он только что стоял, с силой врезалась морда змеи, и она, ещё более разозлённая, совершила повторный выпад. А Тан Сань вдруг вспомнил пьяные слова отца.       «Например, тело Дурманящей змеи растёт примерно по сантиметру в год, представь, какой она будет, когда ей перевалит за тысячу, за десять. Духовные звери удивительно красивы…»       Тряхнув головой, чтоб выбросить из головы глупые бредни, Тан Сань сделал очередной кульбит по поляне, и встретил морду змеи кулаком. Техника Нефритовой руки, пусть бы и не подкреплённая достаточной силой, сработала: голова змеи с тихим шелестом отлетела назад, и Тан Сань подбежал к пытающемуся подняться страннику. Выхватив из ножен с пояса у того короткий меч, он кинул в змею камнем, и бросился от неё в лес.       Оставить мужчину на растерзание этому зверю не казалось Тан Саню правильным, но и победить такую тварь было сложным делом, тем более — на глазах незнакомца. К тому же, Тан Сань прекрасно помнил первое правило клана Тан: «Никогда не позволяйте человеку, которому вы не можете полностью доверять, знать, сколько силы вы действительно имеете».       Носясь сквозь лес и периодически пользуясь то техникой призрачной тени, то техникой демонических глаз, он то и дело уворачивался от атак разъярённого чудовища, и понимал, что долго ему так не продержаться. Змея уже не раз цепляла его хвостом и телом, вспарывая пластинами тонкую кожу и ударяя его о деревья. Выгадав момент, он рухнул на землю, прокатываясь под бревном, и взвился в воздух. Змея скользила под деревом, и Тан Саню казалось, что время замедлило свой бег: вот она широко распахивает свою пасть, сверкая длинными клыками с ядом, вот она тянется ей к нему, а вот он сам вгоняет ей в пасть клинок, блокируя её.       На землю они рухнули одновременно, и Тан Сань торопливо откатился в сторону. Змея дёргалась, извиваясь всем телом, шипела, орошая землю под собой каплями слюны, но вскоре затихла. Тан Сань поднялся с земли, отряхнулся и подошёл ближе. Сердце продолжало трепыхаться в горле, когда он увидел вдруг тонкий, призрачный круг, проявляющийся над телом зверя.       — И что это? — Тихо прошептал он себе под нос, просто чтобы услышать что-то, кроме своего тяжёлого дыхания и тихой переклички птиц. Протянув всё ещё подрагивающую руку, он аккуратно прикоснулся к кольцу и вскрикнул, ощутив, как тёплая волна силы ринулась в его тело. Она была немного горьковатой, жгучей, жгла меридианы огнём, и в то же время ощущалась невероятно правильно. Тан Сань прикрыл глаза, чувствуя, как постепенно с него будто падают оковы, не позволяющие переступить первый уровень силы. Когда энергия впиталась полностью, он приоткрыл глаза, и, покачнувшись, осел на месте. Сила внутри бурлила и пенилась, стремясь вырваться, и он сел в позу лотоса, погружаясь в медитацию.       Распределение силы по внутренним каналам заняло, по ощущениям Тан Саня, несколько часов — когда он поднялся, разминая ноги, солнце уже клонилось к закату. И только сейчас, бросив взгляд по сторонам, он осознал, что тела змеи нет, а на земле валяется лишь перепачканный в земле клинок. Нахмурившись, Тан Сань подобрал чужое оружие и обошёл небольшую прогалину, где они устроили бой, по периметру, но не было и следа движения. Демонический взор также не принёс результатов, и он, пожав плечами и решив, что пропажа туши сейчас — не самое важное, осторожно направился по следам назад. Откровенно говоря, он ожидал, что человек тоже исчез, но чуда не произошло: тело в чёрном всё так же лежало на земле.       — Где ты был?       — Отец, ты не поверишь, что только что произошло! — Тан Сань взмахнул руками, усаживаясь на край лавки в большой комнатке их неказистого домика, что служила им и гостевой, и кухней. — Я, как обычно, гулял у реки, собирая травы, и тут из кустов выпал дяденька! Я хотел ему помочь, но на нас напала змея…       Чем дальше он рассказывал, тем сильнее хмурился Тан Хао, и тем тише становился голос Тан Саня.       — Она набросилась на нас, но дядя потерял сознание, и я схватил его меч. И тогда…       — Ты убил змею? — Обреченно как-то спросил отец, и Тан Сань, зажмурившись, решительно кивнул. — И?..       — Она была странной, отец. Помнишь, как те, о которых ты рассказывал! — Тан Сань воодушевлённо приподнялся, вновь распахивая глаза, сейчас, после приключения, ярко сияющие. — И… И… потом над ней появился круг.       От внимательного взгляда Тан Саня не укрылось, как Тан Хао на мгновение прикрыл глаза, словно стараясь сдержаться:       — Покажи свой дух, — попросил он.       Тан Сань удивлённо хлопнул глазами — с того раза, когда отец пробудил его дух, он больше не заговаривал о нём. Но мальчик послушно кивнул и, встав со скамьи, вытянул вперёд правую руку, сосредотачиваясь. С каждым призывом это выходило всё легче, и уже спустя несколько мгновений на его руке красиво проросла голубая серебристая трава.       Вот только теперь, вместе с ней, появилось ощущение чего-то…       — Сосредоточься и позови тот круг, — слегка нахмурился Тан Хао, и Тан Сань послушно прикрыл глаза, вызывая образ круга, и лишь услышав выдох отца, широко распахнул их.       — Это!.. — Восклицание замерло на губах, когда отец, нахмурившись, покачал головой.       — Это одно из колец силы. Жёлтое… надо же, — судя по его виду, он хотел добавить ещё что-то, но мотнул головой и прикрыл глаза.       — Я ещё могу… — несмело начал Тан Сань.       — Что?       — Вот.       Тан Сань напрягся, представляя, и в следующее мгновение плеть из переплетённой лозы обвилась вокруг ножки стола. Но он не рассчитал сил, ножка подломилась от удара, а плеть рассеялась.       — Ты… — Тан Сань вжал голову в плечи, переводя виноватый взгляд на отца, но тот, не обращая внимания на это, сделал широкий шаг вперёд, вцепляясь в плечо сына: — Ты говорил с тем человеком?       — Да… но, отец, я не мог оставить его умирать! Он оказался отравлен ядом, и я нашёл необходимые травы, как ты учил, а затем… я отвёл его на постоялый двор в деревне, он сказал, что скоро уйдёт, — с каждым словом Тан Сань говорил всё быстрее, видя недовольство отца. — И он сказал, что это специальные животные, которые дают дополнительный ранг силы. Сказал, что мой случай подтверждает…       — Что ты ему рассказал? — Пальцы на плече сжались до боли.       — Н-ничего, он понял, что я убил змею, и спросил, какой у меня дух. После сказал, что это подтверждает его теорию, и что я могу развить свой боевой дух, и показал, как…       — Собирайся. Мы уезжаем.       — Что? Но, отец…       — Собирайся, Тан Сань. Рядом с горами стало слишком опасно.       Тан Хао резко развернулся и вышел из дома.       Они выехали из деревни тем же вечером. Тан Хао погрузил с собой на телегу самое важное, пересадил в единственный красивый горшок серебристое растение — голубую серебристую траву, такую же, как дух Тан Саня.       — Куда мы, отец?       Тан Сань устроился в углу телеги — в доме, в котором он провёл своё детство, оказалось не так уж много личных вещей. Узелок сменной одежды, деревянный гребень да приятные сердцу мелочи — вот и всё, а у отца и того меньше — одежда да инструменты кузнеца. Когда Тан Сань уже перестал ждать ответа, Тан Хао резко развернулся на своём облучке.       — Сейчас мы отправимся на Юг. В народе говорят, что жизнь спокойнее там. Много слухам веры давать не следует, но и дыма без огня не бывает. Лучше всего остановиться неподалёку от 48 крепостей, их земли управляются стабильно и справедливо. Запомни, если тебе некуда будет идти, 48 крепостей — место, в котором примут достойного человека.       — Тогда почему мы сейчас не туда, отец? — Немного нахмурился от такого объяснения Тан Сань. Отец бросил на него сложночитаемый взгляд и поджал губы.       — Нечего нам делать под каблуком у высоких господ, это вариант на крайний случай, Тан Сань. Мы способны прокормить и защитить себя сами. Возьмём кузницу, я обучу тебя приёмам ковки.       — Отец, а можно мне учиться владеть мечом? — Тан Сань напряжённо замер, сложив руки на коленях. Отец легонько дёрнул поводья, заставляя всё сбавляющую шаг лошадку прибавить ход и задумчиво на него посмотрел.       — Ты хочешь стать мастером боя?       Тан Сань активно закивал, и Тан Хао прикрыл глаза, на его лице читалась разноречивая гамма эмоций: от разочарования до удовлетворения. Наконец он решительно кивнул, вновь отворачиваясь к дороге.       — То, чему суждено произойти, произойдёт; вы можете избежать этого сейчас, но вы не можете избегать этого всю свою жизнь… — Пробормотал он тихо и еле слышно усмехнулся: — Мы найдём тебе мастера меча, сын. Только запомни: сильный не тот, кто может убить десять человек, а кто может их спасти. Сильный защищает слабого. И не рассказывай никому о своих боевых духах, даже тем, кто о них слышал…       Он обернулся через плечо и твёрдо добавил:       — И помни: всегда защищай голубую серебристую траву в правой руке тем молотом, что держишь в левой.       — Я запомню, отец, — поклонился Тан Сань.       Через год он стал учеником мастера боевых искусств в городе Хуажун. А ещё через полгода его отец, передав ему основы своего мастерства, ушёл.