Калейдоскоп

      Терпение.       Это человеческое качество приписывают к одной из семи "Добродетелей".       Спокойное перенесение боли, беды, скорби и несчастья в собственной жизни.       Многие люди долгое время переживающие тягости и страдания, часто приписывающие себе это качество, в надежде на благодать свыше, на самом деле проявляют лишь Терпимость. Они сознательно принимают решение не делать и не совершать поступков, идущих против своих бед, воспринимая их как Неизбежное зло, с которым невозможно справиться. Они не понимают, что этим самым решением, они и усиливают это самое Неизбежное Зло.       Подкармливают его. Дают силы расти и приобретать ещё больше власти.       Мать, которая проявляет терпимость по отношению к своему пьяному мужу, потому что в ней все ещё живёт вера, что когда-нибудь он исправится и станет прежним: ответственным и порядочным человеком из воспоминаний её молодости. Она уверена, что, когда он вновь встанет на ноги все станет по-прежнему.       Но что делать ребёнку, который из-за её слабости противостоять собственным трудностям вынужден скитаться по улицам до поздней ночи, когда человека, которого по общественным нормам он вынужден называть своим отцом, просто вырубает от переизбытка алкоголя в крови, чтобы не попадать под его горячую руку?       Как поступить подростку на грани депрессии, на которого давят родители, ожидая от него высоких результатов в учёбе, вкладывая в него Свои желания и Их нереализованные цели, когда сама его душа и суть лежит к совершенно иному?       Как он может противостоять тем, от кого зависит?       Как ему бороться за то, что нравится?       Терпение - это добродетель. Это человеческие убеждения, которые помогают становиться сильнее и спокойно воспринимать тягости жизни, чтобы после возвысится над ними и быть непоколебимым перед тем самым Неизбежным Злом.       Терпимость же - цепи, которыми сам себя опутывает человек, создавая вокруг себя иллюзорную, ложную видимость комфорта и убеждённость, что все рассосётся само собой без приложения каких-либо усилий.       К сожалению большинство людей часто путают для себя эти понятия, замыкаются на собственном убеждении и правоте, не осознавая, что тем самым они открывают путь Негативам к себе и окружающим их людям и близким. А те в свою очередь распространяли ещё больше негативных эмоций и идей.       Подобный взгляд на вещи поражает не только человеческое сердце, но и окрас общества. Со временем многие убеждения и обыденные вещи затёрлись, переняв совершенно другой облик. То, что пару десятилетий назад люди сделали бы не с таким опасением, теперь же заставит людей тысячу раз подумать о возможных последствиях.       Впрочем, некоторые вещи никогда не поменяются.       Проходя мимо бездомного, никто не предложит ему помощь.       Увидев, что я помогу одному, не пристанут ли ко мне остальные? Или, что ещё хуже, – вдруг этот человек наркоман или сумасшедший? Не набросится ли он на меня в приступе бреда? Я не хочу рисковать!       Дать немного денег? Мне самому не на что жить, так что пусть сам ищет себе работу!       Не сам ли он виноват, что оказался на улице? Есть же приюты для таких как они, вот пусть сами и оказывают себе помощь. При чем здесь я?       Заметив страшные синяки на руках ребёнка, никто не подумает доложить о подозрении на насилие в специальные службы.       Наверняка ребёнок из неблагополучной семьи, лучше лишний раз не лезть в чужие отношения.       А не сделаю ли я хуже вмешавшись?       Я же не один это видел...       Кто-то поможет вместо меня.       Проще сделать вид, что проблем не существует, чем бороться с ними.       Терпимость порождает Равнодушие и Слепоту, и те порой страшнее того же Гнева или Насилия. Чужая Боль и Отчаяние стали чем-то обыденным. Серым шумом на фоне, который ты уже просто не замечаешь, отвлекаясь на себя.       Чем больше думаешь о подобных вещах, тем страшнее становиться за наш мир. Иногда порой и правда хочется закрыть глаза на все несовершенство, включая своё собственное, но, когда ты будешь готов смотреть проблемам в лицо, будет уже слишком поздно что-то менять.       Конечно находятся люди сильные духом, не подверженные этому влиянию. Эти Деятели стараются изменить устоявшиеся догмы и сделать мир лучше, но на общем фоне терпимости их слишком мало, чтобы предотвратить неизбежные жертвы и сохранить баланс между Добродетелями и Пороками.       Боль. Страх. Отчаяние. Саморазрушение. Гнев. Зависть. Апатия.       Все эти Негативы скапливаются подобно снежному кому и образуют Миазмы Тьмы, которые через влияние Бездны формируются в Жажду. А та, неся в себе желание освободиться, имея далеко не светлые начала, стремится увеличить свои силы. Ищет сильного носителя с богатой аурой покровительствующего созвездия. Несмотря на свою чистоту, звезды по своей сути нейтральны и потому их Сила так привлекательна и, к сожалению, слишком доступна.        Но Жажда ищет не простого носителя. Ослабшего. Сломленного. Дезориентированного. Достаточно уязвимого, чтобы навязать свои стремления, выдав их за собственные мысли цели. Жертва Жажды даже не поймёт, что с ней что-то не так, пока не станет слишком поздно.       Жажда — это вирус, поражающий человеческое сердце и душу. Незаметный, быстро распространяющийся и смертельно опасный. Скопление всех Негативов, искажённое Бездной и Тьмой, которое стремится вырваться из цепей Терпимости. Стать выше ограничений, возвысится, извращая желание Свободы, в природу своей искажённой сущности, в стремление заточить других в ранее навязанные ей рамки, возводя своё желание в масштабы глобальных разрушений и вселенского Хаоса.       Кесси Роуд долгое время жила в условиях безразличия, страха и угнетения. Терпимость перед невзгодами практически была выгравирована на изнанке её души.       Терпи. Подчиняйся. Будь незаметной.       Как велика в ней была "Добродетель", также необъятно было желание вырваться из мучительного круга страданий.       Идеальная жертва, за которой новорожденная, но терпеливая Жажда, так внимательно следила последние несколько дней. Яркая звезда созвездия Тельца , Альциона, сладкая и манящая. Каково будет поглотить эту яркую звёздочку, когда она окончательно сломается? Предвкушая грандиозный пир Жажда видела каждые крупицы накапливаемого Отчаяния и упивалась ими.       Этот день для Кесси поначалу ничем не отличался от других. Помимо безразличия матери, не обращающей внимания на то что дочь должна идти голодной в школу (да и замечающей ли что дочь вообще ночевала дома?), а главным приоритетом была необходимость принести еще пива для опохмеления ее отвратительного нового мужа. Единственное, что отличало это утро от предыдущих - не такое пасмурное небо, так привычное для этого времени года. Школа так же не пестрила разнообразием, и когда она вернулась домой, работающей допоздна мамы привычно не оказалась в квартире.       Но был этот отвратительный мужчина.       И теперь не было никого кто мог бы хоть немного удержать его грязные руки. Раньше его хоть немного сдерживало присутствие матери Кесси, но последний месяц тот даже не пытался скрыть свои действия, по отношению к падчерице. Была ли мать Кесси действительно слишком наивной чтобы не замечать открытые домогательства в сторону своей дочери, погрузившись в собственную выдуманную реальность - где её новый мужчина не был хуже прошлого, холодного и безразличного супруга, или же сознательно закрывала глаза на происходящее? - Оба варианта были ужасны. Но, если родной отец Кесси был просто заядлым эгоистом и нарциссом, которому было плевать на наскучившую жену и дочь, то отчим был кошмаром во плоти.       Поначалу все было не так плохо. Джон казался приятным и милым человеком, ухаживая за, в то время уже бывшей, миссис Роуд с необычайной нежностью и страстью. Но время показало, что мужчину не интересовало ничего кроме денег, которые достались матери Кесс от почившего дедушки, ещё до замужества, и на которые её родной отец не посчитал нужным претендовать, и так имея неплохое положение и доход. Джон же, завидев слабую и ищущую внимания молодую и наивную женщину, решил наладить собственное денежное положение.       Счастливая леди, которой больше не грозило одиночество, медленно менялась под ласковыми словами и умелыми манипуляциями ухажёра.       Кесси уже большая, дай ей больше свободы. Не присматривай за ней так сильно.       Зачем навязывать ей что носить? Когда захочет она сама скажет, что ей нужно. Не замечай ее, не смотри на нее. Смотри только на меня.       Что не так? У нас с Кесси все хорошо. Да, Кесси? Посмеешь что-то сказать, девчонка, - станет только хуже.       Поначалу Джон только приобнимал ее. Эти небольшие жесты казались взрослеющей девочке чем-то новым и даже приятным. Родной отец не слишком баловал её даже простыми взглядами, не говоря уже о тёплых объятьях. Кесси, видя счастье матери, так же начала радоваться, что все налаживается. Но чем больше проходило времени, тем больше она понимала, что что-то становилось не так. Грубая ладонь стала касаться не только плеч, но талии, а затем бёдер и зада. Джон держал руку на её талии все больше, а движения пальцев становились более настойчивы и неприятны.       Кесси было тринадцать и как любой нормальный любопытный подросток, вступающий в пубертат, она уже знала, что поведение её отчима становиться неправильным и ненормальным. Девочка не была наивной, она пыталась рассказать матери обо всем, раскрыть правду о человеке, который ей нравился и за которого она собиралась выйти замуж. Но Джон умело и моментально свёл её разговор в ничего не значащее русло. Даже если мама что-то и начала понимать, слова Джона были ласковыми и такими запутанными, что через мгновение она уже не придавала значение взволнованному выражению дочери.       И Кесси испугалась. Она пыталась еще раз заговорить с матерью, и ей даже удалось сделать это наедине, когда Джона не было дома.       Но было уже поздно.       «Джон конечно говорил, что ты можешь стать несколько странной. Но дорогая, не ревнуй. Я все ещё люблю тебя, и то что в моей жизни появился ещё один дорогой человек не отменяет факта, что я буду любить тебя меньше».       Джон уже промыл её маме мозги, сказав, что из чувства ревности, Кесси будет бояться, что тот отнимет все внимание Бывшей миссис Роуд, и потому станет придумать небылицы.       «Подростки они нынче такие. Им порой слишком не хватает внимания.», – говорил с такой понимающей и в тоже время немного обиженной улыбкой Джон.       И её мама верила. Верила и все больше закрывалась в своём мире, где Джон был идеален, совершенно не замечая его раскрывающихся недостатков и того, что происходило с самой Кесси.       Первым вылезло его ненасытное желание денег. Сначала это были ничего незначащие десять-пятнадцать евро, раз в неделю. Затем сумма росла, и за год совместной жизни все обернулось тем что, уходя этот человек даже не спрашивал мнения её матери, забирая всю наличность из её кошелька. И женщина воспринимала подобный поступок как должное.       Семья Кесси никогда не бедствовала, и перед своей смертью дедушка оставил им приличное состояние, не такое чтобы не задумываться о сложностях в старости, но достаточное чтобы не беспокоиться о элементах одежды и том, чтобы менять гардероб каждый сезон. Поэтому помимо того, что бывшая миссис Роуд работала в довольно престижной конторе, она так же снимала определённые суммы с банковского счета. С все возрастающими запросами ухажёра это были не сотни, а тысячи Евро!       И Джон не гнушался тратить все до копейки. Вместе с растратой денег открылась и его привычка пить. Джон не был таким уж алкоголиком, но любил выпить довольно дорогое спиртное, которое, впрочем, под утро мог запить дешёвым пивом, после ночного гулянья с друзьями.       Мама отшучивалась перед Кесси, говоря, что у Джона был тяжелый день, и несколько бокалов виски не помешают, чтобы помочь ему отдохнуть. И раз мужчина в пьяном состоянии не буянил, а просто лениво наслаждался хорошим алкоголем, причин его останавливать у женщины просто не было. А напоминание Кесси о его транжирстве, все больше игнорировалось ушами матери.       Затем проявился его настоящих характер. Нежные слова никуда не исчезли, как и умение внушать определённые мысли. Джон оказался не в пример таким же эгоистом и самовлюблённым придурком, как и родной отец Кесси, который думал только о себе и своих потребностях. Но последнее мать Кесси так же просто не замечала, как и того что Джон испытывает ненормальное влечение к её юной, тринадцатилетней (!) дочери.       Понимая, что ничего не добьётся от матери, Кесси начала придумывать всевозможные способы для того чтобы никогда не оставаться с Джоном наедине надолго, но последний месяц, как будто перешагнув особую грань, мужчина совершенно не боялся показывать своего ненормального влечения.        Сначала это была рука что касалась её талии, когда они сидели за общим столом! Джон практически вжал Кесси в собственное тело, оставив синяки на её коже, а мама, смотря на это все, продолжала болтать о том, что хочет сделать на ужин, придя домой после работы!       Затем он вломился в её ванную, когда она там переодевалась. Джон видел её в нижнем белье, и взгляд, которым он охватил её тело, заставил живот Кесси скрутиться от страха и отвращения. Девочка смогла сдержать рвотный позыв, боясь, что мужчина может выйти из себя из-за её поведения. Нет Джон никогда не поднимал на неё руку и не бил, но его хватка была настолько болезненной и крепкой, что синяки не сходили неделями. Кесси боялась спровоцировать его на что-то более серьёзное, чем рука мужчины, мнущая её зад.       Тогда Джон сказал, что что-то не так с краном и решил воспользоваться её уборной.       Но она проверила. Все с краном в общей ванной было в порядке. И её сердце забилось в ужасе. Кесси поняла, что, если раньше Джон хоть и сдерживал себя из каких-то соображений, больше он этого делать был не намерен.       Тяжёлый, масляный взгляд стал сниться ей в непрекращающихся кошмарах.       Не прошло много времени и действия мужчины стали смелее. Руки Джона больше не ограничивались талией, и теперь напрямую тянулись от её бедра к промежности. В первый раз Кесси буквально выскочила со стола, когда пальцы мужчины потянулись к ширинке её джинс и в ужасе убежала в свою комнату, а затем в школу. Она даже переночевала в тот день у подруги, ничего не сказав матери, а та и не заметила, что что-то не так в неожиданно резком поведении дочери.       Стараясь не допустить повторения, больше Кесси не ела за общим столом, но Джон мог подловить её в коридоре или у входной двери. С каждым новым касанием девочка ощущала, что внутри неё что-то умирает и безвозвратно угасает, и страшась этого бежала как можно дальше от пугающих чувств.       Кесси боялась, что мама снова ей не поверит. И терпела, терпела и пыталась сама справиться со своим страхом и проблемами. Она так же боялась сказать о происходящим другим взрослым и даже своим лучшим подругам. Кесси боялась, что с обольстительным языком Джона все так же поверят ему, а не ей. Как мама….       Страх не быть услышанной - заставлял её молчать.        Поэтому единственное, что она могла, так это прятаться и стараться как можно меньше времени проводить дома и в компании Джона.       Но ей не всегда удавалось следовать собственным желаниям, и избегать Джона становилось все сложнее, как и убежать от его рук.       На её теле стало появляться все больше синяков от грубых мужских пальцев, не позволяющих ей бежать в моменты его отвратительной похоти. А его голос, - убеждающий что неважно, как она старается убежать, в конечном итоге все равно не сможет избегать его вечно, – почти не покидал её мыслей, заставив её поверить, что у неё правда вскоре не останется никакого выхода.       Кесси стала носить более закрытую одежду. Стала замкнутой, настолько, что даже учителя в школе начали что-то замечать, но добиться от девочки они так ничего не смогли. Мадам Поль, классный руководитель Кесси, даже вызвала её мать в школу, но та так и не поняла, что хотела добиться от неё учительница.       «Не понимаю. Моя Кесси такая счастливая и активная дома, может это просто Вы что-то видите не так?» – бывшая миссис Роуд наотрез отказывалась признавать, что все происходящее с её дочерью было связано с обстановкой дома. Ведь в её глазах, все было идеально. – «Может это в вашей школе, происходит что-то ненормальное».       Мадам Поль поняла, что не сможет достучаться до этой женщины и решила сначала посовещаться с коллегами и школьным психологом, но прежде чем успела все организовать, глубочайшие опасения Кесси стали реальностью.       В этот день Кесси следовала своему обычному распорядку что стал привычным в последний месяц.       Утром, ещё до того как проснулись мама и Джон, она уже была собрана и покинула квартиру прежде чем было замечено её отсутствие. Затем, после окончания занятий, она гуляла по Парижу пока не наступало определённое время, и мама не возвращалась домой. После быстро поужинав запиралась в своей комнате, или вовсе убегала после еды, говоря, что ночует у друзей, а на самом деле просто прячась в метро или круглосуточном кафе. Страх перед темнотой и холодом, а так же тем что её могут найти полицейские и отвести домой был ничем перед Масляным взглядом Джона и его ужасными руками.       Кесси перестала пытаться найти убежище у подруг, после того как однажды Джон проследил за ней до дома одной из них и, подкараулив её на утро, прижал к стене дома. Он не посмел с ней ничего сделать при свете дня и на глазах у возможных прохожих и камер. Но его слова: что неважно как она старается скрыться от него, все равно все будет по его воле, - накрепко засели в её сознание.       Кесси поняла, что возможно Джон был настоящим ПСИХОМ. Кто в здравом уме будет выслеживать людей? Страх перед этим человеком в ней становился только сильнее.       Кесси не возвращалась бы домой вовсе, но после произошедшего инцидента, она боялась, что Джон может навредить и её маме. Как бы Кесси не обижалась на мать за её слепоту, та была единственным родным и близким к ней человеком. Кесси любила маму, и знала, что та любит её в ответ, но речи Джона просто запутали ее. Если она оставит её, сбежит на совсем, что с ней может сделать Джон?       Кесси даже боялась думать о возможных последствиях. Подростковый живой ум рисовал слишком страшные картины. Возможно в реальности все было бы не так плохо, но с этим человеком её мама точно пропала бы на совсем.       И все же… Иногда Кесси желала чтобы полицейские нашли её и отвели домой. В голове девочки были мысли, что, возможно, выясняя обстоятельства несоблюдения комендантского часа, те смогут что-то сделать с Джоном, узнав о его нездоровом увлечении. Но Кесси боялась, что социальные службы могут забрать её у мамы, учитывая её халатное отношение, а она не хотела терять единственного дорогого её человека.       Впрочем, с отношением мамы, которая закрывала глаза на страдание дочери - это было не так уж и плохо? По крайней мере она сможет избежать домогательств Джона.       В некоторые дни, когда Джон должен был куда-то отлучиться, она меняла распорядок и быстро возвращалась домой чтобы помыться и переодеться в более чистую одежду. Она была очень осторожна и не желала повторения случая, когда Джон застал её переодевающейся. Поэтому, когда он был дома, никогда не переодевалась и даже старалась не ходить в туалет. Интуиция кричала, что, если подобное повториться, у неё больше не будет шанса сбежать.       Созвездие оберегало девочку, и интуиция действительно предостерегала от большей опасности. Но утомлённая стрессом и постоянным страхом, в этот день, когда Джона НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ДОМА, она не услышала своего внутреннего голоса.       Отточенным движением открыв дверь и прошмыгнув в свою комнату она взяла свежее нижнее белье и тут же стремглав бросилась в свою ванную комнату. Она не хотела задерживаться в доме дольше чем на то было необходимо. Кто знал, когда Джон может вернуться домой.       Кесси даже не успела высушить голову, когда щелчок двери заставил её оцепенеть от ужаса. Мама никогда не заходила к ней в ванную после того как Кесси исполнилось десять, и девочка настояла на своей самостоятельности. Так что был лишь один человек, который мог так бесцеремонно ворваться в её личное пространство.       Тяжёлый маслянистый взгляд не давал её шевельнуться, и сильные руки схватив за её талию прижали к мужской жёсткой груди. Кесси сразу почувствовала как ей становиться труднее дышать из-за боли в рёбрах и начинает тошнить от поднимающегося из глубин её живота ужаса.       Не успела. Расслабилась.       -В этот раз тебе не удастся сбежать, милая Кесс... – этот насмешливый и интимный шёпот, просто опустошил её душу заставив кровь застыть в жилах.       Пока одна рука мужчины жёстко прижимала девочку к его собственному телу, не давая сдвинуться с места, другая свободно и грубо шастала по исхудавшему тонкому телу девочки подростка.       Кесси унаследовала красоту своей матери. Серые глубокие глаза, обрамленные веером длинных густых ресниц, мягкие и нежные черты лица, и прямые гладкие пшеничные волосы до талии, которые были жёстко обрезаны почти под корень после того как Джон сказал, что её волосы прекрасны. Не смотря на свою юность ближе к наступающим четырнадцати годам фигура Кесс уже приняла приятные округлые черты формирующейся груди и бёдер.       Раньше Кесс была довольна своим внешним видом, и была уверенной и довольно яркой девочкой, любящей тёплые оттенки, но после приставаний отчима и его нездорового внимания она стала носить мешковатую и грубую одежду, что скрывала бы её тело, стала сутулиться и прятала миловидное лицо за грубой обрезанной чёлкой. Она думала что таким образом, уродуя и не выделяя себя, пусть немного, но хоть как-то сможет оттолкнуть внимание Джона. Но безуспешно. Мужчина напрямую насмехался над её жалкими попытками заглушить его интерес, а желание покорить непослушную девчонку росло все больше.       Мужчине нравилась играть и нагнетать напряжение в Кесс, но последний месяц он больше не желал терпеть её выходки. Сегодня ему повезло вернуться раньше и застать момент, когда девочке просто некуда будет бежать. Это понимала и сама Кесс, когда чужая рука болезненно сжала её небольшую грудь, а мужское колено грубо втиснулось между ног. Она пыталась сопротивляться, она хотела кричать, но ужас будто лишил её голоса.       Она не понимала почему. Почему это случилось именно с ней.       Почему не кто-то другой страдает на её месте. – внутренний голос шептал в её сердце, но уставшая и напуганная Кесси даже не осознавала, что это были не её мысли.       Чёрная дымка незаметно скользнула по теням ванной комнаты, и глубокие отблески жутких алых глаз лишь на мгновение отобразились в отражении расплескавшейся на полу воды.       Да, почему она? – спрашивала себя Кесси. Она всегда была хорошей и послушной девочкой, почему же этот ужасный мужчина выбрал именно её своей целью?       Почему именно ей необходимо так страдать?       Я так не хочу.       Да и никто бы не хотел. Но это так несправедливо. Неужели никто не видел, как я страдаю? Такие чёрствые. Такие эгоисты. Мама. Друзья.        Разве они не видели, что мне плохо?       Может и видели, но тогда... им было все равно на меня? Когда меня последний раз спрашивали, как у меня дела?       Время загустело, тянувшись мучительно медленно. Джон, который не чувствовал сопротивления со стороны девочки, победно усмехнулся, оттягивая резинку спортивных штанов, которые та успела натянуть прежде чем начать сушить голову, совершенно не замечая, как в отражении зеркала напротив пустые серые глаза Кесс наливаются багровым. Мужчина был уверен, что наконец добился своего, а ненормальное состояние девочки его больше не волновало.       Тем временем разум Кесси погрузился глубоко в собственное подсознание пытаясь вспомнить ответ на свой вопрос, но безуспешно, как будто пелена ограждала её от истинных воспоминаний. Собственный и в тоже время чужой внутренний голос продолжал говорить.       Очень давно. Я не помню, когда в последний раз я чувствовала себя счастливой. Когда я не боялась. Когда я могла быть собой.       А БЫЛА ЛИ Я СЧАСТЛИВОЙ?       Мама всегда была зациклена на внимании отца, а после развода, её внимание приключилась на Джона.       Она хоть раз задумывалась о том какого мне пришлось из-за её выбора?       Нет. Не думала.       Чёрные путы подобно крепким лианам окутывали её разум заглушая голос настоящего внутреннего голоса       ..с..то..й...ч..что.о ..не..ак...       Челси, Мари и Лия. Мои лучшие подруги. Они забыли обо мне. Им плевать на меня.       Кесси уже не помнит, что буквально пару часов Лия остановила её во время обеда и уговорила поговорить после школы. Заставила наконец согласиться серьёзно обсудить происходящее с ней.       ВСЕМ ПЛЕВАТЬ НА МЕНЯ.       Нечестно... так нечестно. Мне так плохо...       Я такая слабая.       Да слабая.       Если бы у меня были силы что изменить.       Но у меня их нет.       РАЗВЕ?       Кесси смотрит на своё отражение в зеркале. Руки Джона уже откровенно касались запретных мест, а губы, вызывая ощущение мерзости, выцеловывали невидимую цепочку на её тонкой шее. Кесси думала, что отражение в зеркале будет таким же пустым, как и состояние её души, но Кесси в зеркале, несмотря на похожее положение, улыбалась. Улыбалась спокойной, но зловещей улыбкой, а её глаза имели мистический алый, кровавый цвет изогнувшись в игривом прищуре.       Только пожелай, и больше никто не сделает нам больно.       Не сделает?       Обещаю. Только отпусти себя. Закрой глаза. И отпусти все свои тревоги...       Лёгкий гипнотический шёпот лишал Кесси всякой воли, но свет её внутреннего созвездия до последнего не давал ей пропасть в собственном подсознании. И все же...       Я так устала.       Так отдохни.       И Кесси закрывает глаза.       Джон совершенно не осознавал происходящие с девочкой изменения, и, момент, когда та становиться Одержимой просто ускользает о него. В отличии от практически мгновенного преображения акуматизации, Жажда медленно захватывает тело, подчиняя каждую частичку плоти своей воли, кожа девочки чернеет от кончиков пальцев, сила её ладоней так велика, что почти ломает его руку.       Мужчина и хочет разозлиться, но он приходит в ужас, когда тонкое тело девочки изменяется подобно монстру из фильма ужаса. Её тело удлиняется и растёт, кожа чернеет, трескается, покрываясь узором темно фиолетовых узоров, а сгибы конечностей оборачиваются под противоположным углом. Кости Кесси страшно трещат, будто ломаясь под своей тяжестью сотню и тысячу раз, ей уже сложно поместиться в крошечной ванне, но силы в её теле достаточно чтобы обрушить окружающие стены. Джон напуган, совершенно не ожидая что тело падчерицы превратиться в чудовище.       Идиот даже не задумывался почему все эти месяцы бедная девочка из-за его запугивания и приставаний так и не превратилась в акуму. Он бы и не понял, что из-за внутреннего стержня та до последнего боролась, чтобы не дать стать себе чудовищем под влиянием Бражника, не подозревая что по-настоящему ей стоило остерегаться собственной тени, в которой скрывалось нечто ей неведомое.       Джон взрослый мужчина. Отвратительный, мерзкий, но взрослый и не глупый. Он примерно представляет поведение жертв Бражника, и верит, что останется цел. Вот только он упускал очень важную деталь, даже не представляя с чем на самом деле столкнулся.       Жажда не Акума.       Определившись с жертвой, она не позволит другому охотнику забрать свою добычу. Силы Бездны и Хаоса накопившейся с момента рождения Жажды достаточно чтобы спрятать сладкую жертву от чужого взгляда. И что самое главное, - в отличии от Акумы, в Жажде нет ничего человеческого.       Одержимая Кесси взглянула на своего обидчика и её тонкие губы растянулись в хищном оскале, от которого Джона прошиб холодный пот.       Добыча и охотник наконец поменялись местами.       Мужчина даже глазом не успел моргнуть, как когтистая рука монстра вскинулась к его груди.       Разум Джона охватила мучительная агония. Ему казалось, что из него вырвали собственное сердце, а тело поедают миллионы огненных муравьев. Силы покидали его так быстро, что он даже не понял в какой момент потерял сознание, на пороге обморока с ужасом думая, что его настигла неизбежная гибель. Но на самом деле самого страшного не произошло.       Когти Одержимой даже не поцарапали человеческую плоть, но погрузившись в тело вытянули из него светло-серую субстанцию от которой исходили колебания жизненной энергии. Предвкушающее облизнувшись, Одержимая неестественно широко распахнула свой рот, обнажая ряды острых зубов, и тут же поглотила эту субстанцию, медленно, но ощутимо вырастая в размерах.       Не бросив на бессознательного мужчину и второго взгляда, Одержимая пробила стену и тут же выбралась на улицу, вызывая хаос и разрушения, оставляя за собой все больше несчастных людей, без сознания и собственной жизненной энергии.       Одержимую больше не волновали желания и страхи девочки. Все что она хотела, а именно контроль над телом, Жажда получила, а месть за Кесси никогда и не была её приоритетом.       Получив тело Жажда собиралась заняться тем, что изначально было заложено в её извращённой Бездной природе. Голод который долгое время двигал её инстинктами наконец получил возможность быть заглушён.       Серой субстанцией, что поглощала Жажда, была жизненная энергия созвездий, под которым родился человек. Подобно отдельному виду энергии она хранилась в человеческих телах, в какой-то мере влияя на удачу и характер человека, и была самым лучшим и питательным веществом для порождений Негатива и Бездны. И легче всего достать эту энергию было, когда люди находятся в своем самом незащищённом и уязвимом состоянии. Например, испытывая животный ужас и страх перед опасностью.       Чем больше энергии она получала, тем меньше становился голод Жажды, и тем больше росло в ней ощущение эйфории и насыщенности, которой не было предела.       И ей хотелось все больше.       Жажда не пропускала никого на своём пути, наслаждаясь и упиваясь чужими криками и страхами, не в силах сдержать собственные звуки ликования, от которых человеческое сердце цепенело от ужаса.       Тенебрис стоял на крыше дома и смотрел как знакомое и в тоже время все ещё чуждое для восприятия олицетворение Жажды шагает по улице Парижа, разрушая все вокруг. Это худое, но огромное несуразное тело, с длинными изогнутыми под странными углами конечностями, чёрной будто вымазанной в саже коже, в лохмотьях и окутанная призрачным силуэтом цепей, было одним из худших проявлений Негатива и воплощений Жажды.       «Молчание».       Не смотря на свою громкость и крикливость, порождения бездны назвали это олицетворение Негатива ироничным синонимом Терпимости.       Молчи. Терпи. Бойся. Ведь никто тебя не услышит.       Молчание становилось тем сильнее, чем больше её жертв «сковывал» ужас и страх. Как держали эти чувства жертву, душа её уверенность и силу, тем больше и сильнее становилось Молчание, упиваясь чужим бессилием.       К счастью Тенебриса, Жажда перед ним была очень молода, и слишком быстро погрузилась в свои инстинкты, нападая на всех без разбора, сразу выставив себя на всеобщее обозрение. Если бы это было более опытное порождение Бездны, сначала оно бы переждало, затаившись в темноте и нападая на одиночек, накопив достаточно силы, а уже затем в атмосфере затяжного страха, когда город был в наивысшей точке тревожности, неожиданно для всех вышла бы наружу, вызвав намного больше хаоса и разрушений, в мгновение приумножив свои силы.       Когда Тенебрис только начинал свой путь, по неосторожности он уже упускал из виду Молчание, и эта оплошность стоила ему слишком многого. Хотя в конечном счёте он победил, его долгое время терзало чувство ответственности и разочарования в самом себе. Не успокаивало и то что Жажда, не смотря на природную жестокость, не стремиться напрямую убивать людей.       Создания Бездны Могут довести человека до стояния полусмерти, но люди были их Пищей.       Какой умный хищник захочет убить добычу, которая постоянно снабжает его вкуснейшей едой, качество которой становиться только лучше, чем больше над той будет преобладать страх?       Именно по этой причине, когда Алый король напал на Нью Йорк, он не убил людей, но погрузил в Беспробудный Сон. Таким образом, питаясь через их кошмары он мог гарантировать, что у него и других демонов всегда будет источник пищи и энергии под рукой.       Впрочем, сожалеть о гибели людей создания Бездны так же не станут. С их точки зрения, с той скоростью с которой плодились люди, можно было пренебречь парой, а может и тысячей жертв. А в таком многолюдном городе как Париж, и вовсе пренебречь некоторой его частью.       Тенебрис никогда не допустил бы повторения своих ошибок. Успокоив свои эмоции, его напряжённый взгляд обрёл спокойствие и твёрдость. Он остановит Жажду прежде чем та нанесет еще больший ущерб.       Едва фигура Одержимой, выросшей в размерах до пяти этажей, оказалась поблизости от места где затаился герой, пурпурная вспышка мгновенно настигла её с крыши одного из зданий. Молчание даже не успела среагировать, а мощнейший удар со спины буквально вбил её в мостовую, прямо перед тем как она хотела схватить очередное «лакомство».       Крошево бетона разметалось во все стороны, настолько сильно приложился монстр о поверхность земли, и не успела Молчание подняться, ещё один, но более ошеломляющим удар пришёлся ей прямо на голову. Тенебрис не щадил Жажду, прекрасно зная, что удары не нанесут никакого вреда Одержимому, напротив прояви он промедление, то несчастная жертва может никогда не освободиться от оков Одержимости, закрывшись в глубине своего сознания.       Шарф слетел с шеи Тенебриса и став бесконечно длинным связал Жажду, не давая ей пошевелиться.       Истошный крик ярости огласил всю округу. Молчание совершенно не ожидала что кто-то посмеет прервать её пиршество, и теперь беспомощно металась в путах, казалось только сильнее сжимая их вокруг себя.       -ПУСТИ МЕНЯ!!! – стекла ближайших домов задрожали, грозясь разбиться на осколки. Жажда, выросшая из притеснения и ограничений, ненавидела быть связанной хоть чем-то. Она даже толком не успела насладиться свободой, как тут же лишилась её. Мечась по асфальту, бившись о стены зданий. Она пыталась хоть как-то вернуть свое положение, но все лишь одним взмахом руки, в которой ещё был зажат шарф, Тенебрис надёжно закрепил её на одном месте, набросив пару петель на углы зданий, подняв обездвиженное тело над землёй. – Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ МОЛЧАТЬ! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ БЫТЬ СВЯЗАННОЙ! НЕТ!       Не смотря на своё терпение и инстинкт охотника, молодая Жажда была по интеллекту не выше пятилетнего ребёнка. Очень жестокого, беспощадного и эгоистичного ребёнка. Она могла говорить красивые вещи, но все что она делала так это повторяла то что услышала в мыслях Жертвы, в конце искажая их в свою пользу, как испорченная пленка. У неё не было способностей выразить словами своё нежелание, но эмоции, вложенные в её крики, говорили больше, чем сотни и тысячи слов.        Ярость. Боль. Неудовольствие. И нарастающее Отчаяние.       Жажда видела в пурпурной фигуре перед собой много Силы и жизненной энергии, которую она бы непременно захотела съесть, если бы не чувство глубокого первобытного страха перед сильнейшим, появившееся под взглядом чужих глубоких, как бесконечное ночное небо, тёмных глаз.       -НЕ ХОЧУ! ОПУСТИ МЕНЯ! ОПУСТИ! - Находясь в подвешенном состоянии и не найдя опоры, Молчание закричала ещё громче, но ещё один оборот петли странной верёвки закрыл и её рот, и она почувствовала себя полностью обессиленной.       Тенебрис внутренне выдохнул. Самая простая часть была завершена. Поймать тёмную тварь было лишь одним делом, а вот самым сложным было лечение человеческого сердца. Если жертва Жажды не очнется, то последняя так и продолжит занимать главенствующее положение в чужом теле и тогда… Герой не захотел думать о том, что ему придётся сделать в подобном случае.       Сделав пару шагов с сторону Одержимой, Тенебрис сосредоточился и призвал силы Орфа. Ему не нужно было прерывать трансформацию чтобы активировать ещё один талисман.       Свет звёзд на несколько мгновений окружил его тело, а затем развеялся, раскрыв новый костюм героя. Белые линии на костюме утолщались, охватив большую часть бедра и талии. Маска не была больше бесформенной, а обрела резкие серебристые края, закрыв не только всю верхнюю часть лица, но и уши. Волосы, собранные в низкий хвост, распустились став короче, по плечи героя, и окрасились у виска в благородное серебро. Из снопа искр слепилась свободная фиолетовая куртка с широким капюшоном и длинным хвостом ласточки, наподобие фрака. Широкий пояс немного изменился, став уже, охватив стройную талию. Что касается камня чудес Орфа, тот занял место под камнем Хаоса, приняв форму перевёрнутого горизонтально полумесяца и окружив камень пространства серебряным ободком, разделенным на несколько сегментов от тёмного к светлому.       В воздухе перед свободной рукой сформировался серебряный жезл, оплетённый двумя белыми змеями и увенчанный парой распахнутых крыльев пурпурного цвета. Тенебрис уверенно схватил его рукой ощутив прилив силы и поддержки от Квами целительства. Увидев этот жезл, как будто перед ней был смертельный враг, Жажда снова заметалась, но её попытки вырваться не венчались успехом.       -Открой сердце, - мягко произнеся активацию суперспособности Тенебрис приложил засветившее навершие жезла ко лбу Одержимой.       И обычный мир исчез в потоке света.