Глава 1. Начало начал
28 апреля 2024 г., 22:09
Примечания:
глава болталась в черновиках года два
Годы назад. Другая реальность.
Милиция — есть что-то магическое в этом слове. Пусть пройдут годы и десятилетия, и как бы не назывались в нашей стране служители закона, но мы их все равно будем называть милиционерами, покуда есть кто-то, рожденный в СССР, на этом свете. Ведь это прописано не в их ДНК, а где-то намного глубже.
Давайте представим картину, дорогой читатель. Самое обычное отделение милиции в городе N, допустим, в Тульской губернии. Первое, что вы почувствуете, входя в здание, где обитают не генералы или госслужащие, а обычные милиционеры, это запах. Этот букет будет соткан из сотен ноток. Дешевый табак, привезенный знакомым одного из сотрудников из независимой и гордой Беларуси, который из-за своей дешевизны пошел в массы, что пропитал своими миазмами кабинеты и курилки. Тонкий, иногда даже приятный, аромат оружейного и машинного масла. Тяжелый запах бензина от повидавших многое машин слуг закона. И мощный запах пыли, бумажной и простой, прочно обосновавшейся в строении, будучи загоняемой в углы только по праздникам жизни, именуемым скромным, но емким словом «проверка», от которого у любого, кто носит погоны, случается приступ зубовного скрежета.
Второе, что вы увидите, — это будут следы дешевого офисного ремонта, который выглядит уже обшарпанным в момент сдачи строителями. И остатки величия страны предков в виде окрашенных масляной краской стен и побеленных потолков, на коих живописно смотрится многосантиметровый слой паутины. И переплетение кабелей и проводов, смонтированных и протащенных техниками-связистами временно, и от этого на постоянной основе свисающих пыльными гирляндами.
О, чуть не забыл добавить такое чудо, как свет. В любом здании полиции, какие бы лампы ни стояли, в коридорах всегда будет царить сумрак. Вам всегда будет не хватать света. Вы, конечно, не работаете в этом здании годами. Одним словом, не часть системы и не винтик в механизме государства.
Третье, что вы увидите, — это «аквариум» дежурного вахтера, место зарождения трагедий для всего состава отдела полиции или же баек для всего города/области/страны. Нужное подчеркнуть. Особенно трагедии любят приходить ночью или же когда кто-то из сотрудников произносит сакраментальную фразу: «Что-то спокойно/тихо». Обычно трагедия/коллапс/конец света начинается со звонка на городской телефон дежурного.
Неприятности всегда оригинальны и принимают различные облики, но одного у них не отнять — они всегда внезапны и застают врасплох служителей закона, а если они нестандартны, то и вовсе вводя состав в ступор, длящийся до тех пор, пока вышестоящее начальство не спустит на их уровень мотивационный пинок.
Представили атмосферу? Можете ее забыть! Давайте теперь возьмем холст и набросаем полотно под названием «Коллапс системы или пожар в дурдоме».
Отдел полиции в городе N. Время, ну пусть будет около двух часов ночи. Август. Жара. Днем асфальт прогрелся настолько, что голуби, садящиеся на него, мгновенно превращались в цыплят-гриль, которые, по авторитетному мнению бомжей, были вкуснее, чем в большинстве палаток, повсеместно кучкующихся у остановок общественного транспорта или на рынках. Остекленный бронестеклом «аквариум» дежурного напоминает адов парник, где медленно вызревает, стоически превозмогая жару, слабо разгоняемую вентилятором советского производства, того самого, без буржуазных излишеств типа защитного кожуха, дежурный — молодой лейтенант. Он еще не потерял свежий зеленый цвет, приобретенный в учебке, но все же обтерся на службе, отчего начальники всех мастей посылали его на все дежурства без боязни получить по результату косяк. Этакий свадебный генерал, напополам с дежурным стрелочником, затыкающий бреши в графике дежурств, образованные проверенными кадрами или незаменимыми спецами, которых никак нельзя ставить в дежурство.
Жара. Влажная. Как в тропических джунглях. Ведь в здании, которое, по всей видимости, пытались взорвать немцы еще во время войны, впрочем, они потом восстанавливали его пленными, опять прорвало трубу водопровода. На этот раз повезло, и это была не канализация, но сырость надолго утвердилась в здании, а там, глядишь, и комары подтянутся.
Вы тот самый лейтенант. Заняться в дежурке нечем, от слова «совсем». Спать, понятное дело, нельзя. Служебный компьютер, еле тянущий Windows XP, из развлечений может предоставить лишь незабвенную «Косынку» или любую другую стандартную игру. Стены в здании толстые, и блага цивилизации в виде связи и интернета не работают. Также нельзя посмотреть и телевизор, маленький, с чёрно-белым экраном. Нельзя ведь кто-то может позвонить в неожиданный момент, да и ловит он просто статику.
Из развлечений у вас телефон, книга или старенький тетрис. Вы выбрали, как все из нашего рода, третий путь — путь сна. Да, вы дремлете в засаленном кресле, видите прекрасный сон.
И вот это случилось! Телефон запиликал! Пульт замигал, сигнализируя о входящем вызове из внешнего мира, отмеряя последние секунды перед началом конца, именуемого скромно — аврал.
Сумрак в здании сгущается сильнее, чем обычно. Вздрагивает всем телом дежурный следователь, который задержался на работе сверх всякой меры. На работе всё привычно: упыри, маньяки, насильники, а вот дома злая жена, ждет мужа с отпускными, чтобы наконец укатить в Геленджик и шикануть так, чтоб все подруги померли от зависти. Его копчик уже подавал сигналы, в народе именуемые интуицией, предупреждая, что отпуск явно откладывается на неопределенное время.
В своей постели завозился начальник полиции, чуя, что прекрасный сон о том, как он вставляет пистон сотрудникам, вот-вот сбудется, вот только после семиведерной клизмы себе любимому из областного управления, введенной в организм лично генералом.
В полёте замирает муха, проседая на целый метр в высоте, проникнувшись моментом разрушения спокойной жизни.
Вы выжидаете два перелива телефона в надежде, что предначертанное сжалится конкретно над вами, очередной проситель забудет в пьяном угаре, зачем звонит, и бросит трубку, но на этот раз судьба имеет четкий план, которому будет следовать от и до.
Со вздохом, полным скорби и проклятий, ваша рука тянется к трубке, поднося слегка прохладный пластик к уху.
— Отдел полиции по городу N. Дежурный, лейтенант (вставить нужную фамилию) слушает. — проговариваете вы заученную дежурную фразу, дождавшись едва слышимого писка системы записи звонка.
В трубке слышна лишь тишина, разбавляемая лишь порывами ветра, говорящими о том, что звонят откуда-то с открытой местности или же из-под вентилятора, да сердитое, удушливое сопение, сопровождающее дыхание тучного человека. На секунду в вас зажигается надежда на то, что человек ошибся. Но нет, через еще одно мгновение ваша надежда умирает в страшных муках, когда пьяный разум вопрошающего освобождает ресурсы своего процессора, именуемого мозгом, для формирования реплики.
— ААААААА…! По болоту проскакал горящий автобус!!!!! — пьяно мычит тело на другом конце провода под жалобное завывание коровы и чей-то речитатив-молитву, больше похожую на рэп дарк-метал группы девочек-сатанисток. — Он ехал!!! И за ним горела сама вода!!! А за рулем у него был сам Князь Люцифер!!! Но Буренка!!! Пошла! Пошла! Неси нас от Армагеддона!!!
Вам хочется наорать на пьяницу, послать его по известному адресу, только протокол и запись разговора вынуждают вас взять в руки ежедневник, исписанный мудрыми изречениями шефа, вещаемых на планерках по кругу, да порядком сточенный карандаш. Делая глубокий вдох, вы делаете то, что прописано в должностных инструкциях.
— Пожалуйста, представьтесь. Назовите свое имя, фамилию, отчество и адрес происшествия, — произносите вы, понимая, что ночь перестает быть томной.
Минут пять вы выпытываете имя, фамилию и отчество звонящего, стараясь не обращать сильного внимания на звуки хлыста, воя коровы и кривого исполнения нетрезвым женским голосом «Отче наш», перемежаемого с веселым перестуком копыт. Названное место вам очень знакомо. Заброшенный пионерский лагерь, чьи руины гордо возвышаются посреди заболоченного поля. Место, в котором любят тусить малолетки. Место по количеству драк, краж, изнасилований и убийств, превышающее все показатели по району, и портит всю статистику и показатели. Так что вам знакомо это место. Трасса там просматривается как на ладони, тем более участок дороги в этой местности прямой как стрела километров на семь, отчего так любимо ДПСниками, любящими устраивать там свои «засады». Единственное место, где можно смело купаться, ведь вода там самая чистая в районе! Туда всего-то сбрасывает всего одно фермерское хозяйство отходы от тысячи единиц голов крупного рогатого скота.
Вы вежливо благодарите человека за предоставленную информацию, собираясь сбросить звонок и взять в руки рацию, чтобы вызвать дежурящий там экипаж ДПС, для того чтобы спихнуть на них эту проблему, порекомендовав им проверить крепость зубов звонящего, но вселенная вам в очередной раз улыбнулась. Сумрак в это мгновение сгущается еще сильнее. В нем явственно вырисовывается зловещая улыбка во всю сотню зубов ехидного существа. Станция ожила сама по себе, изрыгая из себя поток статики, взволнованный голос одного из членов экипажа ДПС под аккомпанемент грубого армейского мата и женского визга, расширяемого как обычное «умираю». Что самое противное, вопли слышатся и в вашей телефонной трубке, на грани слышимости, но от этого вам не легче. Только что осыпалась мелкими осколками версия, что этот звонок — очередная бездарная проверка от руководства, ведь всё было похоже на засланного.
— Внимание, всем постам! Звуки неравной борьбы, и рацией завладел новый оратор. Помогите, убивают!!! Насилуют!!! ААААААААААА!
От взятых высот женским голосом нот колыхнулось даже бронестекло. Снова звуки борьбы, и рацией овладел снова ДПСник.
— По трассе (номер) в направлении города N движется горящий автобус. Нужна помощь! Оказываем помощь пострадавшим! Всё это сопровождается звуками отчаянного мата и шлепками, похожими на удары чьей-то головы о приборную панель. Насилуют!!! Не заплатив!!!!! АААААААА!
И тут телефон вместе с пультом взрывается потоком входящих вызовов. Вы не знаете, за что хвататься: то ли за телефон, то ли за рацию, или уже поднимать дежурную группу, или для начала уведомить руководство.
— Автобус горит! А вы, ироды окаянные, сидите да не чешитесь! — орет бабка на одной линии. Вы ее отлично знаете. Она звонит каждую ночь, как по расписанию, утверждая, что к ней приходят рептилоиды! На другой завывает корова. Рация разрывается, выплескивая из себя оживший эфир. Ваш сотовый телефон разрывается от звонков начальства! И тут сумрак сгустился окончательно.
В городе N полностью отключился свет. Генератор, что был призван запитать здание, включился и выдал слишком большое напряжение. Старая проводка не выдержала надругательств и загорелась. Где-то опять лопнула труба. На этот раз канализационная.
От перепада напряжения сработала городская система предупреждения населения о ЧС, и теперь по городу завывают сирены. Вы понимаете, что грядёт. Вы не знаете, что именно, но оно именно грядёт.
***
За пятнадцать минут до звонка в дежурную часть. Судьба — эта педантичная особа. Если она что-то затеяла и ей это понравится — все будет сделано на совесть. В этот раз за систему «Судьба» взялась всерьез, решив разнообразить существование кучи облеченных властью и ответственностью людей. Для этого была введена одна переменная. Всего одна, но зато какая! Ночная трасса была почти пуста в столь поздний час. По ней лениво двигались транзитные большегрузы да припозднившиеся путники. Одними из таких припозднившихся были пассажиры старенькой «Нивы», что наматывала километры слегка лысыми колесами по пыльным, опаленным зноем, ночным дорогам. Машина принадлежала телекомпании, именуемой в народе не иначе как «Хрен-ТВ», и везла назад в город съемочную группу, возвращая ее в лоно цивилизации деревенской глубинки. В машине далеко не с комфортом разместились трое: журналистка, что уже видела третий сон, в котором она в очередной раз становилась знаменитой журналисткой, уводя от Светки своего любимого, по совместительству трижды судимого гопника, больного туберкулезом; таких же юных лет телеоператора, который хотел подкатить к журналистке, но не иначе как судьба берегла юношу, ставя ему палки в колеса и почти крича в ухо «БЕГИ!»; и собственно немолодой уже водитель, рожденный в СССР, злой на современную реальность. «Я бы мог сейчас пить пиво с таранью. Жену с этой работой вижу дай бог через день. Но нет, кому-то показалось гениальной идеей снять репортаж о двухголовом поросенке! А молодая журналистка только рада была стараться! Она наивная, всё метит на федеральный канал, поэтому мотается по области в погоне за сенсацией. Хотя всем известен путь на вершину нашего телевидения. Внешность у нее смазливенькая, сама еще она свеженькая. Самое оно, чтобы начать «карьеру», главное — прилежание. Медицина у нас, если деньги есть, хорошая. Зашьют, ушьют, и видно не будет похождений молодости и чем место пробивала. Не удивлюсь, если китайцы какой-нибудь пластырь специальный придумали. Клеишь — и можно по второму кругу! Нет, можно, конечно, и мозги с талантом иметь, но это не ее случай. Умные они по-другому пойдут. Работа же на этом канале — всё равно что клеймо на всю жизнь! Надо было лучше учиться, повышать свой уровень, читая умные книги, и писать статьи по популярным темам. Хорошо получится — тебя и заметят. Оператор со взором горящим умнее, впрочем, ненамного. Всё тоже мечтает заснять золотой репортаж. Этот хотя бы правильно метит. Через месяц поедет в места, где стреляют. Там операторы, что не боятся пуль, быстро двигаются по карьерной лестнице, впрочем, и не живут долго. Вот поэтому и не умнее. Нет бы пошел в армию, отслужил, отучился в техникуме, потом на завод. Тихо, спокойно, а если руки не совсем растут из пониже спины, то будешь уважаемым человеком, к которому на поклон со всей области едут». Мысленно бурчал водитель, пока старенькая «Нива» глотала километр за километром трассы. Через пару минут машину обогнал старый автобус, со свистом пролетевший мимо, вынырнув с проселочной дороги в шлейфе пыли, чтобы через мгновение скрыться за горизонтом. «Что-то Петрович явно лишнего на грудь принял сегодня, раз своего Вадика так припустил», — мысленно отметил водитель под затухающие вопли певицы Арбузовой, исторгаемые из осипшей магнитолы автобуса. «Сто сорок прет, не меньше! Удивительно, что его гроб на колесах не развалился еще! Да у него автобус меньше стоит, чем его номера. Юморист, однако, у тульчаков работает, раз автобусу выдал номер В666АД. Всё-таки вмазал Петрович, а я ему говорил, что меру он свою уже давно превышает. Там же, километров через пять, продавцы полосатых палочек с радаром в кустах сидят. Местные уже с ними здороваются! Окорячат его опять, как пить дать!». Прошло еще пару минут. Дорога пошла вверх вместе с насыпью, поднимая ее над уровнем болота на добрых десять метров. Столбы линии электропередачи плавно исчезли из бокового стекла, открывая унылый вид на руины пионерлагеря, что осколками былого величия торчал посередине болота. «Ну да, ну да! Мистическое место! Вся его мистичность заключается в том, что на железнодорожной станции водяру продают круглосуточно, вот и шатается молодежь по округе в поисках приключений. Еще эти «ролевики» шатаются по округе. Чем им наши леса нравятся? Да плевать. Лагерь — вот жалко. Я там мелким отдыхал. Помню, как в прошлом году как прикатил туда с очередными журналюгами «сенсацию» снимать. Снять-то сняли, но от бомжихи, обитавшей в тех руинах. Отбивал этих журналюг уже я. Хотя какая бомжиха, слишком эксцентричная женщина. Немудрено. Как помер лагерь в перестройку, так работу она и не нашла потом. Вот и пьет горькую вместе с пастухами из окрестных деревень». Свет фар машины на мгновение подсветил стеклянное крошево, весело блеснувшее в лучах света россыпью драгоценных камней. Еще через мгновение округу ненадолго осветила вспышка, сопровождаемая треском и грохотом короткого замыкания линии электропередачи. Водитель мог поклясться, что слышал перед вспышкой чей-то вскрик. — Ой, что это было?! — вскрикнула журналистка, проснувшись, указывая на линию электропередач. На одном из пролетов искрили провода. На них явственно что-то горело. — Да хрен его знает. Уже не первый раз с грузовика тут что-то срывает на провода, вот и искрит, — промолвил водитель после секундной паузы, догадываясь, что могло гореть, но не озвучивая это. Ему встреча с полицаями была не нужна. Они мурыжить будут долго. Придурку, если это был придурок, сиганувший на провода, уже точно ничем не поможешь. — А мне показалось, что на проводах человек… — Ночью и не такое покажется. Внезапно фары выловили посреди дороги темную фигуру. Водитель молниеносно крутанул руль, уходя от столкновения, выдав пару крепких слов от неожиданности. Лишь только взвизгнула полулысая резина да противно скрипнули тормоза. Журналистка противно взвизгнула, разбудив оператора. — Дебилы какие-то… Один в рясе, верхом на ряженого в призрака. Едва не сшиб идиотов! — Может, вернемся? Вдруг им помощь нужна? Голос девушки был дежурным по интонации, показывающим, что она спросила, потому что надо было спросить, а не из желания помочь. — Им опохмел нужен, мелкая! Тут сходка рядом ряженых должна быть. Таких уже неделю по округе десятка три бродит. В это мгновение мимо «Нивы» пролетела машина ДПС с разбитым лобовым стеклом, мигая на всю округу мигалками. — … — восхитился водитель. — Что-то явно тут не так, — подал голос проснувшийся оператор. Мужчине только оставалось мысленно согласиться с юношей. — Вот тебе и им помощь! Разбили депосам стекло лобовое, вот и валят! Идиоты! Если валить, то в болота надо было! В машине установилась хрупкая тишина. Девушка решила включить магнитолу, но устройство извергло из себя песню Арбузовой. — Выключи, — попросил водитель, кривясь, наблюдая чётные попытки журналистки поймать другую станцию. — Всё равно тут только одна станция ловит… Б@я!!! Картина, представшая пассажирам Нивы, открылась грустная. На обочине у поворота пылал автобус, который скромно притулился к уже горящей вместе с ним одинокой сосне. Детище советского автопрома было объято пламенем с колес до крыши, озаряя округу заревом пожара. Водитель остановился, выпрыгивая из едва остановившейся машины, споро доставая огнетушитель из багажника. У него в голове билась мысль, что надо сбить огонь с двери или с окон, ведь мельтешащие по салону автобуса тени могли быть людьми. Немолодой водитель быстро подбежал к пылающему жару автобусу, наступив ногой на противно скрипнувший номер В666АД Тульской губернии, вступая в неравную схватку с огнем. Быстро пришло понимание бесполезности этой затеи. Огонь явно не собирался отпускать свою добычу. Водитель отбросил опустевший огнетушитель, доставая старенькую мобилу-раскладушку, набирая трясущимися пальцами номер пожарной. — Мы ведем репортаж… — немолодой водила застыл как вкопанный, услышав эти слова. «Вот же с@ки!», — подумал мужчина, глядя на журналистку и оператора, что сейчас снимали репортаж на фоне горящего автобуса. «Как помочь потушить, так сидим и не отсвечиваем, как заснят очередную срань, так впереди планеты всей! Не, молодёжь нынче пошла точно не та, что надо! Больше родителям пороть надо было!»***
В нашем государстве наряду с законами существует уникальная категория норм поведения, заставляющая мозг иностранца завернуться узлом. Это понятия. Это явление затронуло все области нашей жизни, не обделив своим вниманием госструктуры. К чему это я? К чему вообще предыдущая вставка со съемочной группой? Чтобы придать коллапсу системы большей драматичности конечно же! Есть в госструктурах негласное правило, если при ЧП на месте происшествия первыми оказываются СМИ, то высокопоставленным госслужащим можно вешаться, ибо они отсиживают в своих уютных кабинетах последние минуты. Теперь встанем на место начальника пожарной части. Его радуют, что на трассе рядом с городом горит автобус, в автобусе люди. Больше трех пострадавших — это ЧП. Если ЧП, то белокаменная будет вопрошать или пришлет проверяющего из департамента. Цепочка понятна? А теперь представьте: начальник пожарной части отдает команду на выдвижение, сладко зевает и по привычке залезает в мобильник в одну из соцсетей. И тут в «горячем» он наблюдает горящий автобус, на тушение которого он отдал команду, на фоне репортера… Дальнейшее можно описать как пожар в борделе по мере того, как паника охватывает чиновников и начальников от управления. Пожарная машина приехала через двадцать минут. Автобус уже не просто горел, а пылал, превратившись в филиал ада. Пожарные впопыхах приехали на пустой машине, к счастью для них, поблизости была деревенская колонка. Счастье длилось недолго. Источник воды не мог выдать какой-либо приемлемый напор воды (насос, питающий ее, ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ). С тем же успехом можно было бы тушить из садового шланга. Спешно развернутый рукав не дотягивался до ближайшего болота ни при каком раскладе. Единственное, что могли сделать пожарные, — это смогли открыть входную дверь в автобус, что при наличии разбитого окна, в принципе, было бесполезным. Живых в салоне точно уже не было. Через две минуты прилетела дежурная опергруппа полиции, частично в очень помятом состоянии, поэтому дыша перегаром или потирая сонные глаза. Сотрудники полиции впали в ступор, наблюдая крутящуюся съемочную группу и танцы пожарных вокруг догорающего автобуса. Ступор длился недолго. Журналистку и оператора отогнали взашей и взяли в оборот следователь, пока криминалисты с тоской смотрели на веселый костер. Им некуда спешить благодаря действию экипажа ДПС, который добивает, везет пострадавшую в больницу. Из-за грамотных действий экипажа гнев Москвы дойдет до местечковой полиции потом, но об этом потом. Вторая машина пожарных приехала уже через пятнадцать минут и тоже пустая, привезя с собой еще один рукав, которого хватило до болота. В принципе, можно было и не стараться. Гореть было практически нечему. Впрочем, судьба еще раз посмеялась над пожарными. Насос пожарной машины засорил зачерпнутый со дна болота ил. Где-то в это время приехала старая «буханка» скорой помощи. Медики могли приехать и быстрее, но пока определили, кто едет, пока машина выбралась на трассу, пострадавшим могло понадобиться лишь отпевание. Доблестная медицина лишь пожала плечами да обработала ожоги на руках водителя «Нивы», который пытался сам подручными средствами отжать дверь под беснующиеся повизгивания журналистки, у которой наступил звездный час. Ролик, размещенный в соцсетях, быстро набирал лайки. Особенно удачные кадры получились с видом на кабину, где догорал сидящий за рулем козел. В городе с инфарктом слег начальник пожарной части, которого с позором на следующее утро уволил городской голова. По душу самого главы уже выехала комиссия из Москвы, что решит вопрос о его компетентности. Начальник городской полиции, проинформированный уже о том, что ситуация не просто ЧП с большим количеством жертв, а информационная катастрофа, дал приказ родить заключение в течение суток, выдав свою версию произошедшего до того, как это сделают официальные СМИ. Были подняты все силы полиции сначала города, а потом и района, и волна бодрости уже переползала на область. Сотрудники полиции выдвинулись по месту дислокации автопарка транспортной компании, в то время как хмурые сотрудники вязали главу сей компании и везли в отделение для снятия показаний. Предстояло проверить всё, и, не дай бог, выплывет, что частники халатно относились к своим обязанностям, выпуская автобусы, которые еще и детей возили, без ТО и медосмотра водителей. В это время криминалисты упаковали вещдоки в пакеты. А паковать было что, впрочем, как и странностей. Служивые повидали многое, но труп с закопченной фарфором вампирской челюстью, которая вплавилась в голову, видели впервые. Это если не принимать во внимание факт нахождения этой головы в другом от тела месте и то, что она была нанизана на рычаг переключателя скоростей. Впрочем, тело старушки, в одной запеченной руке которой был зажат пионерский значок, а в другой — остатки чьей-то бороды, тоже вызывали немало вопросов. В автобусе был целый арсенал колюще-режущего оружия. На одном из трупов был найден газовый пистолет, расточенный под боевой патрон. Некоторые тела были облачены в бутафорские кольчуги. Салон автобуса носил следы ожесточенной борьбы, победителем в которой осталась лишь Смерть. Увлеченные переписью острого железа полицейские не замечают, как журналистка тайно фотографирует череп с вплавленной в него челюстью, у которой клыки были совсем нечеловеческие. Эту фотографию с радостью тиражируют в утреннем блоке новостей на радость всем бодрым старушкам. Народ, обрадованный появлением нечисти в своем районе, дружно ломится в церковь, в которой нет попа! Через час его и гота находят в канаве возле обочины трассы. Это очень удачно была группа электромонтеров, что была призвана восстановить подачу электричества. Полицейским, взбодрённым паникующим начальством, на этот момент плевать. Они выполняют свою работу, а город сидит без электричества. С этого момента паника, подобно цунами, захлестывает и энергетиков. В соседней области накануне прошел ураган, поваливший на ЛЭП множество деревьев. Всех, кого можно, они отправили на помощь своим соседям, оставив для себя только одну бригаду монтеров на несколько районов… Тем временем в половине города нет воды. Водоканал что-то перемудрил, когда ликвидировал протечку в здании полиции. Теперь воды нет в половине домов в городе. Городской глава уже готов присоединиться к начальнику пожарной части, только судьба решила подсыпать еще в костерок бензина. Мирные старушки словили вьетнамский флэшбэк и ринулись в магазины скупать гречку, консервы, спички. Парочку продавцов, просто пытавшихся сказать, что не могут продать без электричества, бодрая толпа 70+ почти линчевала в погоне за стратегическими ресурсами. Соцсети просто взрываются постами авторитетных блоггеров, сидящих в ссылке на летних каникулах у бабушек, выкатывают свое авторитетное мнение, муссируя утренний репортаж новостей. Про автобус уже никто не вспоминает. Кто-то невзначай заносит в соцсети якобы видимых на окраине города военных, которые в кого-то стреляли. ЗЗаявление о том, что в городе всё спокойно от властей, вызвало нарастание паники. Старшее поколение готовится к трансляции «Лебединого озера», младшее уходит в леса готовиться к зомби-апокалипсису. Местечковые представители церкви понимают: настает их звездный час! Начинается мобилизация всей полиции. В неразберихе снимать показания с единственной выжившей, которая была доставлена в городскую больницу с тяжелым отравлением, отправили не опытного следователя, а зеленого младшего лейтенанта. Он их с радостью и снял, да так, что, когда они попали в руки его начальства, оно схватилось за голову. Именно на этой ноте в город въезжает группа контролеров из Москвы…***
Капитан Михаил Стрижак пребывал в прескверном расположении духа, но был вынужден прикладывать к себе колоссальные усилия, чтобы выдавить скупую улыбку. Ему очень хотелось сейчас затянуться крепкой сигаретой, привезенной другом из Белоруссии. Крепкий и, самое главное, дешевый табак, наследник незабвенного «Беломора», сейчас был очень кстати. Его запах с нотками перебродившей портянки успокаивал как ничто лучше стареющего офицера полиции. Бледный младший лейтенант еще раз заикающийся извинился и ретировался из кабинета своего начальника, стараясь не злить его еще больше. Стоило закрыться двери в кабинет, как следователь откинулся на спинку кресла и протянул, вкладывая всю боль служивой души: — Б@а!!!!! Пальцы привычно выщелкнули из пачки сигарету, чиркнула спичка, поджигая палочку смерти. Полицейский сделал первую, самую вкусную затяжку, чувствуя, как раздражение уходит вместе с вонючим дымом. — Так-то лучше! — молвил видавший всякое милиционер, так и не ставший полицейским, сколько бы аттестаций ни проводили бы. Уже в более лучшем, но все еще дерьмовом расположении духа капитан щелкнул старый электрочайник. Прибор быстро нагрел воду. Твердая рука плеснула в давно немытый, покрытый кофейным налетом стакан кипяток, что быстро окрасился растворимым кофеем марки «Каждый д День». На священную комбинацию запахов в кабинет следователя протопал без стука майор Максим Нечаев, нагло наливая кипятка и насыпая пародию на кофе из банки, жестом прося прикурить сигарету. — С@#а! Ляпота! — простонал майор, затягиваясь первой за сегодняшнее утро сигаретой. — Как же меня з@#! $%^и эти журналюги!!! — Меньше по залетом летать надо! — хмуро буркнул Стрижак. — Может, начальство перестанет тогда во всякие жопы посылать. — Но от этого наш начальник не перестанет быть п@#%$@! %м! — Смотри. Договоришься, и тебе та история с коровником раем покажется. Майора передернуло. — Вот же друг называется! Не напоминай, а? — Слушай, не скули, а? Думаешь, тебе ж"№а-с@#$а пришла? На! — Капитан пододвинул стопку исписанных плохим почерком бумажных листов. Компьютер в кабинете был исключительно мебелью. При попытке включить можно было бы получить печку или сжечь к чертям проводку на этаже, если кто-то в этот момент решит включить микроволновку или вскипятить чайник. — Вот что мне с этим делать?! Майор быстро, с большой сноровкой пробежался по записям, пошла хрюкая в самых красивых местах, и минут через пять отложил их, начав самым бессовестным образом ржать. — В В автобусе ехали: две путаны деревенского вида страшного и потертого, поп местной церкви, контуженный в девяностые, малолетний гот, сосланный к бабушке на лето и теперь брынькающий в клубе на гитаре, бабка с козой в клетке, шесть гопников, по которым колония плачет, с баяном и четыре ролевика ушибленных из Москвы. Вот что может пойти не так, если автобус ведёт водила, которого трезвым в последний раз видели только при рождении, а сам автобус имеет номер «В666АД» Тульской губернии? — Это было бы ох@#$%^м анекдотом, если бы не случилось бы у нас на районе! — рыкнул капитан, выливая остывший кофе в горшок с кактусом, который сиротливо стоял на подоконнике. — Ну, можно сказать, в Ад автобус-то уехал… — задумчиво протянул майор. — Репортёрша из Хрен-ТВ аж из трусов выпрыгивала… — Да в ж@#у эту репортершу! Мне в эту х@#$%ю отправлять в Москву?! Меня же в@#$%^@т еще на подлете этого шедевра. Дебил этот из учебки отчебучил!!! Додуматься надо это в протоколе показаний написать!!! — Ну не всё так плохо. Криминалисты подтвердили, что за рулем автобуса была коза… — Чей клеткой сперва уработало одного ролевика, расплескав его мозги по салону, а второго, ну, того остроухого, сама четвероногая с#$а вынесла! — уже выл в голос капитан от переполняющих его чувств. — Меня бы больше бы удивило, что «вампира» уработали поп, лопатой. — На которой было вырезано «Могильщик 007»? И такой веселенький набалдашник в форме креста? Так это тоже подтвердили! И то, что он гота оседлал и на нем километра три проехал, хлестая его цепочкой от креста, тоже подтвердили! — майору было очень смешно. Он видел на планерке, как криминалисты докладывали все это начальству и как выворачивали наизнанку после этого. — Ты еще забыл про песню Арбузовой, которую водила включил чтобы не слышать звуки драки ролевиков и гопников, «Я надела же чистые трусы!». — капитан нервно заржал, бронхиальным смехом пожарной лошади. В кабинете на пять минут установился громогласный ржач. — Ладно я. Щас плюну, дуну и изображу всё чистенько. Благо врачи принесли в клювике, что обшивка автобуса при горении может галюны насылать. А знакомая медсестра подтвердила, что выжившая потерпевшая надышалась продуктами горения сверх всякой меры. Повезло ей, с@ка! — Эта, которому та б@#ь, с которой летеха показания снимал? Она правда ж@#й лобовуху вынесла в патрульке? — Это даже регистражка записала. — Мдааа. Сидишь такой. Притаился с радаром в кустах и тут на трассу с болота выезжает горящий мать его автобус, а через секунду тебе лобовуху выносит чья-то толстая ж"%а! — Не повезло тому лейтенанту что был за рулем. Мало того что ж@#ой в лицо получил напополам со стеклом, так на работе хоть не появляйся. — Эт почему? — Да кто-то сказал в сердцах, что накрыло пацана рваной…***
— Вы дебилы, — сказал генерал, прочитав последнюю страницу официального заключения. Сказал он это особым шёпотом, но лучше бы для присутствующих в кабинете сотрудников он бы закричал. Это было бы менее страшно, можно сказать, привычно. Фраза же звучала не как оскорбление, а как констатация факта. — Хотите, чтобы мы отправили этот рапорт в министерство? Со всеми этими ремарками? Я правильно вас понял? — Товарищ генерал, — проблеял бледный полковник, начальник полиции города N. — Что вы мнётесь? Вы хотите отправить это заключение или нет? Сумрак, присущий всем зданиям полиции, сгустился и для полковника казался в эти мгновения порталом прямиком в Магадан. Старший следователь и вовсе забыл, как дышать. Они не понимали, довольны их работой или нет. Полиция ведь подобна армии на 90%. И все мы знаем, как высказывают свое недовольство армейские чины. Тут же интуиция двух офицеров подавала сигналы пониже спины, в то время как ситуация не подходила ни под один из шаблонов, выработанных годами службы. — Товарищ… — Так да или нет? — снова спросил генерал, вопросительно поднимая «брежневскую» бровь. — Так точно! Мы хотели направить это заключение в Москву! — Чудно. Генерал взял позолоченную перьевую ручку, награду за безупречную службу, разложил листы и быстро почеркал. — Переделать здесь, здесь и здесь. Вы офицеры или школьники? Не делайте ошибки в официальных бумагах. — Товарищ генерал, это же бред! Мистика! — не выдержал полковник, но осекся под холодным взглядом умных усталых карих глаз. — Это не бред. Мы работаем в полиции. Полиция не занимается мистикой. Мы материалисты и работаем только с фактами. Раз наши эксперты выдали такое заключение, то, следовательно, оно опирается на факты. Переделать, и упаси вас бог что-то подретушировать. В это мгновение полковник ментально о@#$%@я, возможно и не ментально тоже.
Примечания:
Картина Репина "Не ждали"
