Мистер Смерть

— Зачем? Я абсолютно не способен понять, зачем мы это делаем! Можно же, ну, типа, просто уйти. Точняк! Будем считать это небольшим техническим сбоем, ладно, — глаз у серокожего мужчины дёрнулся. В этот миг он вообще весь стал какой-то нервозный, взгляд забегал, губы сжались в тонкую напряжённую нитку. — Для «небольшого технического сбоя» ты слишком много наследил, — неодобрительно пробормотал Смерть, глянув на Апокалипсиса, что от проявления внимания тут же забыл все свои ужимки и повеселел, — отравил хаосом этот мир в таких количествах… — Что придётся замедлять его распад самим. Ручками. А это долго и скучно, — Жизнь взъерошила волосы. —О! — Апокалипсис даже вздрогнул, глаза его загорелись, — почему бы нам не отмотать ленту событий назад! Гениально! — О, Бездна великая! — женщина натурально взвыла, схватившись руками за голову, — я общаюсь с тобой всего ничего, а у меня уже голова болит! Посмотрев на неё как на умалишенную, Существо с серой кожей пожало плечами и, хитро прищурившись, ответило: — Какая ты чувствительная. — Это он сегодня ещё спокойный, — флегматично заметил Смерть. — Хочешь завести кошку?! — Апокалипсис как-то особенно пакостливо ухмыльнулся. — Да? Ты вообще о чём? — Жизнь даже воздухом поперхнулась, что для того, кто не дышит, очень показательно. — Ммм, ты не знаешь, как выглядит котик? Оу, как ты, несчастная, существовала все эти годы? Смотри! В его руках появился маленький чёрный котёнок, с умными зелёными глазами. — Вот, это называется «кот». О, дорогой, он на тебя похож, такой же милый, когда не шипит, правда? — улыбнувшись так невинно, что даже верилось, мужчина протянул животное брату с сестрой. Жизнь (больше из жалости к котёнку) осторожно и с долей недоверия, когда берёшь что-то из рук таких личностей никогда нельзя быть спокойным, взяла его. Да нет, обычный котёнок, мягкий, живой и без подвоха… — Вот, а ты жалуешься, — подмигнув женщине, Апокалипсис отодвинул её, прибывающую в растерянности от попытки понять, что же значит происходящее, и снова оказался рядом со Смертью. — И вот снова никаких преград для нас, хи-хи, — он деловито попытался приобнять свою цель. — Начинаем, — качнув головой, Смерть, отступая на шаг, призвал вернуться к действию, оставив сотрясание воздуха на другой раз. И да, он уже стал уставать от этого, в сущности своей, бессмысленного разговора. Часы в его руке вспыхнули едва заметным белым светом. Страдальчески вздохнув, Апокалипсис последовал его примеру. Единственным отличием было то, что крышка его чёрных часов была украшена драгоценными камнями, впрочем, вызывающими не столько восхищение, сколько подсознательную опаску. — Ч-что вы собираетесь сделать?! — собрав по истине стальные… нервы, да, именно их, в кулак, Стив пересилил жгучее желание прикинутся кустом или травой, да появившееся с момента появления странных существ чувство паники, и заговорил. Наверное, зря он это затеял. Если до этого на них не обращали внимание. То теперь две пары (Апокалипсис только мельком раздражённо глянул на людишек, и снова вернулся к рассматриванию лица Смерти) скрестились на них. Самые неспокойные из Мстителей тихо выругались, на русском. — Что вы собираетесь сделать? Это опасно для Земли? — уже твёрже повторил свой вопрос Капитан Америка. Жизнь протёрла глаза, часы остались висеть перед ней в воздухе, и неуверенно глянула на брата, прежде чем ответить: — Для вас это будет выглядеть как, — она на мгновение запнулась, губы безмолвно зашевелились, вспоминала подходящие слова в используемом сейчас языке, — «перемотка времени». — Или не будет, — хмыкнул Апокалипсис, а на вопросительный взгляд Жизни, легко пояснил свои слова, — они же всё равно ничего не узнают, ну, можно считать, что этих людишек уже не существует, мы же сотрём всё происходящее из инфополя мира. Да? — Да, — она собралась с мыслями и уверенно кивнула замершим и внимательно прислушивающимся Мстителям, — можете расслабиться, «ваша память будет стёрта». Словно такие новости могли кого-то успокоить. Схожей, с высказанной выше мыслью, идеей тихонько поделился Лэнг, и, получив полное общественное согласие, выразил сомнение касательно такого развития событий. Оратор из него был так себе, потому вышло у него только уточнить: — Мы можем обойтись без этого? И его можно понять. Любой бы от идеи, что кто-то без каких-либо шансов на сопротивление с твоей стороны, а в этом сомневаться не приходилось, способен изменять твою память, пришёл в ужас и растерял даже намёки на красноречие в своём поведении. Не впасть в ступор и шок уже было большим достижением. Ответ на это, если и мог бы быть получен, так и остался не высказанным, ведь именно этот момент выбрал Апокалипсис, а может и не он, чтобы дёрнуться. Выставив руку вперёд, так быстро, что едва ли движение заметил хоть кто-то, он сжал её. Повинуясь этому незамысловатому жесту, мир вокруг замер. — Ты чего? — Жизнь поморщилась, ну не любила она такие выходки. Слишком коробило её от всплесков сил хаоса рядом. Смерть потёр щёку, излишняя экспрессивность тоже ему не импонировала, как и такие перепады силы в пространстве вокруг. — Сбежать придумал, — Апокалипсис скривился, словно увидел нечто очень отвратительное, — вы только гляньте… В этот раз без театрального выступления, всяких жестов и прочей мишуры, он предложил взглянуть на человеческого мага, уже открывшего портал (и как только не заметили?) и приготовившегося покинуть их. Теперь же он застыл, так и не сделав последний шаг. Смерть мельком глянул и подумал, что это даже забавно. Этого мага он помнил, хотя и смутно, но на то она и абсолютная память. Именно он был той последней каплей, что в купе с увещеваниями Жизни убедила его посетить мир. А он умел быть благодарным, потому остановил намерившегося скинуть в бездну человечишку Апокалипсиса. — Мы впустую тратим внимание. — Как скажешь, милый мой. Апокалипсис тут же развернулся, и, отрешившись от мира бренного, погрузился в таблицу, возникшую над его часами. Она была просто одним из способов восприятия информации, и, например тот же Смерть оставался в таких вопросах консервативным и не возился с созданием дополнительных конструктов для сортировки и привидения к простым формам информации необходимой для работы с системой координат, называемой время, по старинке самостоятельно обрабатывая все поступающие данные. Видима эта таблица была только своему создателю, так что когда через несколько секунд Апокалипсис ойкнул и растерянно заявил: — Что за переменная такая, почему я не могу на неё повлиять? Это вызвало некое беспокойство у Жизни, не рассчитывающей столкнуться с чем-то, способным смутить Апокалипсис. — Камни бесконечности, да, весьма занимательные игрушки, — покивав в такт своим мыслям, Смерть заметил, — думаю, мы можем это проигнорировать. Критических изменений, не зная, что именно необходимо изменить, обладатели этих артефактов всё равно внести не смогут. — За исключением уничтожения половины вселенной, —быстро глянув на эти безделицы, Жизнь хмыкнула, примерно сформировав своё понимание возможного предназначения таких игрушек. — Не без этого. — Звучит как тост? — на этот раз в руках у Апокалипсиса появился аккуратный бокал, — на брудершафт дорогой? — Не сегодня. — Сегодня уже завтра, давай же! Один строгий взгляд, и озорная улыбка сменяется серьёзной гримасой сосредоточенности. Повисла минута тишины. Для Апокалипсиса это было поразительным результатом, о чем он сам же рассказал, шёпотом, чтобы не прервать концентрацию женщины рядом. — За секунду до появления проходов между мирами? — уточнила Жизнь, закусив губу и старательно прокручивая заводное колёсико на своих часах. Задумавшись, Смерть прикинул, что раз уж сегодня такой чудный день, можно поддаться своим желаниям. — Скинь ещё четыре часа и двадцать три минуты по местной системе счёта. — Это ещё зачем? — подозрительно прищурился Апокалипсис. Нет, вы не подумайте, он не ревнует, кто в здравом уме ревнует партнёра к… листьям под ногами осенним вечером? Ну, понравился ему листик, что с того. — Потому, что я так хочу, — серьёзно произнесла Смерть, и его собеседнику, даже несмотря на всю его настороженность касательно таких странных пожеланий, этого хватило. Хотя и не помешало сначала исказить лицо в гневной маске, а потом, залпом осушив бокал вина и хрустнув разбившимся стеклом, не выдержавшим сильной хватки, совершенно благоговейно улыбнуться, уставившись куда-то в небо. Пока Жизнь пыталась синхронизировать свои часы с теми настройками, что выставил брат и которых уже добился Апокалипсис, а означенный ранее продолжал любоваться небесной гладью. Смерть, окинув взглядом окружающую его разруху, неспешно направился к застывшим и, наверняка, даже неспособным видеть и слышать, что сейчас происходит вокруг, людям и прочим присутствующим здесь разумным. Осторожно обогнув людей, стараясь ни к кому не прикоснуться, Смерть остановился напротив маленького бога. Он не успел даже нормально протянуть руку, как вмиг Апокалипсис оказался рядом и со всей осторожностью и даже долей благоговения, перехватил её, отводя в сторону. — Да что ты… — Я должен знать, что в этом существе такого особенного, раз ты и тут его выделяешь, — голос его упал до отчаянного шёпота. — Всего лишь хотел заякорить воспоминания, ничего особенного, можешь расслабиться, — нахмурилась Смерть. — Вот именно! Зачем сохранять ему память?! — Придерживаясь теории о важности каждого мига для создания личности, я просто стремлюсь не допустить ошибки, — Смерть освободил свою руку из чужой хватки, потёр запястье. На миг нахмурившись, Апокалипсис резко ободрился, его глаза заблестели. — Я осознал, смотри! Он принял облик, полностью копирующий внешность Бога Обмана, кроме одежды, так и оставшись в сером костюме с плащом. Приподняв брови в непритворном удивлении, Смерть чисто из присущего ему любопытства решил досмотреть предлагаемое представление до конца. — Даже личность изменю, если дело в ней, — голос был до мельчайших интонаций идентичен голосу маленького бога, — вот, тебе даже думать об этом не придется, как я, Локи, буду рядом, хоть всю вечность! Знакомое лицо исказилось улыбкой, за весь период знакомства Смерти с богом лжи, очень редко появляющейся на нём. Что ж, нечто такое было ожидаемо. Прочитав всё во взгляде, направленном на него, Апокалипсис не смог сдержать себя. И знакомое лицо приобрело совершенно ему чуждое выражение мучительной злобы. Она была вызвана не отказом Смерти, но собственным бессилием это изменить или принять. — Почему?! Почему ты так непреклонен!? Я готов на всё! Даже обречь себя на существование под чужой личиной, но ты отказываешься принимать меня, даже не таким, какой я есть! Зачем тебе это, почему мы просто не можем забыть о том, что твой божок это не я?! Ничего же не изменится! Внимательно выслушав, и дождавшись пока он выдохнет, Смерть совсем странно улыбнулся. Подойдя к застывшему Апокалипсису, он не медля, крепко обнял отчаянно схватившееся за него Существо. — Прими свой облик, не стоит считать, что это имеет значение, — прошептал он. Ему безропотно подчинились. Чужой лик растворился. — И я тебя не отпустил, — спокойно отметил Смерть, — дело не в обличии, я же вижу души, помнишь. А это изменить не в нашей власти. Да и не этого ты хочешь, я прав? — он слабо улыбнулся, проведя рукой в перчатке по чужим волосам. Ласково зарывшись в серые, короткие пряди, жёстко сжал их, оттянув голову назад. — И где я ошибся? — горько усмехнулся Апокалипсис, нехотя разжимая руки, а ведь он был совсем не прочь постоять так, ещё совсем немного, пару, может, тысяч лет. — Ты знал, что это бесполезно против меня, — Смерть холодно улыбнулся. Несмотря на уверенный тон, голова шумела, мысли путались после столь сильной ментальной атаки, призванной не навредить, а потому игнорируемой уже выставленными щитами. К такому он, честно, готов не был. — Что же, значит остается только один вариант. И пусть ты меня, возможно, не простишь, но это будет, возможно даже временной и точно куда менее значительной помехой. Да, я согласен даже на ненависть, — Апокалипсис поддержал пошатнувшегося Смерть, давно тот не получал серьёзных ударов, да ещё и в приближенном к человеческому теле. И только из-за этих неожиданных последствий Смерть среагировал не сразу. Отрывисто взмахнул рукой Апокалипсис, отводя её в сторону. Чтобы в ней через мгновение появился меч. Воздух вокруг его клинка, покрытого багровыми рунами, задрожал от напряжения. Ревность, смешное слово. — Спятили?! — только и успела воскликнуть Жизнь, моментально ощутившая появление в этой реальности этого оружия. Даже ей было неприятно находиться рядом с мечом, «испившим крови» ещё во времена Великой битвы. Самой опасной особенностью этой штуки было то, что помимо физических и духовных увечий, при каждом попадании он крал свет жертвы, тем самым всегда обрекая на пустоту, без шанса на перерождение. Занеся его для удара, Апокалипсис победно усмехнулся. Смерть едва не опоздал. Его рука, покрытая тьмой, сжалась, останавливая клинок, как когда-то сам Апокалипсис остановил этот мир, в момент, когда первая капля крови показалась из-под лезвия, коснувшегося шеи застывшего бога обмана. — Ты зашёл слишком далеко. Без эмоций, что было вершиной самоконтроля, но удержать требующую свободу ярость было необходимо, в присутствии Жизни и пусть это не видящего, но находящегося в опасной близости маленького бога, констатировал он. Первым резким ударом Смерть отрезал руку, держащую меч. Чёрные когти без видимого сопротивления вскрыли плоть и раздробили кость. Вторым ударом, последовавшим незамедлительно, он вбил успевшего только осознать потерю конечности да поморщиться от боли, взорвавшейся в мозгу и окрасившей зрение в алую пелену, Апокалипсиса в землю. Не давая подняться и пресекая одним давлением силы тщетные попытки сопротивляться, Смерть лёгким усилием воли призвал одного из своих слуг. — Вот, — кивнул он воплотившейся рядом тени на продолжавший висеть в пространстве меч, на рукояти которого сиротливо висела вцепившаяся в него мёртвой хваткой рука, — утопи в реке забвения. Клинок был, со всей возможной аккуратностью, отодвинут от шеи бога, и опасный артефакт пропал из этого мира, отправившись на дно, в месте, куда даже Смерть старался не ходить. Не позволив себе дрогнуть, когда он увидел рану и кровь, Смерть провёл над ней рукой. Убедившись, что жизни больше ничего не угрожает, он повернулся к сестре. — Продолжим, на чём прервались. — Конечно. Только вот, эм, дорогой брат, я понимаю смысл твоих действий. Даже всецело одобряю. Но наказание не возымеет должного эффекта, если наказуемый его не поймёт. А он сейчас скорее ловит кайф. Переведя взгляд, Смерть увидел только блаженную-полуулыбку, и фанатичный блеск чёрных глаз. Рука его регенерировала медленно, нехотя, но Апокалипсис даже не замечал этого. — Оу, — выдохнув, он отошёл, да ослабил давление силы, которой придавливал Апокалипсиса к асфальту, к заметному разочарованию последнего. — Какая жалость, — протянуло серое Существо, вскакивая и оправляя костюм, — а я уже размечтался о продолжении… — Я могу тебя убить, — так, будто сам не верит в то, что говорит это, медленно произнёс Смерть. — Буду счастлив. Быть приданным забвению твоими руками, что может быть лучшим концом для такого как я? — с придыханием вопросил Апокалипсис. И был он честен и предельно откровенен. — … — этот, ставший настоящей пощёчиной, первый за их встречу по-настоящему ледяной взгляд, отрезвил серокожего мужчину. Самый главный его страх, безразличие Смерти, с каждым мигом становился всё более реальным. Это бесило, и не будь сейчас здесь свидетелей, он, наверное, позволили себе выпустить свои эмоции. Правда, тогда ни о каком восстановлении мира речи уже не шло. Жизнь посмотрела сначала на одного, потом на другого. И подумалось ей, что по-хорошему, надо просто записать их к врачу, если она не ошибается, его называют «психологом», и жить себе спокойно. Но она не озвучила эту мысль, как и ту, в которой предлагала бы забыть об этом мире. Так, для общего благополучия и её персонального эмоционального равновесия. Все три циферблата показали одно время. В последний раз окинув взглядом этот мир, Смерть скомандовал: — Отпускаем. Всё вокруг словно пережило моментальную обратную перемотку. И в момент, когда секундные стрелки на трёх циферблатах сделали первый шаг, вокруг троицы, стоящей в самом центре улицы, был совершенно обычный, утренний Лас-Вегас, знать не знающий, что через несколько часов он должен превратиться в филиал ада на Земле. И только проломленный асфальт, имеющий форму тела серокожего мужчины, не изменился. После того, как в этой точке пространства сошлись две противоборствующие силы высших, она стала более устойчивой к воздействиям всякого рода. Потому её пришлось приводить в порядок отдельно. Жизнь чуть смущённо щёлкнула пальцами, исправляя этот недочёт. — И чтобы впредь такого не повторялось. Смерть смерил Апокалипсиса лишенным эмоций взглядом. И хотя так ему хотелось бы, на дне глаз всё равно плескались его истинные чувства. — Я присмотрю за ним, — на прощание обняв, Жизнь со всей серьёзностью заверила братца, что его персональный раздражитель будет в ближайшем будущем под контролем. — Сама осторожно и да, следи за своими «игрушками» лучше. Их копошение действует на нервы. Такой поворот разговора стал для женщины неприятной неожиданностью. Использование этого приёма считалось игрой грязной, но она не могла им не воспользоваться. Посмотрев на брата большими глазами, в любой момент готовыми уронить первые слёзы, опять обняла его, вернее повисла на руке. — Но они же тебе не мешают? — робко улыбнувшись, Жизнь заглянула ему в глаза. — Пять раз. Пять раз один из них должен был умереть, и пять раз ты спасала его, играя на нитях вероятности как на арфе. Это же тонкая материя, как ты можешь так с ней обходиться. — А сам то, — Жизнь не осталась в долгу, — думаешь я не почувствую, что ты сам в последнее время чуть ли не верёвки из них вьёшь, лишь бы… Один взгляд Смерти заставил её проглотить окончание фразы, и как ни в чём не бывало продолжить: — Ничего страшного же не случилось? Она не обиделась, так как братишка был прав и лишний раз тревожить Апокалипсиса, не стоит. — Пока не случилось, и я не знаю, как долго это будет продолжаться. Потому помни, в следующий раз я точно заберу его душу. Хочешь, оставь её себе, мне нет до этого дела, но он должен умереть. — Верно говорит Апокалипсис: жесток ты, очень. Жизнь снова насупилась, в глазах брата став похожий на нахохлившуюся маленькую птичку. О чём он ей и сообщил. Женщина отскочила от него, как от огня. — Ой, всё, иди уже, пока! — покачав головой, Существо отступило на шаг назад. Исчезая, Смерть хмыкнул, расслышав её фразу: «ну, пойдём что ли, в реку нырять?». Но вот взгляд, подаренный на прощание от старого друга не предвещал ничего хорошего, как и всегда.

Pov: Локи, бог хитрости, обмана и коварства.

Локи за свою длинную по меркам смертных, конечно, жизнь побывал в разных ситуациях. Не все из них были хорошими, скорее даже ужасными, но встречались и просто прекрасные. И бог не знал, к каким можно отнести ту, в которой он находился прямо сейчас. А начиналось всё очень даже миленько. Просыпаться в незнакомых апартаментах для него не такая уж и большая проблема, но сейчас он прекрасно знал ту комнату, в которой открыл глаза, и поэтому не стал спешить с пробуждением, потакая утреней лени и нежась в тёплой постели. И он бы снова уснул, была только одна проблема, и крылась она в том факте, что он точно был уверен: это с ним уже происходило. День начался точно так же… Нахмурился. Или не совсем. Первым отличием стало то, что теперь в кровати он был один. Ещё болела шея. Да и вообще странная слабость сковала всё тело. Его бил озноб?! Что с его родословной уже взывает много нехороших, из-за возможных ответов, вопросов. Соберись, давай вспоминать. Вчера? Нет, позавчера Мстители и прочие обитатели башни придались греху, иначе говоря, напились. Следующее утро, я и Смерть проснулись в одной комнате. Опустив снова попытавшиеся его вогнать в смущение эмоции, Бог позволил себе только коротко выдохнуть. Пошли воспоминания о том, что одноглазый директор, не смотря на не самое лучшее состояние его «команды мечты», погнал их в поле. Было что-то ещё. Да, Старк притащил ребёнка. Но это всё мелочи, никак не объясняющие происходящее сейчас. Землю снова (и это не сардоническая улыбка, просто губа дёрнулась) атаковали. Как ни в чём не бывало, герои Земли ринулись её спасать. Некий «Эмиссар», вежливо предупредивший их, что пришёл конец миру. Полчище тварей, вырвавшихся из портала, неравный бой. Это всё не важно. А вот потом начало происходить что-то совершенно вырывающиеся за, в последнее время сильно растянутые, рамки нормальности. Выражаясь высокопарно, всё полетело в бездну. От картины того, как этот некто, в дальнейшем не раз ещё заставляющий дёргаться, целует Смерть, пусть и отказавшую, внутри нехорошо сжалось. Что это? Ревность, смешно… Злость, ненависть, ещё более безумно. Бог громко рассмеялся, дивясь с самого себя, и отпуская напряжение. Это было действительно страшно, и как только остался жив? Подумал Локи, заново переживая, при этом понимая, что это слабая тень того, что было в тот, первый раз, весь спектр негативных эмоций, и гоня из разума иррациональные мысли. Ага, вот прям сейчас отправиться искать этого, как там обозвали, точно, «Апокалипсиса», да всадить нож в печень. Или голову отрезать. Всего лишь, дело нескольких минут. Что за глупость, в самом деле, какие там могут быть отношения у высших сущностей ему вообще должно быть плевать с самой высокой башни Асгарда. Червь ничем не обоснованной (ну обняли пару раз, что с того?) ревности продолжал грызть сердце, не смотря на уговоры разума, взывания к логике и прочие зачатки здравомыслия. Последнее что он помнил, короткую попытку одного из людей отказаться от чести быть избавленным от груза памяти. Сам он в тот момент занимался не менее бесполезными вещами, а потому сам разговор пропустил. Он фактически, ведь мы в чудеса не верим, пытался выстроить защиту разума, чтобы даже при внесении изменений в память, он всё равно имел резервную копию своего сознания. Задача сложная, работа неблагодарная и вообще, к такому готовятся месяцами, и на коленке в лифте «такое» не создаётся! Но его энтузиазма это не умаляло. Да, вряд ли это остановит кого-то уровня Смерти или даже ниже, не важно, но он не привык легко сдаваться и собирался бороться до последнего. Даже если это бессмысленные трепыхания. А потом его сознание отключилось, или правильнее будет, отключили? Но почему тогда воспоминания при мне? Насколько теперь, здраво рассуждая, могу понять, внесение изменений в информационное поле мира — это нечто куда серьёзнее банального влияния на разум. А значит, что бы я там себе не накрутил, это бесполезно. К тому же не должна была моя, хм, домашняя заготовка дать такой ошеломляющий эффект... Максимум сохранить где-то в подсознании обрывки мыслей и чувств, а последних было хоть отбавляй. Даже несмотря на такой неожиданный поворот, ситуация в целом, была безрадостной. Но, будто этого мало, ещё больше её омрачало то, что стало очевидно с первого взгляд на вторую, пустующую часть кровати… Не успел Локи даже придать идее осмысленный вид, как главная причина этой самой идеи привычно, без спецэффектов, появилась в поле его зрения, подойдя с краю к кровати, с которой Бог пока слезать не собирался, так как был не уверен, что сможет нормально устоять. Причины такой слабости оставались за гранью понимания, но он намеревался это исправить. — Как ты себя чувствуешь? — вопрос застал врасплох. Смерть в очередной раз утвердила его в мысли, что он совершенно не способен прогнозировать поведение существ ей подобных. — Нормально… Локи погрузился в свои мысли, пытаясь решить для себя, стоит ли прикинуться дурачком, и вести себя так, словно ничего странного не произошло? Нет. Чёткое понимание бесполезности этого против Существа, читающего мысли, хотя и уверяющего в обратном, отрезвило. Вопреки последнему заявлению, Бог всё ещё прибывал в лёгкой прострации, а потому позволил вниманию рассеяться и хмыкнувшей Смерти подобраться совсем близко. Существо деловито забралось на кровать, усевшись рядом с ним, но поверх одеяла, скрывающего ноги. — Давай ты не будешь спешить с выводами, и позволишь мне тебе самому всё рассказать? — и улыбнулся так, что даже если бы Локи захотел, спорить не смог. Был у улыбок этого Существа такой не регламентируемый эффект. Потому бог силой воли оборвал свой внутренний диалог, готовясь внимать. — То, что произойдёт сегодня, начало апокалипсиса, стало возможно так быстро из-за того, что всадники, являющиеся условным ключом, открыли проход в этот мир. Для тебя мы кажемся всесильными сущностями, но даже для нас существуют ограничения. Ещё до начала Великой войны, можно считать, что это стало её причиной, пал небесный арбитраж, я уже рассказывал об этом. Но даже после его полного уничтожения некоторые фундаментальные законы мы переступить не в силах и праве. Одно из таких ограничений — Апокалипсис не может посетить мир в своей полной силе до предначертанного ему конца. И как бы глупо это не было, тут существует лазейка. Всадники как отмычка для этого замка. Сложно даже мне понять, в чём тогда смысл. Но вот мы имеем, что имеем. Смерть на миг прервался, чтобы более оживлённо продолжить: — Я, Жизнь и сам Апокалипсис сегодня, ты можешь ощущать это как вчера, пришли к согласию и перезапустили мир. Информацию о случившемся, память и тому прочее мы, считай, удалили, так как этого события не произойдёт. Но твой разум я защитил. И отвечая на твой вопрос, связано это с тем, что я придерживаюсь мнения о важности каждого мига памяти живого и мёртвого существа, — он мягко улыбнулся растерявшемуся Богу. Локи упорядочивал полученную информацию, встраивая её в уже известную картину мира. Выходило складно, хотя вера во всемирное равновесие, знатно пошатнувшаяся в последнее время так и не была восстановлена. Однако, многое стало понятно. Не отдавая себе отчёта, Бог потёр шею, она продолжала донимать его, и Смерть не оставил это без внимания. Нахмурился, глаза его полыхнули зелёным огнём, и он окинул Локи коротким взглядом. От такого Богу стало неудобно, и он передёрнул плечами. Думал, что привык, когда, казалось, смотрели в самую душу, а нет, всё равно в дрожь бросает. Полагая, что это аналог магического, или как его ещё называют, второго зрения, он не стал дёргаться. — Прости, это всё моя вина, — поняв, что своими словами вгоняет в ещё большее замешательство и вызывает неудобство, Смерть взял себя в руки и попытался объясниться. — Я не успел, это меня не оправдывает. Твою шею… Он протянул руку, она предательски дрогнула, и коснулся того места, где ещё недавно была небольшая, но не менее опасная рана. Локи замер, не смея шевелиться, и не отрываясь смотрел в глаза напротив, что с сожалением и больной виной смотрели на него. — Ранил проклятый меч. Твоим физической и духовной оболочкам это почти не повредило, но вот твой свет оно иссушило почти полностью. Что это точно значит, Локи представлял относительно. Но даже его скромные познания легко выносили вердикт — это минимум не очень хорошо. И поведение Смерти только подтверждает такие догадки. Хотя тут опять не состыковка, он не помнил ничего подобного, а ему ясно дали понять, что память его осталась нетронута. — Это произошло уже в остановленном мире, — быстро пояснило Наваждение, отвлекая от дурных мыслей своим чарующим голосом. Значит, мысли читает. — Всё, больше нет, — короткий хитрый взгляд не дал душе спокойствия, совершенно. Но Локи всё же счёл приемлемым осторожно поверить в это, с оглядкой, конечно. А о том, что Смерть, если не знает, допустим, то догадывается о его жалких мыслях, и позволяет продолжать не то что думать в таком ключе, жить! Он поразмышляет позже. Быстрый раунд борьбы с самим собой, и мысли целесообразные подавляют так не вовремя пришедшее понимание близости со Смертью. Большое ли дело, просто сидим рядом. Соберись! — И что со светом делать? За счёт чего он восстанавливается, или накапливается? — Я думал ранее, что твой свет сам восстановится, всё-таки его было приличное, для кого-то столь молодого, количество. Но теперь отчётливо вижу, что опять ошибся, и меч забрал слишком много. Всё ещё можно подождать, со временем должно нормализоваться. Ведь умирать в ближайшее время ты не намерен, — Смерть замолчал. Бог почувствовал это повисшее в воздухе «или». Но озвучивать его не спешили, а значит, это не что-то простое и понятное. Но знать надо. Потому что расплывчатые перспективы, что дарил первый вариант, не тешили его спокойствием. — Есть другие пути? — Да. Смерть медленно кивнул, и, не добавляя покоя, опять на миг замялся. Но всё-таки, собравшись с мыслями? Локи напрягся, так как поведение сегодня у Смерти было очень далеко не привычное. Существо вкрадчиво продолжило: — Ты можешь разрешить мне помочь тебе восстановиться. Знаю, это произошло из-за меня, и это достаточно самонадеянно, предполагать… — Я согласен, — на него посмотрели не верящее. А что такого? Да, понятия не имею, на что только что подписался, но разве подробности важны, когда кто-то, занимающий все твои мысли, что-то предлагает? Нет, конечно, ты уже согласен на всё. Да, это может быть опасно или плохо кончиться. Наверное. Но слишком поздно думать о таком. Бог Обмана сам прекрасно понимает, что, увы, действительно уже слишком поздно, он раб своих во многом безрассудных и необъяснимых чувств. Смерть слабо улыбнулся, совсем не облегчая муки возвращения к состоянию спокойствия. — Мой свет может быть слишком холодным, поймёшь, что плохо, и больше не можешь, сразу дай знать. Локи ограничился кивком. Холодные руки бережно легли на его голову. Бог обмана подумал, что это может быть, как с магической энергией, только более завязано на душу, а не сердце. Ещё промелькнули воспоминания о том, как он в детстве тренировался колдовать с матерью. И не слушая её наставлений, выкладывался на полную, в итоге доводя себя до магического истощения, и несколько дней, а то и недель страдая из-за этого. Ощущения, надо сказать, были в чём-то похожи. И бывали редкие моменты, когда Фригга жалела его и передавала часть своих сил. А потом в глазах Смерти промелькнула невнятная эмоция, и его руки спустились ниже. Локи только и успел что вздрогнуть, когда чужие губы мягко накрыли его собственные. В голове непроизвольно воцарилась полная пустота. Вопреки его ожиданию и знанию из предыдущего опыта, в этот раз поцелуй ощущался совершенно по-другому. Наполненный странным теплом, он с каждым ударом бешено трепыхающегося в грудной клетке сердца буквально наполнял энергией. Это было невозможно описать словами, да Бог и не пытался. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы не вспугнуть это мгновение неожиданной ласки. Сознание перестало судорожно цепляться за остатки разума, позволив полностью погрузиться в нахлынувшие неудержимой волной ощущения и эмоции. Он не заметил, в какой момент одна из рук Существа зарылась в его волосы, а вторая упёрлась в кровать за его спиной, чтобы не дать им упасть. Инициатива была полностью под контролем Смерти. Но Локи понимал, что тут не просто проявление нежности, а именно что работа с энергией, а потому в серьёз даже не задумывался о таком. Да и не мог он решиться действовать, будь хоть всё иначе, страшился сделать что-то не так. Но о чём может идти речь, если он даже поверить в происходящее не мог. Низвело его с небес на землю то, что приятное тепло, разливающиеся по телу, начало постепенно оборачиваться обжигающим холодом. Тут уже разум смог вернуть себе контроль. И, несмотря на не менее жгучее желание продолжить, если это будет последним, что он испытает в жизни, он согласен, докричался до утопающего в неге сознания. Локи только постарался отстраниться, как Смерть, всё поняв, сам разорвал поцелуй. Впрочем, напоследок позволив себе игриво щурясь, быстро прикусить нижнюю губу, не до крови, но вызывая тем у Бога Обмана очередную волну мурашек. Бог признал себя сражённым и готовым пасть на колени перед забравшим сердце Существом. И плевать на всё! Облизнувшись, Смерть, будто опомнившись, сменил настроение на обеспокоенное. Внимательно посмотрел на заворожено замершего перед собой Бога. Улыбнулся довольно. Но Локи, пока пытался привести мысли в относительный порядок, внимательно всматривался в выражение лица Смерти и успел уловить ещё удовлетворение и нечто совсем уж непонятное, что-то жуткое. Сделав заметку в памяти тщательнее следить и не расслабляться, он пока остановился на версии, что это просто игра пробивающегося сквозь неплотно задвинутые шторы солнечного света. Сглотнул. Теперь, когда он больше не может от этого бежать, предстоит разобраться с жутким смущением, накрывшим с головой. Норны и Бездна вместе взятые, каких сил стоило не покраснеть или отвернуться, не выдержав взгляда изумрудных глаз, напротив. Во рту пересохло, говорить что-либо казалось самой идиотской идеей. И он молчал. Пока у Бога происходила затяжная борьба со своими эмоциями, прекрасное создание, только что сделавшее его самым счастливым существом во всех мирах и одновременно скинувшее в настоящий ад из сомнений и противоречий, не собиралось помогать, делая только хуже. Смерть ещё несколько секунд изучал его лицо, а потом неожиданно лениво усмехнулся, да потянувшись как большая и определённо опасная кошка, плюхнулся рядом. Бог как сидел, боясь пошевелиться, так и не изменил себе, разве что смущённо отвёл взгляд, когда чёрные бесформенные одежды сменились тоже тёмного цвета обычной человеческой пижамой из штанов да рубашки из мягкой ткани. — Найди силы простить мне это, опять я слишком многое себе стал позволять, — рассеяно, как-то даже несерьёзно протянуло Существо, смотря на Локи снизу-вверх, и опять удивило вопросом, — ты ещё будешь спать? Да. После такого только и остается что заснуть, желательно сном вечным, ибо жить уже незачем. Настоящее чудовище, про себя ужаснулся Бог, так легко заставляет забыть обо всём в мире одним своим видом, одним взглядом пленит сердце и одним голосом подчиняет… Но мыслей своих он не высказал, вместо этого легко пожав плечами, произнеся: — Не знаю. Сейчас что, ранее утро? Его самого несказанно порадовало, что он смог выдать такую длинную фразу спокойно. — Угу, — Смерть согласно прикрыл глаза, но потом, будто вспомнив что-то важное, снова воззрился на только и успевшего спохватиться и перестать, совсем уж наглым образом любоваться им Бога, — ты мне вот что расскажи, теперь более чётко изучив твою энергетику, а не только душу, заметил остаточные след чей-то магии. Это что? — странные интонации не остались незамеченными, но Локи малодушно пропустил это. — И да, если можешь и хочешь, расскажи полную историю. Вопрос оказался неожиданным. Только один был хороший знак — раз его душу «изучили» и до сих пор не отправили в ад или куда там отправляют её запятнавших чем-то тяжким, значит всё не так уж и плохо. Только этого для искренней улыбки не хватает, а потому придется под приятно понимающим, но каким-то очень нехорошо задумчивым взглядом Смерти выкручиваться. Рассказать всю правду, без утайки, звучит как «хороший, а главное адекватный» план. И он бы точно раньше так и сделал, без сомнений, врать высшему существу слишком опасное удовольствие. Но семь раз проклятая гордость, знатно подкошенная историей с титаном, в купе с недавно появившимся чувством нежелания как-то окрасить себя в негатив в глазах Смерти в один голос уверяли, что, если не уточнять, хуже не станет никому! Остатки так и не восстановившегося в полно мере, после (бездна, это не сон и не иллюзия!) поцелуя, настоящего, пусть и с другим смыслом, разума тихо заметили, что для кого-то уровня Смерти такие косяки, что атомы под ногами, совсем не важно, незаметно. Нет, это уже даже для меня перебор, поиграли в робкого мальчишку, и хватит, возьми себя в руки, Бог ты или так, принцесса в платье! Тем более что ты уже раскрылся, множество раз, был откровенен перед Смертью как ни перед кем другим, даже собой, что-теперь-то изменилось! Ответ был прост как всё гениальное, раньше он даже не думал о попытках выглядеть в чужих глазах лучше, чем было на самом деле. Это желание, как и другие мысли, пришло внезапно, и теперь голову покидать совсем не собиралось, поселившись где-то на задворках сознания, но, то и дело, давая о себе знать в самый неподходящий момент. Слишком долго молчу, надо что-то ответить. Что? Правду? Да, но нет. Почему? Стыдно. Перед кем, не пред тем ли, кто тебя насквозь видит? Да, смешно. — Поучаствовал недавно в одной истории. Это, кстати, ну ещё мои амбиции, привело меня на Землю, ты знаешь эту очаровательную историю. Хотя, это больше предыстория. Смерть внимательно слушал, и Бог в очередной раз перешёл к несвойственным ему обычно откровениям. — Когда узнал, что моя семья мне не родная, а сам я что-то около политического заложника, хах, по крайней мере, стало чётко понятно, почему именно трона мне не видать, сколько бы ни старался. Слишком, наверное, печальным вышел смешок, подумал Локи, упустивший эмоции из-под контроля. Опустив взгляд на руку Смерти, сжавшую его собственную, в молчаливой поддержке, он подумал мельком, что как пугающе мало нужно ему для простого и незамысловатого счастья. — Я излишне бурно отреагировал на такую новость, и всё закончилось не самым для меня приятным опытом падения в бездну. А там меня уже и подобрал Танос, как гостил у него, повествовать не буду — не самая светлая часть моей биографии. Магический след принадлежит именно ему. Мы не сошлись во мнении. Так, пустяк. Я уже избавился от последствий его «неудовольствия». Облизав пересохшие губы, Бог закончил свой короткий рассказ. — Понятно, — коротко кивнул Смерть. Локи не видел, ни единым жестом или взглядом Существо не выдал этого, но понял чётко, что настроение изменилось. Сохраняя молчание, Смерть откинулся на подушки, прикрыв глаза. Но руку не отпустил. Было несколько неудобно, и Бог Обмана лёг рядом, сконфужено уставившись в потолок. Несколько часов пролетели незаметно. Локи успел обдумать всё произошедшее несколько раз, разложить по более структурированным кучкам. Накрутить себя, куда уж без этого. Потом плюнуть на всё, принять твёрдое решение и ещё несколько раз пересмотрев его, прийти к неокончательным выводам. Всё это веселье сопровождалось лёгкой паникой и волнением, из-за холодной руки, что пока он отвлёкся, успела перебраться ему на живот. И вот опять его предпочли подушкам, и опять не ясно, считать это добрым знаком или зловещим предзнаменованием. Первое было предпочтительней, но приходилось скрепя сердцем полагаться и на второе, так как у нас тут реальность, а не книжка… Смерть «проснулся», выглядя ободрённым и нисколько ситуацией не смущённым. Да, очень сложно перестать проецировать человеческие алгоритмы поведения на прекрасно играющее человека Существо. Проснулся и перестал доводить до греха своими действиями — очень разные вещи. Это Локи усвоил чётко. И ему оставалось, только тихо выдохнув, носом, не позволяя сбиться дыханию, принять эти правила. Да, слишком сложно в один день отбросить всю жизнь являющиеся аксиомой правила поведения, перестав трактовать каждое действие согласно общепринятым меркам. Но придется, иначе жить в ближайшее время будет очень трудно. Теперь Смерть, повернувшись на бок, бродил взглядом по его, Локи, лицу. Руку опять-таки, убирать он не спешил, просто сместив её. На этот раз, положив аккурат над самым сердцем. И как только это Существо способно совмещать в себе такие противоречивые черты характера? Жестокость и милосердие, невинность, во многом даже смахивающую на наивность, и коварство, что порой умело скрывается за этой пленяющей улыбкой. Но не стоит забывать, что оно может быть выше того, чтобы ограничивать себя рамками одного характера, одной модели поведения. Это бы всё объясняло. Мысли побежали по второму кругу и Локи понял, пора этот сеанс самокопания сворачивать. Да, впечатлил метод передачи силы, что тут ещё, можно сказать. А остальное это пустые догадки и развод драмы на пустом месте. — Не могу оставить этот вопрос не озвученным, — убедившись, что взгляд Смерти стал более осознанным и сосредоточенным, Локи выдохнул, собирая волю в кулак мысли в кучу, — этот способ передачи света… Было обязательно именно через поцелуй? Смерть даже из вежливости не растерялся, легко ответив: — Нет, можно через любой тактильный контакт. Мне просто захотелось так. Вообще, с каждым днём пребывания в этом мире, я стал всё больше себе позволять. Странное ощущение, — улыбнувшись так, что стали видны очаровательные клыки, Существо аккуратно наступило на единственную оставшуюся руку, которой держался Локи за своё здравомыслие. — Как это проявляется? И неужели высшие существа, во власти которых всё, чего может даже не желать простой смертный, так сильно сами себя ограничивают? — во рту опять пересохло, но Бог на одном упрямстве, не иначе, не позволил голосу охрипнуть и спокойно задал следующий вопрос. — До того, как посетил этот мир, я и представить себе не мог, что, например, сделаю так… Смерть, убрав руку с груди Локи, без всякой застенчивости дотронулся до его волос. Когда его холодные пальцы, перебрав пряди, коснулись кожи головы, помассировав её, оказывается жутко гудящую не то от стресса, не то от переживаний, Локи понял, что вот она точка невозврата. Его наваждение только что провернуло каблук своих туфель, рука охотно разжалась, и он снова падает в бездну. Словно не понимая, к чему приводят его действия, Смерть продолжил: — Никогда не задумывался о том, чтобы вот так вот просто коснуться кого-то или чего-то, понравившегося, вызвавшего какие-то эмоции. Всегда почему-то считал это чем-то недопустимым. Ведь мы не должны влиять на существование миров и течение событий в них. А что это, если не прямое вмешательство? Глупости — это всё. Но видно даже «высшие существа» не могут приблизиться к идеалу, если он вообще есть. Он грустно улыбнулся, не без иронии выделяя свою исключительность. То, что про «идеал» Смерть был слишком самокритичен, Локи, впрочем, не стал говорить. Не то чтобы не доверял своему голосу. Скорее не смог оформить мысль до степени приемлемой, чтобы в глазах слушателя не показаться косноязычным морозным великаном. — И я понял ещё кое-что, — голос его наваждения посерьёзнел, а Бог Обмана напрягся, наблюдая, как тот садится, — мне наверняка не стоит этого делать, но даже вечная жизнь слишком коротка по сравнению с тем, что ждёт после для того, чтобы упускать такие моменты, — тихо проговорив это, Смерть наклонился к нему. Локи подумал, что эти изумрудные глаза ещё никогда не смотрели на него так… — Ты можешь себе представить, мне даже стало совестно за своё отношение к старому другу. Если он терпит такое, раз, за разом получая отказ, и при этом, храня воспоминания о том, что всё может быть иначе. Да, определённо он сильная личность. А вот я слабый, непростительно слабый. Но мечтаю, что ты сможешь мне такое извинить и меня понять. Бог Обмана, наконец, распознал эти эмоции в глазах — опаска, настороженность борющиеся с настойчивым желанием. — Можно, — на выдохе спросили его почти в самые губы, замерев в каких-то миллиметрах. Он чувствовал его, чего не замечал раньше, слабое дыхание, тоже холодное, как и всё связанное с этим непостижимым Существом. Что нервничало, даже невооруженным многолетним опытом глазом это можно было легко определить. И сейчас только в его собственных руках было решение, что, несомненно, изменит всю его жизнь. Любовь? Можно ли это так назвать? Принять это от самой Смерти? Такое опасное, притягательное и завораживающее… Хочет ли он броситься в этот омут с головой? И самое главное, сможет ли из него выплыть или отправится на дно? Видно, заминка была очень долгой. Смерть, прикрыв глаза, хорошо скрывая свои эмоции, верно, намеривался сесть. Понимание что-либо сейчас, либо навсегда можно забыть об этом, как о странном сне, Локи, не дав своему наваждению, только что накинувшему ему удавку на шею, выбросить её, сам сделал этот шаг. Он приподнялся на локтях и робко, этот страх перебороть было невозможно, не сейчас, поцеловал Смерть. Теперь всё было иначе. Никакого тепла, только холодные губы, с нежностью и какой-то тоской пытающиеся передать всё то, что чувствует Существо. Локи перестал анализировать и пытаться контролировать ситуацию, полностью отдавшись этому моменту, потерявшись в ощущениях. Смерть первый разорвал поцелуй. Несмотря на отсутствие тепла, Локи умудрялся ощущать себя, даже от одного взгляда изумрудных, заметно потемневших глаз, расплавленным металлом. Существо оставило ещё несколько поцелуев на лице, опустилось к шее. С какой-то особенной осторожностью прошёлся по месту, где, по его словам, Бога ранил проклятый меч. Казалось, кожа начинала гореть там, где её касались эти холодные губы. Но это было всего лишь игрой его разума. — Спасибо, — прошептал Смерть лихорадочно в самое ухо. От этого Локи нахмурился и сосредоточился на том, что с его наваждением, позволившим неслыханное — прикоснуться ему, простому божку, к идеалу. Кажется, у него дрожали руки. Да и нездоровый огонёк в глазах скрыть было невозможно, хотя этого и не пытались сделать. — Тихо, спокойней, — притянув к себе, Бог Обмана обнял теперь полностью лежащего на нём Смерть. Сделал это очень осторожно, как само Существо когда-то, и позволил уткнуться себе в район шеи. Поглаживая по спине притихшую Смерть, Локи думал, одновременно с этим разрешив себе наслаждаться так сводившим его с ума запахом, возможностью касаться. Выходило размышлять скверно, мысли всё норовили если не покинуть голову совсем, то спутаться в неразборчивый комок из тихого шока, непередаваемого простыми словами счастья, и опаски за то, что эта невероятная история может оказаться плодом его воображения. И очнувшись, он снова останется один, но теперь только ещё и с этими мигами воспоминания в голове да пустыми фантазиями. Немного успокоившись да убедившись, что пока ничего исчезать не собирается, Локи более подробно разобрал слова Смерти, сказанные ранее. Что ж, теперь он тоже понимает и принимает факт того, что этот «старый друг» чуть не убил его. Да, мысль, что и он сам может оказаться на его месте… пугает до безнадёжной темноты перед глазами. — У тебя очень сильно стучит сердце, это нормально? — Смерть заворочался в руках и упёрся подбородком в грудь Бога, чтобы иметь возможность видеть его лицо. — Так живые тела отражают испытываемые разумом эмоции, например, это значит, что мне сейчас хорошо, — Локи усмехнулся, когда Смерть на миг замер, а потом до острого слуха донеслось мерное биение запущенного Существом сердца. Локи всё равно вздрогнул. Когда Смерть, до этого спокойно замерший, прислушавшийся к дыханию и сердцебиению его, теперь, с отчётливо проступающей меткой силы в ауре, уж точно, маленького бога, вскинул голову, раздражённо не то, зарычав, не то, выругавшись, на неизвестном языке. Снова насторожившись, он перестал гладить Существо по мягким как шёлк, волосам. — Что тебе надо? — Локи потребовалась непростительно долгая секунда, прежде чем его разум смог скинуть ленивое блаженство и перейти в рабочий режим. Моргнув, Бог прислушался к восприятию, и повернул голову в сторону двери. Подтверждая его понимание ситуации из стены рядом с ней, вышел один из Мстителей. — Что, дай узнать, дало тебе уверенность, что ты в праве, побеспокоить меня и тем более попасться после этого мне на глаза? — Бог Обмана был уверен, этим тоном можно заморозить огонь Суртура. Смерть не повернул головы в сторону «гостя». — В присутствие… Вижена, умудрившегося сохранить спокойствие и собранность, остановили поднятой рукой. Он замолк, оборвавшись, уставился на парочку. А надо иметь в виду, что вид они представляли весьма странный — скандинавский Бог обмана лжи и коварства в футболке и каких-то штанах, и лежащей, поправка, уже сидящей на нём Смерть в пижаме. — За сохранённые воспоминания о том, что не произойдёт сегодня, благодари камень у себя во лбу, да не придавай этому событию большого значения, всё, свободен. Хм, Мститель пришел разбираться в случившемся? Надо ли выяснить, кто ещё, кроме него и, возможно, мага, помнит о случившемся? Нет. Да, это не мои проблемы. — Это ещё не всё, — тут даже Смерть, удивлённо вскинув брови, повернулся к Вижену. Не подчинение его приказу, видно, изумило в достаточной степени, чтобы обратить на мстителя чуть больше внимания. — Я должен знать, возможен ли ещё один приход Апокалипсиса, но уже когда Вас не будет здесь, чтобы остановить разрушение этого мира? — Хах, ты в курсе, что пути нитей судьбы неисповедимы и никогда и никто не знает, что и где пересечется и к чему это приведёт? Существо наклонило голову в бок, рассматривая Вижена, словно он забавное насекомое, никак не способное нормально вылететь в окно, хотя ему даже форточку открыли. Намёк был более чем прозрачным, и Вижен, даже нашедший в себе вежливость извиниться, вышел, опять сквозь стену. Смерть фыркнул, и перевёл взгляд на Бога.