Труп невесты

      Зная из легенд и сказок матери, что нечисть просто так никого и никогда не отпускает, но всей душой надеясь на это, парень решил, что будь, что будет. В ближайшей лавке, Он прикупил первую медную вещь, которую увидел. Старое, пыльное и кривоватое медное колечко, с дешевым камешком посредине. Будучи будущим зятем ювелира, Он смутился на секунду, покупая кольцо в принадлежащей семье Евы лавке. Могут ещё подумать, что совсем парень обнищал. Расплатившись, Он быстро спрятал кольцо в карман, а в другой положил горсть соли, другую горсть риса, (которые, если верить сказочнику-юродивому, не дают мертвецам сойти в места, покуда они не пересчитают каждую рисинку), а также небольшой нож. Теперь Он был готов сражаться насмерть за своё счастье. Луна взошла над горизонтом точно, такая же, как и вчера: её серп величаво плыл по небу, рассекая облака, и отражаясь в бутылке со святой водой на поясе у юноши. Нет, Он вовсе не собирался снова идти в проклятый лес. Но что-то влекло его туда. Что-то мертвое, которое хотело утащить его за собой. Его сердце переворачивалось в груди от боли, пока Он пытался заснуть в своей постели, в доме, в который готовился привести будущую жену, Еву. Там же он планировал растить детей, с глазами Евы, и её красивым носом в веснушках. А теперь дом останется пустовать, пока его не продадут кому-либо, или его не заберет в свои владения церковь. Трава мягко приминалась под его подошвой, служа ему дорожкой в самую могилу. Он шёл, не помня, кто Он такой, не помня, кто такая Ева, и почему Он так боится. Знал лишь то, что его ждёт Она. Его невеста. Миновав поляну, где Он так и не смог убежать от судьбы уготованной ему прошлой ночью, Он и сам удивился тому, как легко ему было ступать по земле усыпанной листьями, среди леса. Ветки будто сами расходились перед ним, ласково гладя по голове. Он почувствовал, как по шее потекло что-то теплое и рана, оставленная голой веткой, легко заныла, и тут же перестала. Он не чувствовал боли, так сильно хотел оказаться рядом с Ней. В туманной голове, не было мыслей, желаний и воли. Был только её образ. Только что-то в этом образе поменялось, и Он это осознавал даже не помня и не чувствуя ничего, кроме стука собственного сердца. Тук-тук-тук-тук. Впереди среди ветвей показалась остроконечная крыша. Когда-то на её верхушке был деревянный крест. Вид подгнившего строения привел его в неописуемый ужас. На земле, за чередой ряда старых, как мир, могил с древними плитами, лежал тлеющий крест, упавший когда-то с верхушки монастыря. Луна осветила и одну из самых крайних могил. Земля на ней была разрыта и смешана с чем-то густым и липким. Сердце пропустило удар. Земля пахла кровью или чем-то, что когда-то текло по организму живого. В дверях монастыря показался белый силуэт. Он хотел протереть глаза, закрыть руками, в паутине и ранках от веток, лицо и расплакаться. Но смог лишь протянуть ей правую руку, зовя её к себе:       - Любимая! Она радостно улыбнулась. Складки белоснежной кожи собрались вокруг лучистых светлых глаз. По круглым плечам струились рыжие кудри, едва колыхаясь на слабом ветру. Фата, прекрасная как первый снег, свисала, смешиваясь с подолом нежного платья. На мягкий мох ступали изящные ступни, выточенные, будто из мрамора. Глядя на самую красивую девушку, какую Он только когда-либо видел, ему хотелось только одного: умереть.       - Я ждала тебя, милый. С отвращением в душе Он ждал, пока она от него отстранится. При всей её призрачной красоте, одно напоминало ему о том, кто перед ним: мерзкая трупная вонь. Не сдержавшись, Он шумно выдохнул, стараясь незаметно прикрыть нос. Не заметно не получилось. Невеста с укором взглянула на суженного, но, тут же, расплылась в влюбленной улыбке, обнажая острые ровные зубы. Провела тонкими пальчиками по его лицу, и легко поцеловала в губы. Он вскрикнул, но тут же затих. Его душа уже не была в его власти, и даже те крохи, что оставались у него, теперь забрала Она. Отстранившись она улыбнулась ещё краше. Поманила парня пальчиком, и тот покорно пошёл за невестой. На мху оставались лишь легкие и невесомые, не существующие следы мертвой невесты, и темные, глубокие следы живого жениха. Хрупкая арка дверей пропустила пару к полуразрушенному алтарю. Парень запрокинул голову, и его ослепил на миг свет луны, пробивающийся из огромной дыры на крыше. Свет падал и на алтарь. В его свете невеста казалась, могла сравниться в очаровании с самим месяцем. Вокруг неё ореолом светился воздух, но он знал, что это туман, который опьянил его в первую встречу. Это иллюзия. Она нежно взяла его за руку и положила её на мокрый камень алтаря. Он не хотел смотреть туда, не хотел даже знать, в чём он измазан. Точнее, в ком.       - Милая…       - Мы покинем мир живых. – Она склонила голову набок, с любовью разглядывая изможденное лицо жениха. – Нам здесь не место. Тук-тук-тук-тук. В тишине заброшенного алтаря стучало лишь одно живое сердце, напоминая о том, что они всё ещё в мире, где правит смертное. Живое, немощное, презренное. Но Он не такой, как они. Он пойдет ради их любви в землю, и они будут счастливы. Навечно. Она легонько кивнула в сторону алтаря. Теперь Он понял, чего она хочет. Конечно. Как же можно забыть про кольца на собственном венчании. Его бил мелкий озноб пока Он, доставая медное колечко из кармана, незаметно взял в руку и немного соли вперемешку с рисом. Не зная кому, Он молился лишь о том, чтобы всё получилось. Переложил кольцо в другую руку. Глядя в её лучистые глаза, взял за тонкую руку. Кожа, пускай и была нежной как шелк, была холодна и тверда, как лопата гробовщика. Пора. Он брызнул в её прекрасное лицо солью и рисом. Невеста зажмурилась, и в смятении застыла на несколько секунд, но их хватило, чтобы Он успел надеть медное колечко ей на палец. Он сумел вернуть контроль над телом. Воля вернулась, и Он отскочил на пару шагов назад, пристально наблюдая. Неестественно рявкнув, она с силой отбросила кольцо. Вместе с ним в темный угол монастыря отлетел и белоснежный пальчик. Легко, словно какую-то пыль, она стряхнула с платья остатки соли и риса. Парень едва мог дышать от волны паники, накрывшей его. Легенды соврали. Бог его оставил. Она вовсе не злилась. Улыбка, такая же внимательная и ласковая, как и прежде, была устремлена на него. Лишь теперь Он понял, насколько она страшна в таком обличье. Как на самом деле кровожадны её лучистые прекрасные глаза, и как на самом деле могут быть тверды ровные зубки. Она шла, глядя, будто куда-то сквозь него. Жених проследил её взгляд, и только теперь взглянул на камень священного алтаря. На нём багровела чья-то кровь. Пройдя мимо него, она наклонилась, подбирая оторванный пальчик, и также легко прошла через всю залу обратно к, полуживому от страха, суженному. Парень дрожал. Дрожал, видя, как палец, как ни в чеи ни бывало, прирос обратно, и с каким интересом она теперь рассматривает медное колечко. Которое должно было его защитить от мертвой невесты. Одно ласковое движение и кольцо, измазанное в пыли и ошметках крови, теперь сверкало на безымянном пальце жениха. Он сглотнул тошноту.       - Кольцо, милый. Он поднял на неё глаза. Она протягивала руку, требуя кольцо и для неё тоже. «Какое счастье - пронеслось в его голове, - что своё сердце и кольцо, я отдал Еве». Новый поцелуй. На этот раз с привкусом крови и чего-то ещё. Гнили, вероятно, и спертого дыхания. Как будто её последний вдох раз и навсегда застыл у неё на губах. В кулаке у него что-то появилось. Что-то холодное и острыми краями, больно вонзавшимися в мозолистую кожу ладони торговца. Приоткрыв один глаз, он разжал ладонь. Хотел тут же его выбросить, но она не позволила. Кольцо. Евино кольцо. Месяц последнего дня октября выплыл из облаков, и алый рубин посредине обручального кольца засверкал всеми гранями, освещая все углы мертвого монастыря. Тут его тряхнуло. Каждая конечность отнялась и налилась жаром, а сердце заныло, требуя убежать, выпрыгнуть из клетки ребер. Ещё утром Он дарил Еве белый алмаз, а теперь этот алмаз был испачкан в крови его настоящей любимой. Он вложил в свой взгляд всю ненависть, страх и ужас, какие только смог, но всё переживание живого разбивалось вдребезги о непреклонность смерти и судьбы. Ей было всё равно.       - Ты! Ветер взвыл как и тогда, но ему плевать. Одним резким рывком Он достал из-за пояса бутылочку со святой водой и разбил о лицо суженной. Неестественный жуткий вой разнесся по всей округе. Он прижал руки к ушам, но не пытался больше спастись. Её прекрасная кожа расплылась на глазах, превращаясь в гнойные язвы, мертвенные пятна, обнажая старые изъеденные кости. Перед ним снова была Она. Мертвая Невеста глядела на него одним глазом, заплывшим от времени мутной пеленой, а второй прикрывала фата, измазанная в крови и земле.       - Почему? – Вдруг сказала она тем, что осталось от иллюзорных пухлых губ. – Почему так больно? По её впалой щеке прокатилась слезника за слезинкой, с глухим «кап» падая и впитываясь в землю. Мутный глаз выражал что-то ,чего парень до этого не мог понять, да и сейчас улавливал с трудом. Ему было нечем дышать. Она душила его, пока костлявые пальцы с силой не вонзились в глотку. Горячие струи под неживыми пальцами текли ручьем вниз, поливая мертвую землю, давно никем не тронутую.       - Зачем? В последний миг, ему показалось, что могильный шепот невесты, вдруг превратился нежный девичий голос. Он открыл глаза, с ненавистью глядя на свою мучительницу. Нет, её лицо не стало снова прелестным и живым. Но глаза, казалось, снова изменились. Всматриваясь в их самую глубь, парень увидел смутную картину монастыря. Ещё когда-то, когда он был не так сильно разрушен. На его верхушке ещё гордо высился крест, оповещая о том, что здесь земля Господня. Лес вокруг был не так высок, и древен. А Невеста была ещё молода и жива. Вот уже колокола монастыря пробили ещё два часа. Она всё ждала кого-то, но он не появлялся. Уже наступали сумерки. Вечерело. Она подняла голову с рыжими локонами к небу. Розоватый горизонт пестрел первыми звёздами, начать свой путь по небу готовилась полная луна. Наконец, послышался треск веток и шум шагов. Это был Он. Стараясь не выдать свою радость, она вдохнула и выдохнула.       - Ждёшь кого-то особенного? – поприветствовал её мужской голос. Мужчина в темном костюме, напоминающем костюм священника, шел ей навстречу, щурясь и обаятельно улыбаясь. Эта улыбка ее уж точно больше не проведет.       - Ты моего жениха случайно не видел? Ее грозный вид и злобное выражение лица только рассмешило мужчину, и подойдя уже совсем близко тот с силой заключил девушку в объятия.       - Я тебе и не говорил, что согласен на тебе жениться. – Улыбаясь, сказал тот. Она нахмурилась:       - Точнее твоя жена не позволила бы? На лице мужчины не осталось и тени улыбки.       - Кто тебе рассказал?       - Бог тебя накажет, Джон. Тебя и твою жену, которая это со мной сделала. Сдерживая слезы, она закатила рукава длинного платья. На светлой коже краснели дорожки следов от плети.       - Теперь мне ясно, отчего она так зла сегодня. Мужчина отвернулся, и зашагал в сторону леса.       - Это все, что тебе интересно? – Слезы не сдерживаемые больше ни чем, теперь лились потоком из глаз. Каплями они падали на белоснежный подол нового свадебного платья.       - К чему всё это? – Махнул в ее сторону он. – К чему маскарад с подвенечным платьем, визиты к женам? Я ведь никогда ничего тебе не обещал, Рина.       - А как же любовь? Мое сердце, которое ты разбил? Он долго смотрел на её заплаканное лицо, пока ветер не прикрыл его белой фатой. О его кончик невеста вытерла слезы.       - Обещай мне, что смиришься со своей судьбой, и тогда Господь отпустит тебе твои грехи. – Уверенно сказал он, подумав. – Похорони свои обиды в глубине своего сердца, и не показывай никому.       - А если все в городе узнают, какой святой отец подлец?! – В ярости голос девушки сорвался на визг. Последние обрывки ее голоса унес ветер. Как и её крики, которые никто не услышал, пока пальцы священника смыкались на шее невесты, до тех пор, пока дверца к черной смерти не распахнулась для неё навечно.       - Ева… - выдохнул последнее, что смог живой жених. Теперь он стал уже ничьим.