Run away from the world

При входе домой Чую встретила Коё. Сын, чувствуя неприятный груз, подошёл к ней. — Пройдём со мной, дорогой, — сладким голосом сказала мать и пошла к себе. Накахара пошёл за ней. Зайдя в кабинет, она удобно устроилась на кресле, пока Чуя стоял рядом. Им напряжённо было просто находиться друг с другом. Коё никогда не уделяла особого внимания Чуе. Его родители умерли когда ему было года три, он мало моментов с ними помнит, но помнит, что они его любили. Помнил нежные прикосновения родителей. Помнит искренние улыбки. Но в момент всё оборвалось, его забрали. Изначально Коё приютила Чую как помощника, а не как ребенка. Держала его на коротком поводке и следила, чтоб он не отвлекался от заданной работы. Часто он перебирал документы, ездил с ней на встречу, выполнял работу по дому, несмотря на то, что здесь есть уборщицы и кухарки. Озаки часто использовала его для манипуляции над другими, мол, смотрите, у меня маленький бедный ребёнок, помогите мне. Что странно, это часто работало. Чуя никогда не чувствовал себя любимым, а когда хотел привлечь внимание матери, она считала это за баловство и давала ему дополнительную работу. На его теле осталось много шрамов от избиений матери. Смотреть на них было противно. На всего себя ему смотреть противно. Чуя хотел быть любимым, быть счастливым. Всю свою материнскую любовь Коё отдавала родной дочери. Никогда не заставляла её что-то делать, защищала, баловала, обнимала, целовала. Чуя безгранично завидовал, внимание матери было его мечтой. Но, к сожалению, невыполнимой мечтой. Сейчас он стоит перед матерью, окунаясь в неприятную атмосферу и выжидая. — Думаю, ты знаешь, о чём я хочу поговорить. Ты же умный мальчик, — сказала Коё мягкий голосом. Чую этот комплимент никак не тронул, он знал, что он не искренний и сказанный в манипулятивных целях. — Не догадываюсь. Коё хмыкнула и с прищуром посмотрела на рыжеволосого. — Дазай Осаму. Встречался с ним? — Нет, — голос Накахары был спокойным. — Как хорошо врёшь. У кого же научился? - спросила Коё с опасным интересом. — Не понимаю, о чём ты. Сердце Чуи бешено билось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Напряжённая атмосфера ощущалась буквально физически, хотелось сбежать. Что будет, если Накахара скажет правду? Или будет хуже, если он продолжит врать? — Сбежал со школы, ещё и врёшь мне, - обманчиво спокойно сказала Коё, - я тебя предупреждала. Чуя со вздохом сдался и со злостью произнёс: — И? Как обычно, ударишь, завалишь работой, унизишь? - он был готов сорваться на крик. — Чуя, дорогой, неужели ты думаешь, что я тебя не люблю? Нет, таких как ты нельзя баловать. — Каких? Я какой-то не такой? — Ты же не родной мой сын. Любая льстивая фраза заставит тебя сесть на голову и ноги свесить. Даже сейчас, я назвала тебя умным, а как ты позволил себя вести, — с неким оскалом сказала Озаки. — Ты даже не поняла, что я сказал. Мне жаль. Моё рождение было ошибкой. — Все рождены с какой то целью, Чуя. Но ты может и прав. — Если моя цель, быть прислугой тебе, я отказываюсь от жизни. Коё промолчала, наблюдая за уходящим из дома Накахарой. Ночная улица манила. Тело Чуи опять дрожало, дыхание сбилось, горло сжимало, будто в тисках. Он не хотел умирать, но хотел бы не рождаться вообще. Держали его только тёплые воспоминания настоящих родителей: нежные поцелуи мамы, мягкие и аккуратные объятия папы. Накахара был уверен, что родители разочаровались, если бы он покончил с собой, и гордились им, что он до сих пор жив. Сейчас он хотел куда то присесть, но рядом не было никакой лавочки и подобного. Некоторые уличные фонари не работали, лишь луна освещала путь, звёздное небо было ярким, холодный ветер пронзал до костей. Накахара пожалел, что не взял с собой никакую куртку. Было невыносимо, боль в груди давила. Чуя лишний в этом мире, сегодня он в этом убедился. Он никогда не был важной фигурой в жизни кого либо. Его всегда оставляли одного, а он никогда не показывал своей боли, чтобы не показаться слабаком. Он не понимал, что с ним не так. Мысли поглощали его, он не видел ничего. Хотелось плакать, но не получалось выдавить и слезинки, вместо этого душил ком в горле. Он дошёл до своего любимого места — зелёная поляна с цветущим деревом на окраине города, где нет ни людей, ни машин, ничего лишнего. Именно здесь они с Дазаем впервые увиделись. Чуя сел, облокотившись об дерево. Он придвинул колени к груди и зарыл в них своё лицо, погружён в самокопание.

***

При приходе домой у отца к Дазаю не было ни одного вопроса, со спокойной душой он ушёл в комнату, чтобы провалиться в сон. По крайней мере, хотел. Но внимание постоянно что-то отвлекало. Шуршание листьев с улицы, непонятные звуки дома, тиканье часов... Всё это раздражало и не давало заснуть. Повертевшись немного, он решил прогуляться, чтобы быстрее уснуть. Накинул плащ и вышел. Его взору открылось звёздное небо. Оно приятно сияло, завораживало красотой, часто заставляя останавливаться и смотреть вверх и любоваться. Лунный свет освещал путь, людей на улицах совсем не было. Ночной воздух и прохладный ветер были приятны телу. Спать не хотелось ещё больше. Спокойствие накрыло с головой, будто все проблемы и переживания навсегда исчезли, хотелось оставаться в этом мгновении вечно. Шёл по улицам, разглядывая мигающие фонари, изредка проезжающие машины, темные деревья. Он и не заметил, как добрался почти до окраины города. Осаму вспомнил, как недавно тоже решил прогуляться и встретил тут Накахару. Он невольно улыбнулся от воспоминаний и решил опять туда пойти и посидеть. Он увидел ту самую зелёную лужайку и цветущее дерево. И силуэт под деревом... В ночной темноте было плохо видно, вполне вероятно, что это ему казалось. Слышались лишь звуки сверчков и шелестящие листья. Дазай медленно начал подходить к этому человеку. Осаму разглядел рыжие волосы. — Чуя, — еле слышно окликнул Дазай. Тело Накахары дрожало, он поднял голову со своих колен и посмотрел на Дазая уставшими глазами. Луна, будто бережно, освещала его лицо, голубые отчаянные глаза становились ещё ярче, покрасневшее лицо заставило сердце переживающе трепетать. — Что ты тут делаешь? — тихо спросил Дазай. Чуя молчал, всем видом показывая, что не хочет разговаривать. Осаму сел рядом и мельком посмотрел на рыжеволосого, а потом отвёл взгляд, зная, что тот заговорит, просто надо время. Они сидели в тишине, собираясь мыслями. Неподалёку лишь стояли несколько деревьев, которые слились в одну темную фигуру, лениво покачивались. Перед парнями виднелся ночной город, который был по сути близко, но казался так далеко. Стояла необычная атмосфера, одновременно напрягающая, одновременно спокойная. — Я - ошибка, - дрожащим голосом выдавил Чуя. Он не плакал, но тело всё ещё дрожало. Рыжие волосы аккуратно лежали на плечах, закрывая лицо. Дазай внимательно осмотрел Чую, в глазах шатена пробежались нежность и сочувствие, впервые за так много лет. Он почувствовал себя живым. — Всё человечество - ошибка. Но ты, Чуя, - начал Осаму, посмотрев на того, - ты не ошибка. Ты правильный человек, просто в неправильном месте. Не в тебе проблема. Накахара поднял голову, взгляды парней встретились. Взгляд Чуи - растерянный и расфокусированный, взгляд Дазая - мягкий и понимающий. — Позволь себе плакать. Ты не должен заслуживать эмоции, ты - человек, не подавляй их. Чуя уставился в одну точку, пока с его глаз не полились слёзы. Он начал поспешно вытирать этот нескончаемый поток. Но в момент Осаму взял его руки в свои, чтобы тот перестал останавливать слёзы. Их взгляды направлены друг на друга. Растерянное лицо Чуи было освещено луной, лицо Дазая скрыто в тени. Только сейчас Чуя обратил внимание на взгляд Дазая. Безжизненный взгляд. Живой подросток со стеклянными и безрадостными глазами. Но тем не менее, рыжеволосый часто улавливал в его глазах нежность, смешинки, тепло. Осаму аккуратно накрыл руку Накахары своей ладонью и мягко улыбнулся. Чуя всхлипнул, немного опустив голову и сжал руку Дазая в ответ. Где то далеко слышалась проезжающая машина, звуки сверчков и шелест листьев заставляли Дазая иногда выпадать из реальности. Приводила в чувства только дрожащая рука Чуи. Через время тело Накахара перестало дрожать, всхлипы прекратились. Тот уже потихоньку засыпал. По ощущениям было где то два-три ночи, ещё не светало. Дазай облокотился об дерево, сняв с себя плащ и накрыл себя с Накахарой им. Он поправил плащ со стороны рыжего, чтоб всё его тело было укрыто и он не мёрз. Осаму прижался к спящему Чуе и начал засыпать. Не смотря на холодную землю и ночную прохладу, парням было засыпать в разы уютнее, чем дома. Ночная тишина и тепло тела Накахары создавало ощущение комфорта. Чувствовалось, будто он дома, по настоящему дома. Такие чувства описывают в книгах. Чувство, очень резво трепещущее возле сердца. Чуя положил голову на плечо Дазая, а шатен всё ещё держал накахаровскую руку. Осаму опять почувствовал мягкий запах рыжеволосого, от которого сразу стало уютно. Контраст между тёплой рукой Чуи и холодной Дазая пробегался разрядом в сердце, не хотелось их разъединять. Спокойное дыхание Накахары действовало на Осаму усыпляюще, вот-вот провалиться в сон. Впервые за долгое время парни почувствовали спокойствие и тепло, которое никак не могли почувствовать рядом с родителями. Возможно, дело не в отсутствии родителей, а в присутствии друг друга...