Сплошные секреты

      В час ноль шесть пополудни Жене очень хотелось побиться головой о свой рабочий стол. Но он считал такое действие низким и непрофессиональным. Что не мешало этому желанию посещать его по нескольку раз в день.       Он нажал кнопку на переговорном устройстве.       — Слушаю, господин Витман.       — Женечка, сделай мне кофе, пожалуйста, — бархатным баритоном попросило устройство.       Евгений отпустил кнопку и сжал кулаки. Нет, прежний начальник — Моисей Витман тоже называл его «Женечка» и регулярно просил сделать чай. Кофе ему было нельзя. И это обращение вызывало только улыбку. Но так Моисею было шестьдесят семь! А его внуку Леониду, который занял кабинет за представительной дверью, когда дедушка лёг в больницу, всего двадцать три. Грёбанных двадцать три! Это почти на шесть лет меньше чем Евгению Королёву. И всё равно «Женечка». Бесит.       Женя достал с тумбочки под столом свою грязную кружку и поставил её на поднос с сахарницей и молочником. Сделает две порции, это поможет смириться с новым директором.       Да этот Лёня диплом получил пару месяцев назад, а уже директор! Вы посмотрите на него. Отец-то его в свою крупную компанию не взял. А дедушкину маленькую фирму, видимо, не жалко.       Среди успешных альф-бизнесменов есть тенденция с возрастом уходить с большого рынка. Не желая дальше толкаться среди молодых и бойких с риском потерять нажитые миллионы, они отдают основные активы наследникам. Себе же открывают какое-нибудь маленькое дело для души: ресторанчик, рыболовный магазин, дизайнерское бюро. Вот бюро Моисея Витмана просуществовало пятнадцать лет, пока здоровье не вынудило старика и это дело кому-нибудь передать. Вместе со всеми сотрудниками, включая секретаря. То есть Женю.       Он поднялся, взял поднос и пошел к кухонной двери. Подергал ручку. Странно. Женя не был адептом идеи, что директорский кофе имеет право пить только директор. Это совсем крошечная встроенная кухня, в которой и один человек с трудом помещается, так что сотрудники не могли бы собираться там, болтать и мешать работать. А забежать, налить кофе или взять сахар Женя никому не запрещал. Поэтому и дверь не запирал. Ключ обычно валялся в карандашнице на его столе. Пришлось вернуться за ним, а потом, балансируя подносом, возиться с замком. Женя резко дёрнул дверь, и к его ногам скатилось тело немолодой женщины в деловом костюме.       Поднос задрожал в руке и с грохотом упал на пол. Женя, впрочем, этого звука и не заметил. Он мимолётно обрадовался, что обе руки свободны, и прижал их к груди.       — Женечка? — из кабинета выглянул Леонид. Но секретарь на него не отреагировал. Так что господин Витман вышел в приёмную и только тогда сумел оценить всю картину. — Ты убил нашего главного бухгалтера?       — С ума сошел? — Женя поднял глаза на босса, но с места не сдвинулся.       Дверь, отделяющая приемную директора от остального офиса, едва слышно скрипнула. Хотя в тишине этот звук показался громом.       — Женя, слушай, можешь… — Риточка начала говорить ещё до того как зашла. — Ой, господин Витман… — смутилась она. Девушка поняла, что Жени за его столом нет, и в его поисках повернулась в сторону кухни. Через секунду она завизжала и вылетела обратно за дверь.       — Чёрт бы её побрал! — ожил Леонид.       Он схватился за телефон, но прежде чем куда-то звонить крикнул охраннику, чтобы никого не выпускал.       Женя тем временем стал понемногу приходить в себя. Тело перед ним в самом деле было их главным бухгалтером Людмилой Ермоленко. И буквально пару часов назад Женя с ней разговаривал. Перед обедом она заносила документы на подпись. А теперь…       Женя сделал маленький шажок прочь от тела. Он бы может и вовсе сбежал, но директор поймал его за локоть.       — …знаете, я не очень хочу её трогать, — говорил он в трубку. — Я вижу, что из шеи торчит нож. И крови тут уже прилично натекло. И она точно не дышит. Да. Да, хорошо. Ждём, — завершив звонок, он обхватил Женю за талию. — Идём. У меня в кабинете есть коньяк.       — Дверь, — тихо напомнил Женя. — Дверь заприте, а то ещё кто-нибудь зайдёт.       Леонид ободряюще улыбнулся ему и подчинился. В коридоре было более шумно, чем обычно. Там и так-то вечно творился какой-то бардак, к которому Леонид пока не привык, но теперь вместо смеха и разговоров оттуда доносились топот и истеричные возгласы. Риточка наверняка сообщала новость всему офису.       — Ты как? — спросил Леонид. Он отвёл секретаря в свой кабинет, усадил на диван и пытался сунуть Жене в руки бокал, куда щедро плеснул коньяка. Самому тоже хотелось, но им ещё с полицией общаться. Он подумал, что справится так, а омегу надо было привести в чувство.       — Она утром живая была, — сообщил Женя. — И в столовой я её видел.       — Да-да, я тоже её видел во время обеда. Только вернулся в кабинет раньше тебя. Да, пей же!       — Тогда вы — подозреваемый, — решил Женя. Коньяк он понюхал, но пить не стал. — Её могли там убить, только пока меня не было, а вы были. Иначе дверь в приёмную была бы заперта.       — Чёрт, — Витман отобрал у подчинённого бокал и немного отхлебнул сам. — Я её не убивал.       Женя кивнул. Сложно было представить, что новенький директор станет решать кадровый вопрос таким способом. Бухгалтершу давно стоило уволить, но вот убить — это как-то слишком.       Евгений всё же последовал примеру руководителя и пригубил коньяк. А через секунду и вовсе осушил бокал.       — Я её толком даже не знаю, — задумался директор. — Чем она занималась?       Леонид ещё многого не знал о происходящем в фирме, и кое-какие вопросы его сильно тревожили.       — Главный бухгалтер? — Женя поднял бровь. — Сами не догадываетесь? Бухгалтерией.       — Ну да, — согласился Леонид. Действительно, какого ответа он ожидал? — Дедушка Стас — супруг деда Мойши, считает, что дед завел здесь молодого любовника… — осторожно заметил Леонид, не зная, как подвести секретаря к той теме, которую в самом деле хотел обсудить.       — Не слышал… вы это обо мне что ли? — с неподдельной искренностью изумился Женя.       — Ты… довольно много с ним общался… — деду Стасу это наверняка наплела тётя Роза, которой вечно мерещатся чужие любовники. Но Леонид никак не мог выбросить это из головы и вдруг испугался, что завтра спросить уже не сможет. Если уж тут людей убивают, мало ли что ещё случится?       — Я — его секретарь! Работа у меня такая, — тускло ответил Женя.       — С твоим образованием никто не стал бы работать секретарём, — настаивал Леонид. — И не надо говорить, что ты омега и из-за этого тебя никуда не берут. Я знаю, что ты отказываешь.       — У меня есть на это причины, — Женя отвёл глаза. Моисей Витман не задавал ему этого вопроса. Просто радовался, что у него такой хороший секретарь.       — Причины? Например, нежная любовь к своему начальнику? — нервно усмехнулся Витман-младший.       — Вы в своём уме? — Женя вскочил. — Господину Витману шестьдесят семь! Мои родители и то младше.       — Дедуля Стас считает, что дед ещё ого-го, — уши Леонида полыхали как сигнальные костры. Дурак малолетний.       — Если ему ого-го, то пусть сам с ним и… ого-го… Я им не пахну. Это очевидно, — буркнул секретарь.       Женя на самом деле искренне любил Моисея Витмана. Но не как омега любит альфу, конечно. Иногда Женя представлял себе, что это его дедушка Мойша. Его реальные дедушки и бабушка либо уже умерли, либо жили далеко. Да и не все они были приятными людьми. А вот Мойша был дружелюбным толстяком с постоянной доброй улыбкой и железной деловой хваткой. Никто бы не отказался от такого дедушки. Если бы родственников, конечно, можно было выбирать.       В дверь постучали, Леонид сам пошёл открывать. Его секретарь явно пока не был готов возвращаться в помещение, где лежит труп.       Полиция немедленно наводнила не такой уж большой офис. В коридоре маячили сотрудники бюро, тщетно пытавшиеся заглянуть в приёмную. Двое полицейских в форме покрикивали на них, требуя разойтись по рабочим местам. Один человек в штатском беседовал с охранником у входа. Другой вместе с экспертом, вооружённым чемоданчиком, и парнем в одежде медика первым делом обратили внимание на труп.       Телефон на столе секретаря в который раз зазвонил. Леонид нажал автоматическую переадресацию на свой кабинет и вернулся за собственный рабочий стол. Женя достаточно ожил, чтобы тоже найти себе место и хотя бы отвечать на звонки. Впрочем, минут через пятнадцать у полиции, видимо, сложилось представление о произошедшем, и они оторвали Женю от работы.       Он осторожненько, заложив большой крюк, прошёл к двери. Тело Людмилы Ермоленко так и лежало на полу. Медик заполнял какие-то бумажки, эксперт порхал вокруг с пинцетом и пакетиками. Полицейский в форме сосредоточенно фотографировал что-то, сверкая вспышкой.       Женя предложил детективам занять ближайшую переговорную. До неё от приемной была всего пара шагов, но преодолевая столь короткое расстояние, Женя всё равно успел почувствовать, что весь офис пялится на него из-за приоткрытых дверей.       — Я бы предложил вам чай или кофе, — вздохнул Евгений, — но боюсь, моя кухня… недоступна. А общая…       Он махнул рукой в другой конец коридора, как будто дотуда было километров пять, и Женя хотел сказать, что так далеко не пойдёт.       — Ничего, — улыбнулся ему старший из полицейских. — Я вижу, здесь есть вода и стаканы. Пока этого достаточно. Присаживайтесь.       Женя почему-то сначала удивился. Как будто не догадывался, что полиция обязательно станет его допрашивать. Он уселся за стол и сложил руки перед собой. В голове всё вертелось безумной каруселью. Назначенные встречи, которые надо было переносить или отменять, труп, гнусные инсинуации Леонида и всё остальное, что случилось за два года Жениной работы в этом месте.       Старший из детективов сел напротив и смотрел на Женю обманчиво добрыми глазами. Альфа совершенно удивительной внешности. Говорят чистых чернокожих теперь уже не осталось, этот, безусловно тоже был мулатом, но очень тёмным. Черты лица более мелкие, чем были у африканцев, хотя губы всё равно крупные и мягкие на вид. Очень необычное и приятное лицо. Второй полицейский рядом с ним выглядел совсем серым. Бета, ниже ростом, уже в плечах. Выразительный нос и очень цепкий взгляд. Он вроде и терялся на фоне напарника, но опасно было бы совсем не обращать на него внимания.       — Детектив Карл Оздемир, — представился старший. Женя отметил про себя турецкую фамилию и вполне международное имя. — Мой напарник — Матвей Шульц. Вы не возражаете, если мы будем записывать разговор на диктофон?       Женя кивнул, стараясь собраться с мыслями. Детективы включили свой приборчик и произнесли положенные стандартные фразы.       — Представьтесь, пожалуйста, — попросил детектив Оздемир.       — Евгений Королёв, — со вздохом сообщил Женя. — Вы всё равно потом выясните и будете задавать вопросы. Поэтому скажу сразу: совладелец «LKMachinery» Борис Королёв — мой отец. Это дизайнерское бюро — совершенно не пересекающаяся с его интересами отрасль. И я здесь занимаю должность секретаря.       — Вы думаете, что эта информация важна для следствия? — осведомился Матвей Шульц.       — Я думаю, что вы будете беседовать с другими сотрудниками и услышите много домыслов на этот счёт, — отмахнулся Женя. — Обычно я эту информацию не афиширую. Поэтому коллеги любят упражняться в сочинении моей биографии. Они — творческие люди.       — А убитая тоже была творческим человеком? — спросил Оздемир. Выглядел он расслабленно, но взгляд был очень внимательным.       — Эм… — Женя задумался, как лучше передать всю полноту роли покойной в их коллективе. — Людмила Ермоленко работала у нас главным бухгалтером. Но с фантазией у неё было не хуже чем у дизайнеров.       — Что вы имеете в виду?       — Сплетни. В основном.       — Ясно, — кивнул детектив Шульц. — Вы нашли тело? Во сколько это было?       — В час ноль шесть господин Витман попросил кофе. Минуту или две я собирал поднос и искал ключ от кухни. Ну и когда открыл, обнаружил. Думаю, дверь её удерживала. Это же, по сути, шкаф. Не создан для того чтобы кто-то находился внутри. В общем, когда я открыл дверь, она выпала.       — Вы искали ключ. Он лежал не там, где обычно?       — Вы, наверное, видели органайзер на моем столе, — Женя старался отвечать вдумчиво и полно, чтобы облегчить полиции жизнь. Только карусель в голове мешала мыслить связно. — В нем с десяток отделений. Я не помню, в которое клал ключ в последний раз. Эта дверь редко запирается.       — Насколько редко? — уточнил детектив Оздемир.       — У прежнего начальника была традиция, на дни рождения сотрудников к денежной премии добавлять что-то от себя лично, — Женя улыбнулся при мысли о добром дедушке. — Это могли быть цветы, торт, конфеты, что-то в этом роде. Он приходил раньше всех и прятал этот подарок в кухне. Перед обедом мы устраивали поздравление. В такие дни я запирал кухонную дверь, чтобы именинник не узнал о сюрпризе раньше времени.       — А теперь?       — Господин Леонид заменил Моисея Витмана чуть больше трёх недель назад, — улыбка тут же сменилась недовольством. — За это время у нас не случалось поводов для праздника.       — Так значит, обычно дверь открыта, но ключ хранится на вашем столе? — резюмировал Шульц. — Кто ещё знал об этом?       — Дверь обычно закрыта, но не заперта, — педантично уточнил Женя. — А кто знал, не могу сказать. Возможно, все. Возможно, только те, кто работает в компании больше двух лет. Насколько мне известно, прежний секретарь всё запирал, но пользоваться также не запрещал.       — То есть этим кухонным шкафом пользовались все работники? — уточнил детектив Оздемир.       — Могли пользоваться все, — кивнул Женя. — Но у нас есть полноценная кухня для сотрудников. Она больше, и в основном все ходят туда. Разве что у них там сахар заканчивается, или что-нибудь в этом роде. В нашей стороне коридора две переговорных, бухгалтерия, кабинет конструктора и, собственно, кабинет директора. Это всего шесть человек, включая меня и господина Витмана, кому удобнее пользоваться этой кухней. И то Олег, это второй бухгалтер, предпочитает ходить в ту, где людей больше.       — А госпожа Ермоленко постоянно пользовалась вашей кухней? — поинтересовался Шульц.       — Да.       — В какое-то определенное время?       — Не то чтобы она приходила по расписанию, но довольно регулярно, — Женя задумался. — Пожалуй, она обычно заглядывала в конце обеда, сделать себе чашечку кофе.       — Вы не уверены?       — Я чаще всего возвращаюсь с обеда ровно в час, если нет срочных дел или очень плохой погоды, — о погоде в этом славном городе слагают легенды. Говоря, что она бывает хорошей, Женя вступал на скользкую почву. Хотя всё это не более чем стереотипы.       — Ходите гулять?       — Да, прогуливаюсь по бульвару. До бывшей церкви и обратно, — на самом деле церковь его не интересовала. С ней рядом было другое здание. Будучи в отчаяньи, Женя ходил взглянуть на него, чтобы занять немного сил у воспоминаний. В последние три недели каждый день. Так что и занимать-то, кажется, было уже нечего.       — А кабинет оставался открытым?       — Конечно, нет! То есть, — Женя запнулся, — Моисей Витман придерживался строгой диеты. Ему готовил супруг, и обедал господин Витман у себя в кабинете. Но он всё равно просил запереть дверь, когда я уходил. Отдыхал. Хотя когда я возвращался, дверь обычно уже была открыта. А Леонид Витман обедает в кафе. Он уходит немного раньше меня. Я запираю приёмную. Когда он возвращается, открывает своим ключом.       — В приёмной есть ещё одна дверь, — заметил детектив-мулат. — Она всегда заперта?       — Это туалет. Ключ есть у меня и у директора. Туда я не пускаю посторонних.       — Почему?       — Шум воды слышно в приёмной, а там могут сидеть посетители, — скривился Женя. — Мне хватает одного нотариуса.       — Нотариуса?       — Илья Рахимов. Он снимает здесь помещение, — Женя кивнул в сторону стены за спиной детективов. — Раньше переговорные были больше, но здесь выгородили кабинет со входом с улицы. Он его арендует. Только места на отдельный туалет не хватило, пробили дверь в предбанник нашего. Илья там всё равно один и не весь день сидит. Сильно не мешает, хотя бывает очень не к месту.       — Он к вам за кофе не заходит? — улыбнулся Оздемир.       — У него нет ключа от нашей стороны.       — Но вообще вы с ним знакомы?       — Он — племянник супруга господина Моисея Витмана. Иногда заходил к нему.       Детектив Оздемир сделал какую-то пометку в своей записной книжке и показал напарнику, тот кивнул.       — Что ж давайте вернёмся к вопросам о покойной, — предложил старший из детективов. — Вы хорошо её знали?       Женя замялся.       — Она работала здесь дольше меня, — сказал он, чтобы не вызывать дополнительных вопросов слишком долгими раздумьями. — Так что можно сказать, я знал её около двух лет.       — Насколько хорошо? — настойчиво вставил носатый Шульц.       — Примерно так же как все остальные, — дёрнулся Женя. Наверняка этот тип раздражал специально. — Вне работы я с ней не общался. Да и на работе я предпочитаю не обсуждать свою личную жизнь, — он немного подумал и всё же счёл нужным сообщить. — Насколько я мог заметить, Людмила свою жизнь тоже ни с кем не обсуждала, только чужую.       — Как она к вам относилась? — Шульц решил зайти с другой стороны.       — Не знаю, — пожал плечами Женя. — Ни в любви, ни в ненависти она мне не признавалась. Здоровалась. Заносила документы. Обращалась за чем-нибудь по работе. Поймите, я практически весь день провожу в приемной и, наверное, половину этого времени говорю по телефону. У меня практически нет возможности болтать на праздные темы в рабочее время. Да и не хочется, честно говоря. Я не мог поддержать её желание обменяться слухами, так что наше общение было чисто рабочим.       — Хорошо, — Карл Оздемир опередил своего напарника. — А с кем из сотрудников она дружила?       — Ни с кем, — ляпнул Женя и тут же смутился. — Я уже говорил, что не слишком много времени провожу с сослуживцами, так что не знаю всего. Мне бы не хотелось, чтобы мои ограниченные наблюдения ввели вас в заблуждение.       — И всё же.       — Насколько я могу судить, Людмила Ермоленко была не очень приятным человеком. Она понемногу общалась со всеми, но судя по всему, инициатором всегда была она сама. Скажем, в обеденный перерыв к ней никто сам не подсаживался. Кроме разве что Алексея Низовца. Но он уже три месяца здесь не работает.       — Почему он уволился?       — По семейным обстоятельствам. Он — омега. Как я понял, они с мужем собирались переезжать. У них ребёнок больной, врачи рекомендовали сменить климат. Но я могу ошибаться, — тут же открестился Женя. — Не я принимаю такие решения.       — Во сколько покойная зашла в кабинет?       — Понятия не имею, меня там не было, — удивился Женя. — Во сколько пришёл господин Витман и открыл дверь, я тоже не знаю. Точно раньше меня. Я вернулся без одной минуты час. Жаль что камеры сегодня не работают. Но у нас турникет пропускает по отпечатку пальца. Все данные попадают в программу. Вы можете установить, кто и когда приходил.       Они задавали ещё сотни вопросов: кто, как, когда, а как вы относитесь, а как давно вы… Жене казалось, что он провёл в переговорной часа три и в конце уже не был уверен даже в собственном имени. В кино общение с полицией выглядит как-то проще.       Он вышел в непривычно тихий коридор. Полицейские стояли в его концах и явно следили, чтобы народ не шастал поболтать друг к другу. Хотя кто-то вышел из кухни в дальнем конце и юркнул в свой кабинет. Значит, куда-то ходить было можно.       Как оказалось, прошел всего час, но тело уже успели увезти. Хоть на полу и осталась кровь и повсюду были следы работы криминалиста, Женя испытал облегчение. Но работать в приёмной всё равно было нельзя, и он вернулся в кабинет директора. На месте, которое Женя приспособил для себя до того как пошёл на допрос, лежал список звонков и задач, которые по их результатам надо было выполнить. Рукой Леонида были отмечены письма и предложения, которые он уже сам сделал. А рядом стояла чашка с остывшим чаем, приготовленная для секретаря.       Женя недоверчиво проверил подготовленные начальником документы и остался доволен. Наверное, этому парню не зря дали диплом.       Леонид действительно старался облегчить жизнь секретарю, пережившему такой стресс. Даже чаю ему налил. Не мог вспомнить, что Женя предпочитает. Но детективы продержали того больше часа, и чай, конечно, остыл. Такая долгая беседа наводила на мысль, что парня подозревают в убийстве. Леониду казалось, что этого не может быть. Хотя что он знал об этих людях? Только то что успел рассказать дедушка. Хотелось самому поговорить с Женей, но по виду, тот был не в состоянии. К тому же за спиной его маячил полицейский, желающий позвать теперь уже Леонида беседовать с детективами.       Полицейский остановил его перед ближайшей переговорной и заглянул внутрь. Через открытую дверь Лёня услышал конец какого-то диалога:       — Какое свидание, Мотя? Он — сын миллионера и подозреваемый!       — Он тебе понравился, — хохотнул второй. И тут же велел впустить Леонида.       Интересно, они говорили о Жене? Почему он — сын миллионера? Такого дедушка Лёне не говорил.       Детективы тем временем предупредили о записи, представились сами и попросили представиться Лёню.       — Здесь серьёзно относятся к безопасности, — заметил неприятный тип по имени Матвей. Тот Мотя, который подначивает напарника позвать Женечку на свидание. Понятно.       — Я знаю, что сотрудники не совсем одобряют этот подход, — улыбнулся Лёня. — Мол, фирма маленькая, что тут оберегать? Только они не думают, что у Моисея Витмана есть и другие активы. Дедушка — очень богатый человек, имеющий немалое влияние в этом городе. Всё это сделано не для сотрудников, а для дедушкиной личной безопасности. Раньше у них были электронные ключи, но они умудрялись терять их по три штуки в неделю. А для дедушки каждый забытый где-то ключ может быть угрозой. Поэтому и ходят теперь по отпечатку пальца. Уж палец-то дома не забудешь и в магазине не выронишь. На ночь в кабинетах включаются дополнительные датчики. Камеры везде.       — Только они не работают.       — Сегодня, да, — вздохнул Леонид. — Женя вызвал мастера, но тот будет только завтра.       — Вас это не беспокоит? — спросил тот из детективов, который был альфой. Тоже не особенно приятный тип, который положил глаз на Женю.       — Меня беспокоит. Остальных не очень. Они считают, что охранник из своей будки и так всё видит. Места тут не так уж много, а в большинстве кабинетов двери со стеклом. Я знаю, что у них тут уже пару раз ломались камеры. Один раз из-за грозы, другой затопили соседи сверху. Дедушка предпочитал не выходить на работу, пока всё не починят. Мной быть не так опасно, я пришёл.       — Вы недавно возглавили эту фирму?       — Формально в прошлую среду, — кивнул Леонид. — До этого дедушка просил просто приглядеть за делами, пока он в больнице. Но врачи сказали, что после этого приступа восстановительный период займёт не меньше шести месяцев. А то и целый год. Тогда дед всё же решился оставить и это дело тоже.       — Вы его единственный внук?       — Старший, — ехидно усмехнулся Лёня. — Да, никого свободного и старше меня у него не нашлось.       Он и сам понимал, что возглавить неплохо развитую фирму в двадцать три это несколько рановато. Но был уверен, что справится.       — К тому же я немного разбираюсь в дизайне, — с наигранной скромностью добавил Леонид.       — Это небольшое предприятие, — с едва уловимой издёвкой заметил темнокожий детектив. Кажется, он назвался Карлом Оздемиром.       — Это как посмотреть, — расплылся в улыбке Лёня. — Сейчас обсуждается договор с новым Концерт-Холлом. У них бюджет на интерьеры первого этажа — восемь миллионов. На проект придётся два…       Второй детектив фыркнул. Кажется, в этом звуке пряталось слово «альфы».       — У фирмы были проблемы? — резко спросил он.       Лёня замолчал, как будто резко налетел на стену.       — Я пока не уверен, — наконец, сознался он. — Когда дедушка попросил меня присмотреть за делами, я удивился. Раньше он спокойно оставлял фирму на пару недель, когда ездил в отпуск. Но потом я подумал, что дело в Концерт-Холле. Всё же это очень крупный заказ. Я решил, что дедушка не доверяет его Арине. Это менеджер. Но после подписания документов о передаче фирмы я стал просматривать финансовые отчёты и заметил пару мелких нестыковок. Дедушка подтвердил. Ему тоже начало казаться, что кто-то ворует деньги из фирмы.       — В полицию вы обращаться не собирались?       — Я начал искать независимых аудиторов, чтобы проверить это подозрение. Новый начальник принимает дела, разумно было бы устроить проверку. А потом уже можно было и с полицией решать, — Леонид побарабанил пальцами по столу. — Дедушка раньше имел дело с производством. Там ему понятно, кто и как может воровать. Здесь дизайнеры, конечно, могут связаться с заказчиками в ущерб фирме. Но это работа в их личное время и, по сути, не наше дело. Напрямую к деньгам фирмы доступ имеет только бухгалтерия.       — Вы подозревали убитую? — детектив-альфа быстро писал что-то в блокноте.       — Либо она, либо Олег Широков, — кивнул Лёня. — Но он у нас меньше полугода. Некоторые подозрения вызывает ещё менеджер. И Женя.       — Ваш секретарь? — удивился альфа.       Лёня кивнул. Ему очень не хотелось, чтобы этот мужик звал Женечку на свидание.       — У Евгения Королёва Оксфордская магистерская степень по экономике и управлению. Ему бы хватило знаний, — пояснил он.       — Какой суммы недостаёт?       — Дедушка говорил о пятидесяти тысячах. Но он подозревал, что это произошло не единожды.       Пятьдесят тысяч — по меркам этого города, месячная зарплата двух-трёх сотрудников. Даже в такой небольшой фирме на текущие расходы каждый месяц тратится куда больше. Да и можно забыть, например, что привлекал фрилансера и пришлось ему заплатить по отдельному договору. А с учетом всех активов семейства Витманов, пятьдесят тысяч — вообще ерунда. Но если забирать их регулярно, проблема приобретает совсем другой масштаб.       — Во сколько вы вернулись с обеда? — свернул тему детектив Шульц.       — Довольно рано. Без двадцати или даже раньше, — припомнил Леонид. — Я в кабинете смотрел время, было двенадцать сорок три, но я сначала в туалет заходил.       — Тот, что смежный с нотариусом?       — Да, но Ильи, вроде бы, сегодня нет. В его кабинете было тихо.       — Он ваш родственник?       — Не знаю, как называется такая степень родства. Двоюродный дядя. Или может, троюродный. Сын сестры моего дедушки Станислава.       — Помещение ваш дедушка ему сдает из родственных чувств? — улыбнулся Оздемир.       — Сдаёт, это сильно сказано. Предоставляет, — вздохнул Леонид. — Это неприятная история. Не думаю, что она может иметь отношение к делу.       — А всё же, — тут же оживились детективы.       — Семья дедушки Стаса и его сестры, считает себя неоиудеями. Они стараются соблюдать древние заветы. Альфы и омеги у них вне системы, к нам немного спокойней относятся. Но вот мужчины-беты должны вступать в браки с правильными иудейками, чтобы получались настоящие еврейские дети. Илья — бета. Родители подыскивали ему подходящую жену, а он женился на гойше. К тому же она — альфа, значит, бесплодна. Семья отказалась его поддерживать. А дедушка Моисей не придерживается их идеалов, но и ссориться с ними не хочет. Так что помогает вот таким образом.       — Нам нужно осмотреть это помещение.       — Да, конечно. У меня в столе должен быть ключ от его кабинета.       — Чуть позже, — решил старший из детективов. — Значит, вы вернулись примерно без пятнадцати час. Находились в своем кабинете? Вы оттуда видите, что происходит в приёмной?       — Нет, не вижу, — смутился Леонид. — Поначалу я оставлял свою дверь открытой, чтобы хотя бы слышать, когда кто-то заходит. Но… некоторые воспринимали это как приглашение к общению. А я считаю, что надо соблюдать субординацию.       Ему и без того было сложно позиционировать себя как начальника среди людей намного старше и опытнее. Он не мог себе позволить слишком дружеское и неформальное поведение. Особенно в таком стиле, в котором назойливо пыталась общаться с ним покойная.       — Людмила Ермоленко заглядывала к вам? — прозорливо заметил Шульц.       — Да, в первую очередь она, — кивнул Лёня. Она показалась ему очень неприятной особой, но Леонид не знал, как сформулировать это впечатление. По сути, они за это время перебросились лишь парой незначительных фраз. Ничего особенного в них не было. Но вот впечатление осталось неизгладимое. — Она каждый день заходила в конце перерыва. Где-то без десяти или без пяти час, чтобы сделать себе кофе. Потом я начал прикрывать дверь. Ну знаете, оставлял небольшую щель, чтобы слышать, что происходит, но выглядело, будто она закрыта.       — И вы слышали, во сколько она пришла?       — К сожалению, сегодня мне нужно было сделать личный звонок, поэтому я закрыл дверь. Я слышал звук кофемолки, но я в этот момент как раз разговаривал, так что точное время… — он вынул телефон и проверил историю звонков, показывая экран детективам. — Вот. Начало звонка в двенадцать сорок шесть. Разговор длился семнадцать минут. Но кофемолка работала скорее в начале чем в конце. У собеседника тоже было шумно. Минут через пять-семь он сел в машину, тогда и у меня тоже шум прекратился       Они ещё попытались узнать у Лёни что-нибудь о других сотрудниках, но к сожалению он мало чем мог помочь. Потом он повёл их в свой кабинет, отдать ключ от помещения нотариуса. В дверях они столкнулись с Женей.       — Вам кофе сделать? — спросил тот у всех сразу.       — Будьте так добры, — улыбнулся Карл Оздемир. Леонид поджал губы. Внимание постороннего альфы к его секретарю сильно напрягало.