Сплошные секреты

      Женя прятал в кармане распечатку из программы турникета. Он не был уверен, можно ли ему самому проверять эту информацию, поэтому и хотел укрыться с ней в кухне. И попить чего-нибудь заодно. И какой чёрт его дёрнул предложить детективам кофе? Теперь не посидишь в кухне, придется вернуться.       Он вздохнул и пошёл в другой конец коридора.       — Женька! — Костик Любимов — один из дизайнеров, широко улыбнулся. — Говорят, ты грохнул Ермоленко? — выпалил он, едва за секретарём закрылась кухонная дверь. — Как же она меня достала. Ты бы знал! Хотя, если ты её зарезал, то она и тебя заколебала, наверное. «Костенька, зачем тебе премия, ты же умеешь зарабатывать другим способом», — нервно передразнил Костя. — Убил бы… То есть убить я бы, наверное, не смог, но очень хотелось. И ведь не поймешь же, о чём она? То ли как-то узнала, что я в юности пару раз снялся в порно, то ли ей чем-то не нравится, что я играю в группе, и мы вроде пошли на подъём.       Женя придерживался мнения, что на самом деле покойная ни о ком ничего конкретного не знала. Просто бросала эти обтекаемые фразы, следила за реакцией и ждала, что собеседник сам проколется. Вот как Костик сейчас о порно. С Женей у неё ничего не вышло. Он неплохо умел держать лицо.       — Я её не убивал, — сообщил он, заряжая кофеварку.       — Да? Жаль, — вздохнул Костя. — Когда его полиция поймает, руку пожать не получится.       — По-моему, нехорошо так говорить, — мягко вставил Евгений.       — Самого коробит, — признал парень. — Но и жалеть её тоже не получается. Не знаю, сделала ли она в своей жизни хоть что-нибудь хорошее. Или хотя бы достойное жалости.       — Говорят, у неё ребёнок-инвалид.       — Ага как же! — оживился Костя. — У неё дочка — омега. Болезненная, конечно, как все омеги-девчонки. Но это же всё равно, что и нас с тобой к инвалидам причислить. Да и живёт девочка с отцом.       — А ты это откуда знаешь? — удивился Женя.       — Так я же раньше с Лёшкой Низовцом в одном кабинете сидел, — объяснил Костя. — Людмила постоянно приходила в наш омежий угол, с ним болтать. Как зацепятся языками, так хоть беги. Ну или наушниками спасаться. Я столько всего наслушался! Такие они прям друзья-подружки были. А когда Лёшка увольнялся, только что матом её не крыл. Уж не знаю, что там между ними случилось, но из него так и сыпались проклятия и угрозы.       — Угрозы?       — Ну не убийства, — смутился Костя. — В свете сегодняшнего действительно звучит так себе. Он говорил, что найдёт её бывшего мужа и расскажет такое, что тот отсудит у неё не только дочь, но ещё квартиру, машину и собаку.       — Жёстко, — оценил Женя, подставляя аппарату следующую чашку.       — Так и хочется узнать, что это такое было, — кивнул Костя, допивая свой чай. — Куда тебе столько кофе?       — Мне, Витману и детективам, — пожал плечами Женя.       — О! Видел альфу? — глаза Кости мечтательно блеснули. — Представь какие у вас могут быть детишки.       — Почему у меня должны быть детишки от него? — будто бы не понял Женя. Он вполне мог представить себе этих маленьких мулатиков. Хотя эти образы норовили смениться другими, похожими на… на того, о ком Женя в таком ключе думать не собирался.       — Ну не у меня же, — отмахнулся Костя. — Я уже считай замужем. Никитос в отпуске, пропустил явление такого красавчика. Из омег только ты остался. И ты совершенно свободен!       — Мы его в первый раз видим. Может у него уже есть кто-то?       — Кольца у него нет, я обратил внимание, когда они тут всё осматривали. Да и одет он, знаешь, видно, сам себе стирает, гладит через раз, а питается в «Кебабии».       — Это ты как, по складкам на пиджаке, определил, Шерлок? — усмехнулся Женя.       — По пятнам, складкам и вообще, — кивнул Костя. — Кстати, не знаешь, что наши детективы по всему офису ищут? Сначала в мусорки заглядывали, потом один криминалист вместе с трупом уехал, пригнали ещё кого-то. У архитекторов уже всё перерыли, теперь у нас копаются. Выставили меня.       — А Виталя где?       — Так они же с Нойман к заказчику уехали в Ораниенбаум. Ещё до обеда. Сегодня вряд ли вернутся.       Жене это напомнило о листочке со временем прихода, лежащем в кармане. Его очень пугало, что кто-то из сотрудников, вероятно, убийца. Но когда Женя понял, что некоторых можно исключить из числа подозреваемых, напряжение немного утихло.       Он составил наполненные чашки на поднос и пошёл обратно. Первым он отнёс кофе начальнику, уж больно кислая у того была мина, когда Оздемир попросил Женю об этой маленькой услуге. Надо было босса немного порадовать. Детективы ещё не взялись за следующий допрос. Наверное, ждали кофе. Они проводили омегу приятными улыбками.       Женя вернулся в кабинет к Леониду и положил перед собой листок.       — Над чем работаешь? — спросил Лёня, когда Евгений вывел на экран какой-то список и принялся его разукрашивать.       — Пытаюсь понять, кто точно её не убивал, — легко сознался Женя. — Пока что я уверен только, что это не я.       — И не я.       — У вас была прекрасная возможность, — усомнился Женя.       — А повод? — Лёня приподнял бровь.       — Мало ли, — Женя пожал плечами. — Я не так уж много о вас знаю.       — Почему ты всегда обращаешься ко мне «вы»? Я же младше.       — Вы — мой начальник, это же очевидно, — не понял Женя.       — А если мы встретимся за пределами офиса? -осторожно спросил Лёня. Субординацию он всё же уважал и не мог требовать от подчиненного её не соблюдать.       — Я предпочёл бы не встречаться за пределами офиса, — разбил его надежды Женя. — Вы — подозреваемый.       — Ладно, но я знаю, что я не убивал Людмилу Ермоленко, — Леонид откинулся в директорском кресле. — Мне она пока нужна была живая. А потом, возможно, уволенная.       — Да, уволить её было бы лучшим решением чем убить.       — Кто ещё невиновен?       — Никита Метелин в отпуске. Его сегодня здесь не было, — Женя отметил имя в списке сотрудников. — Виталий Соболев и Ирина Нойман уехали на встречу, ещё не возвращались.       — Ильи Рахимова тоже сегодня нет, — добавил Леонид.       Женя кивнул и дописал его имя в список.       — Мария, Арина и Риточка болтали на крыльце, когда я возвращался, и зашли после меня. Хотя, — он сверился со списком с турникета, — Арина возвращалась на полторы минуты, потом вышла снова. Интересно, сколько времени понадобилось убийце? Она бы успела обернуться за полторы минуты?       — Мне кажется, мало, — решил Леонид. — Дойти, убедиться, что жертва занята кофемолкой…       — Кофемолку отлично слышно, тут не надо сильно убеждаться. Дойти, нанести удар, запереть дверь, положить ключ на место… Ключ! — спохватился Женя. — Если бы он, или она, сначала пошёл искать на моем столе ключ, он потерял бы время.       — Значит, он взял ключ заранее. Когда ты в последний раз его видел?       — В тот день, когда у господина Моисея случился приступ, — вздохнул омега. — Мы отмечали день рождения Роберта Германа. Господин Витман подарил ему набор каких-то мясных деликатесов. Их, как обычно, прятали в кухне. А потом господину Моисею стало плохо.       — Значит, за три недели, ключ мог исчезнуть в любой момент?       — Похоже на то, — вздохнул Женя. — Выходит, убийца готовился заранее.       — Вот это было понятно сразу, — отмахнулся Леонид. — Момент выбран очень точно: пока включена кофемолка, и человек стоит спиной к остальному помещению, он ничего не видит и не слышит. И я из-за своей двери тоже не услышу, что вошел кто-то ещё. Ты возвращаешься ровно по часам. Она приходила с разницей в две-три минуты. Камеры не работают.       — Охранник идёт ставить свою еду на разогрев, чтобы начать есть ровно в час, — добавил Женя. — Он там передачу какую-то смотрит в это время.       — Бардак!       — Так камеры обычно работают!       — По камерам можно только потом посмотреть, кто убийца, — вспыхнул Леонид. — Предотвратить преступление они не помогают.       — Если убийца планировал всё заранее, камеры очень даже могли ему помешать, — парировал Женя. — Уж не специально ли их сломали?       Женя оставил листок и снова полез в программу турникета.       — Второй охранник сказал, что камеры отключились в начале восьмого, когда он только заступил. Можно посмотреть, кто ещё оставался в офисе в это время, — пояснил он. — Хотя мы не знаем, как именно их сломали.       — А какая разница?       — У них всякие провода под потолком, — Женя посмотрел на начальника, как на придурка. — Туда было бы сложно незаметно залезть. И на вчерашних записях это должно быть видно. У вас должен быть доступ, можете проверить.       Лёня углубился в свой компьютер, а Женя вернулся к списку. Пришлось исправить его с просто подозрительных и нет, на несколько граф. Кто был в офисе в момент убийства. Кто оставался вечером накануне. Кто знал, где ключ. Хорошо бы ещё сделать графу «У кого был мотив», но тут Женя не представлял даже, что могло бы им послужить. Покойная изрядно всех раздражала, но решиться на подготовленное заранее убийство, это надо иметь очень вескую причину.       Накануне вечером, к сожалению, задерживались все архитекторы и дизайнеры, кроме Риточки. Даже конструктор — великий и неподражаемый Роберт Герман, ушел в половине восьмого, хотя задерживаться на работе всегда было ниже его достоинства. И ему, наверное, хватило бы технических знаний, чтобы обезвредить камеры. Судя по программе, на обед он не ходил. А ещё он альфа. Хотя это не мотив для убийства, конечно.       — Да пустите, не буду я топтать ваше место преступления, — раздалось из приемной. — Я тоже на работе вообще-то. Жень!       Мариус Озарис — один из дизайнеров, заглянул в кабинет.       — Жень, у нас фирменные пакеты ещё есть? А то сувенирка в шкафу валяется, а пакет кто-то уволок, — сообщил он.       Женя вынужден был выйти в приёмную, чтобы найти нужное. К счастью, презентационная продукция хранилась не рядом с кухней.       — Не знаешь, как долго нас продержат? — спросил Мариус.       — Пока всех не допросят, наверное, — пожал плечами Женя.       — Чёрт, — поник Мариус. — Так надеялся хотя бы сегодня не торчать тут до ночи. Даже на обед не пошёл. Мы с Настей пиццу заказывали, жаль она уже кончилась. Интересно, а если мы ещё закажем, полиция разрешит нам принять доставку? Ты будешь?       Женя кивнул. Он нашёл пакеты и протянул Мариусу сразу парочку. Моисей Витман очень заботился о фирменном стиле. Проект непременно должен был быть отпечатан на хорошей бумаге с логотипами и передан в фирменном пакете в комплекте с сувенирной продукцией. Экологи плакали бы от ужаса.       — Я тоже буду пиццу, — крикнул Леонид из кабинета.       Мариус кивнул и взял пакеты.       — Ну зато мы закончили Ларсона, — приободрился он. — Настя допечатывает альбом. Я на завтрашнее утро договорился с ним встретиться.       — Намучились с ним? — посочувствовал Женя. Половина мучений с этим проектом, была из-за того, что заказчик — Марат Ларсон, на середине процесса огрёб неприятностей и попал в больницу. А потом пересмотрел свой подход к жизни, а заодно и к интерьеру. Женя относился к этому молодому гиперактивному альфе как другу или даже младшему братишке. Благо, знал его с рождения. Но вот после выхода Марата из больницы, они ещё не виделись. Это было упущение.       — Ну… — протянул Мариус. — Переделки в почти готовый проект, это, конечно, так себе. Но он же их оплатил. И вообще. Я когда в последний раз встречался с этим Маратом, с ним был его отец. И он так намекнул, — Мариус многозначительно подвигал бровями. — Мол, если ему понравится наша работа… А у него поди не один дом. Да и площади, думаю, не малой. И помимо Марата у него ещё двое детей. Каждому по квартирке оформить. А потом ещё деловой партнёр. Как его? Королёв. У него тоже двое детей… мы обеспечены заказами!       — Не клади сувениры хотя бы, — через силу улыбнулся этому мечтателю Женя. — Ларсоны помешаны на экологии, они лишние отходы не оценят.       Не говорить же ему в самом деле, что если Эрик Ларсон и собирался что-то у них заказать, то не интерьер квартиры. Его супруг к своей вотчине ни одного дизайнера на пушечный выстрел не подпустит. А насчёт детей… Их старший сын уехал в неизвестном направлении, а младшей дочери всего шестнадцать. А уж про Бориса Королёва с его детьми и говорить нечего.       Мариус ушёл. Провожая его, Женя невольно задержался взглядом на открытой сейчас кухне. Кровь потёками запеклась на стене, залила кофемашину и стол. На полу её скопилось совсем немного. Любой Боже, как это могло случиться? Вернувшись с обеда, Женя повесил пальто в шкаф рядом с кухонным. И ведь не слышал никаких подозрительных звуков, не почувствовал лишнего запаха. Неужели она не хрипела или не билась в дверь? Разве от потери крови умирают мгновенно? Ведь до его прихода прошло всего минут пять, максимум десять. И ради чего убийца так рисковал?       — Чтобы никто ничего не услышал, убийца должен был где-то рядом поджидать, когда включится кофемолка, — сказал Леонид, который вышел проверить, где там пропал секретарь. — Тут всего два-три шага, — он подошёл к Жене и мягко повернул его лицом к столу. — Представь, что ты только что включил машину. В какой позе ты стоишь? — Женя легонько опёрся руками о край стола. Леонид быстро подошёл сзади, толкнул его бедрами вперёд, обхватив при этом за плечи, чтобы не дать повернуться. Другой рукой он быстро провел по горлу Жени. И снова толкнул вперёд уже плечом. — И быстро захлопнуть дверь, — резюмировал он.       — Запереть и бросить ключ в карандашницу, — добавил Женя. Он подался назад, пытаясь оттолкнуть Леонида. Бедра упёрлись в его пах, вызывая совсем не те эмоции, которые были бы уместны в данной ситуации. Когда у Жени вообще с кем-то что-то было? В течку с игрушкой?       — Я насчитал на всё секунд тридцать, — Леонид неосознанно потерся о Женину задницу, но быстро опомнился и отступил.       — В ведущей руке у него был нож. Он захлопнул дверь, но потом надо было достать ключ.       Леонид посмотрел в сторону кухни.       — Ведущая рука у него точно должна была быть в крови. А может и обе. Следы должны были остаться.       — Можно надеть перчатки, — с сомнением предположил Женя.       — Это должны быть перчатки минимум до локтя. Полиция сразу прошлась по всем кабинетам, и всех осмотрела. Наверное, искали кровь на одежде.       — Но если они взялись за допросы, значит, не нашли. Как он это сделал? Надел дождевик? — задумчиво спросил Женя.       — В коридоре? Кто-нибудь обратил бы внимание, сегодня дождя нет, как ни удивительно. А потом дождевик надо снять и куда-то деть, — усомнился Леонид.       — А что тогда? Пакеты на руки натянул? — Женя достал из шкафа ещё пару сувенирных пакетов и надел их на руки. Они оказались достаточно большими, чтобы укрыть его почти до плеч, и не такими плотными, чтобы через них было неудобно что-то делать. — А пожалуй, это возможно.       Он стянул пакеты, ловко заворачивая их один в другой. Лёня посмотрел на него и тоже попробовал.       — Их можно сунуть в урну под моим столом. Всё равно он подходил, бросить ключ.       Леонид заглянул в урну, но там было пусто.       — Если они там и были, полиция всё забрала.       — Как я понял, они вообще весь мусор в офисе забрали.       — Какие молодцы, — усмехнулся Лёня.       В дверь тихонько поскреблись. Женя крикнул, что не заперто, но стук повторился. Пришлось идти открывать. За дверью оказалась Анастасия Саникидзе.       — Говорят, у тебя тут лужа крови на полу, я не хочу заходить, — виновато сказала она. — Я проект Ларсона распечатала, можешь в альбом сшить?       Сшиватель раньше кочевал по всем кабинетам, но на прошлой неделе понадобился Леониду, и теперь у машинки было постоянное место приписки в приёмной. Как будто у Жени больше дел нет, только сшивать всем проекты. Хотя для однородности фирменного стиля это было хорошо.       — Спроси, какую они пиццу будут? — прокричал Мариус с другого конца коридора. — И пусть скидываются.       — Этот со своей пиццей, — Настя закатила глаза. — Я как представлю, что мы с Максимом ели, а Людмилу в это время убивали, так у меня всё обратно лезет.       — А я думал, ты работала на обеде, — как будто бы удивился Женя.       — Собиралась, ага, — кивнула Настя. — Но Макс спросил про жизнь в Батуми. Слово за слово, уже дядя Саша идёт свой обед разогревать.       — Максим собрался в Батуми? — удивился Женя.       Все знали, что архитектору Максиму Катракису не нравится Питер, и он хочет уехать. Но Батуми — сомнительный выбор. Слишком близко к границе, где стреляют.       — Я тебе скажу, что туда едет гораздо больше народу, чем ты думаешь, — поделилась Анастасия, которая там родилась. — В основном желающие потеряться. У Макса какие-то проблемы с родственниками, он хочет от них уехать.       — Я пойду, разберусь с пиццей для нас? — Лёня протиснулся мимо них.       Женя вслед крикнул: «Только не Маргариту». Леня хмыкнул в ответ. Он и не собирался заказывать «Маргариту».       Большинство подчинённых собрались в комнате архитекторов. Она была дальше всех и, благодаря неквадратной планировке, в ней было проще спрятаться. Мариус деловито собирал заказы на пиццу. Риточка лезла ему под руку, убеждая, что надо заказать и менее вредной еды. Леонид благосклонно заявил, что питание будет за его счёт, и это вызвало некоторый ажиотаж.       — Я видела труп, — заявила Рита Гриневич. — Мне необходимы витамины, чтобы пережить это.       — Сахар тебе необходим, — безапелляционно заявил Максим. — Мы не будем заказывать еду в трёх разных фирмах. Вот, у них есть пирожное, оно сделает тебя счастливой.       — Ну конечно, ты-то не видел Людмилу в кровище, — надула губки Риточка.       — Два пирожных. Одно для желудка, другое для души, — решил Макс. — Слава Любому Богу, труп я не видел. Я даже живой её сегодня не встречал. Зато послушал рассказ дяди Саши о службе на границе.       — «И вот идём мы с Лансом по дороге?» — предположил Костя.       — Нет, ту, где их медведь обгадил, — скривилась Настя, которая вошла в комнату почти сразу за начальником. — Его лучшая история к обеду.       — Благо, мы с Настей тогда считай доели, — кивнул Максим.       — Вам хорошо, вы хотя бы алиби друг другу обеспечиваете, — мрачно заметил Мариус. — А я ел эту чёртову пиццу на рабочем месте в полном одиночестве. Ко мне даже не заглядывал никто, кроме Роберта, но это ещё, кажется, в начале перерыва было.       — А что нашему светлейшему господину Герману от тебя надо было? — удивился Костик.       — Да кто его разберет? — пожал плечами Мариус. — Пришел, осмотрел всё царским взглядом и вышел. Так и вижу, как он им рассказывает, что я сидел с кислой миной и готовился убить бухгалтершу. Он же про всех нас что-нибудь такое думает, — парень вздохнул. — Нет бы Наташка с обеда пораньше пришла, так она опоздала на десять минут. Даже Риточкины вопли пропустила.       — Вопли! — возмутилась Маргарита. — Посмотрела бы я на тебя, если бы ты наткнулся на окровавленный труп, — она всхлипнула. — Кроме зарплаты ничем не интересуешься. Не представляю, как ты можешь спокойно работать в такой ситуации.       — А что мне, бегать и орать? Это её воскресит? — не остался в долгу Мариус. — Сижу на рабочем месте, значит работаю. А меня теперь за это могут в убийстве обвинить.       — Так ты всё это время над квартирой Ларсона корпел, — попыталась подбодрить его Настя. — Так им и предъяви. Не сама же работа себя сделала.       — А мне и предъявить нечего, — вздохнул Костик. — Вернулся рано и нет бы поработать, так спать пошел в переговорку. Меня и не видел никто. Даже дяди Саши на месте не было. А нет, Олег видел. Он со мной вместе заходил. Слушайте, а что если это он?       — Типун тебе на язык, — возмутился Мариус. — Если одного бухгалтера убили, а второго посадят, кто нам зарплату начислит? Первое число уже не за горами. Босс, а вы как думаете?       Все головы повернулись к Леониду, но он мог только покачать головой. Мол, недоумеваю не меньше вашего.       — Сколько там получилось за пиццу? — вместо этого спросил он.       Возвращаясь в кабинет, Лёня наткнулся на выходящего с допроса Роберта.       — За кого они меня принимают? — возмущённо спросил он начальника. — С какой стати я стал бы убивать какую-то там бухгалтершу? Что бы она там ни болтала! Ха! Попробовала бы доказать. У меня всё по закону!       Не дожидаясь какого-либо ответа, он прошествовал в свой кабинет. Леонид пожал плечами и пошёл к себе.       Как ни странно, секретаря там не было.       Женя переплел альбом, успев полюбоваться на будущий интерьер квартиры Марата. Ужасно хотелось оставить ему где-нибудь привет, но приятель не знал, где Женя работает. И знать ему было не обязательно.       Идти до туалета через весь офис не хотелось и Женя подумал, что не побеспокоит место преступления, если проскользнет по краешку в директорский санузел. Он уже зашёл в предбанник и нажал на ручку самого туалета, когда понял, что слышит голос Роберта. Тот говорил очень низко и зачастую громко. Его даже через стены было неплохо слышно.       — Ничего об этом не знаю и знать не желаю, — пробасил конструктор.       Женя подошёл ближе к раковине. Когда пристраивали кабинет нотариуса, в этом месте, судя по всему, повредили стену и не заделали её как следует. Через неё было прекрасно слышно, что происходит в малой переговорной       — Хорошо, вы можете вернуться на своё рабочее место, — произнёс голос Матвея Шульца.       Однако Роберт желал вернуться не на рабочее место, а домой, и пытался требовать этого от детективов, ведь он совершенно невиновен.       Женя вроде бы не собирался подслушивать, да и ничего интересного сейчас в переговорной происходить не могло. Он как можно тише сделал то, зачем пришёл, и вернулся к раковине, уже чтобы ополоснуть руки.       — Простенькое дело, раскроем по горячим следам, — сказали за стеной. Голос был таким уставшим и разочарованным что Женя не сразу понял, кому он принадлежит.       — Следы ещё довольно тёплые, — пытался бодриться детектив Оздемир.       — Признай, ты ведь тоже сначала думал, что это секретарь? — спросил Шульц.       — Он был ближе всех, — вздохнул Карл.       — И на допросе так хорошо начал, — Матвей явно усмехался. — Мол, папочка всё равно его отмажет.       Женя сжал кулаки. Он совершенно не хотел, чтобы это так выглядело. То есть отец, скорее всего, постарался бы очистить его от подозрений. Чтобы не бросать тень на свою репутацию. Но Женя предпочел бы, чтобы тот вообще ничего не узнал.       — Мария видела, как он возвращается. Да и все опрошенные пока что говорят, он действительно гулять ходит, — отметил Оздемир.       — И в общий туалет, чтобы выбросить пакеты он не заходил. Мария Булатова его бы заметила, — вздохнул Шульц. — Выходит, это не он. И не шеф.       — Его алиби — телефонный звонок. Но мы пока не знаем, разговаривал он на самом деле или нажал вызов и пошёл убивать Ермоленко? — заметил Оздемир.       — У него нет мотива, — урезонил коллегу Шульц. — Да и в общем туалете он тоже не был.       Тут в переговорную вошла Арина, и Женя решил, что слушать дальше не стоит, хотя было очень интересно. Он совсем чуть-чуть приоткрыл кран, чтобы неслышно ополоснуть руки, и поспешил вернуться в кабинет.       — Полиция считает, что вы невиновны, — тут же проинформировал он Леонида. Его радовало, что начальника можно исключить.       — А ты? — уточнил Леонид.       — Пожалуй, соглашусь, — решил Женя и улыбнулся. Он сел на своё временное место. — Убийца выбросил пакеты не в мою мусорку, а в общий туалет.       — Интересно, почему?       — Может, спешил? — предположил Женя. — Всё же стол надо было обойти. Это пара секунд, но он мог опасаться, что вы выйдете… или! Кофемолка закончит шуметь и заглушать его действия.       — Вероятно, — согласился Леонид. — Слушай, пакеты же полиэтиленовые. Гладкие. На них должны были остаться отпечатки пальцев.       — Тогда, наверное, полиция не рылась бы по всему офису и не допрашивала нас всех, — усомнился Женя. — Отпечатки у нас не просили, значит их нет. Странно.       Женя смотрел в свой компьютер, но не представлял, что делать. Работать не хотелось, а таблицу прихода сотрудников с обеда он уже составил.       — Слушай, — Леонид крутил в пальцах ручку. — Ты ведь экономист. Ты можешь выступить аудитором? Проверить наши бухгалтерские документы.       — Вы думаете, её могли убить из-за работы? — удивился Женя. Людмила Ермоленко была отвратительным человеком, но неплохим специалистом. Он как-то не думал, что причиной её смерти может быть что-то кроме мерзкого характера.       — Нам всё равно сидеть тут, пока полиция всех не допросит, — пожал плечами Леонид. — Давай посмотрим, что там у нас с бухгалтерией.       Женя сначала отнёсся к предложению скептически, но потом увлекся. Своё образование он получал долго и трудно. Он не мог сказать, что очень уж любит эту профессию, но результатами вложенных усилий действительно гордился. А вот поработать по специальности Жене довелось совсем не много, пока отец не начал портить жизнь ему лично и фирме, которая его наняла. Потом Евгений Королёв делал ещё несколько попыток работать экономистом, но все они заканчивались одинаково. Борис Королёв был недоволен. Впрочем, когда Женя устроился секретарем в дизайнерское бюро Моисея Витмана, отец тоже не обрадовался, но противопоставить этому ничего не смог. Слишком маленькая должность, слишком маленькая фирма, под крылом слишком значительного человека. Однако теперь, когда место Моисея занял Леонид, Женя сомневался, что продержится здесь долго. Он смотрел на бухгалтерскую отчётность как независимый аудитор. Человек, который здесь уже не работает. Подозрительный момент он заметил довольно быстро, но пришлось хорошенько покопаться, чтобы разобраться в нём.       Леонид ему помогал и показал себя неплохим специалистом. Ему не хватало опыта, как впрочем и Жене, но он был способным.       Фирму действительно обворовывали. Осторожно и методично. И судя по тому, что это длилось больше года, а доступа к таким вещам никто, кроме бухгалтера и директора не имел, это делала покойная. Но кто стал бы её за это убивать? Если бы кто-то узнал, её бы сдали полиции с большим удовольствием. Это скорее она могла убить свидетеля. Или как-то вынудить его уйти из фирмы, как выживала других бухгалтеров через несколько месяцев работы.       — Теперь я понимаю, почему у нас в бухгалтерии такая текучка кадров, — задумчиво сообщил Женя.       Пицца к тому моменту была уже съедена и пару минут назад полицейские разрешили всем разойтись по домам. Хотя и велели назавтра явиться на работу вовремя. Мол, они ещё придут.       — А я надеялся, что они кого-нибудь всё же найдут, — вздохнул Лёня. — Давай, я тебя подвезу.       — Я сам доберусь, спасибо, — машинально ответил Женя.       — Ты выпил две порции кофе с коньяком и вообще устал, — напомнил Леонид. — Или ты живёшь в двадцати километрах от города?       Женя хотел сказать, что вызовет такси, но потом подумал, что ничего ужасного в предложении Леонида нет, и согласился.       Лёня немного удивился, услышав адрес. Весьма примечательный дом — современная начинка, встроенная в исторический фасад. Очень комфортабельные квартиры, благоустроенный двор, охрана. Он сам был бы не прочь в таком жить, хотя на жилищные условия Лёне тоже жаловаться не приходилось.       Женя расслабился и прикрыл глаза, видимо, действительно устал.       — Даже если это был кто-то из наших, зачем было убивать её в офисе? Неужели нельзя было подкараулить в какой-нибудь подворотне? Это же Питер. Обычное дело, - куда-то в пространство спросил Женя. Леонид даже хотел ответить, но не успел, потому что их прервал звонок телефона.       — Же-е-еня, — протянули в трубке и захихикали.       Евгений с ужасом отнял телефон от уха и проверил номер.       — Ленка?!       — Же-е-еня, — обрадовались на том конце ещё сильнее.       — Ленка, ты… где ты? — он пытался успокоиться, одновременно открывая свою сумку и вытягивая оттуда аптечку. На том конце, впрочем, внятно выражаться не могли. Приходилось определять нужное по изменению тона хихиканья. — У Семёна? У Кита? На Петроге? Положив трубку, он судорожно вытряхнул содержимое аптечки на колени и проверил, всё ли необходимое на месте.       — Высади меня где-нибудь, — тихо попросил Женя. — Мне не домой.       — Говори, куда ехать, — отмахнулся Леонид, косясь на баночки, ампулы и шприцы, которые Женя спешно засовывал обратно. Не каждый вообще носит при себе аптечку, а уж настолько насыщенную и подавно. Впрочем пояснять что-то Евгений был не в состоянии. Как и сопротивляться.       Они покрутились по мрачным улицам Петроградки и завернули в тёмный двор. Женя даже не стал просить Леонида остаться в машине. Всё равно альфа поступит, как захочет. По тёмной облезлой лестнице они поднялись на третий этаж. За дверью обнаружилась едва освещённая квартира с отваливающейся штукатуркой. Женя шел впереди по очереди заглядывая в каждую дверь. На Леонида за спиной он внимания не обращал. Тот кривился от запаха застарелой грязи и гнили. Из одной комнаты резко пахнуло течным омегой. Оттуда доносились вялые стоны. Женя поспешно захлопнул дверь. Впрочем, Леонид вряд ли стал бы реагировать на того омегу. Слишком гадкий запах. Через парня явно прошло слишком много альф.       В четвертую по счёту дверь Женя всё же зашёл. На диване в свете работающего телевизора лежали несколько человек. Евгений схватил за руку девушку, одетую только в короткий пятнистый топ. Один из парней, чья рука была у девушки между ног, попытался возмутиться, но Женя молча отпихнул его коленом. Леонид подхватил девушку под вторую руку.       — В ванную, — скомандовал Женя.       По коридору брело какое-то тело, но ему было явно плевать на посетителей. Не дойдя до двери туалета, оно стало возиться с ширинкой, но и этого не осилило. К счастью, им оказалось не нужно проходить мимо этого типа и лужи под ним. Что впрочем не исключало наличия в коридоре других таких мест. Они уже заносили девушку в ванную, когда в дальнем конце коридора открылась дверь. Мужчина, вышедший оттуда, в отличие от остальных, передвигался быстро и прямо. И он замер на пару секунд, как раз в пятне света из ванной.       — Олежек, — радостно булькнула девушка.       Олег Широков дёрнулся, приходя в себя, и быстро проскочил мимо начальника к выходу.       Леонид проследил за ним взглядом, но Жене было плевать. Он усадил Ленку на борт грязной ванны и полез в свою сумку за аптечкой. Отточенными движениями он перетягивал девушке руку, набирал что-то в шприц, делал укол. А затем держал пока её тошнило и трясло. Так ни слова и не сказав, Женя включил воду и слегка обмыл девушку.       — Достань из моей сумки штаны, — устало попросил он. — Её вещи искать бесполезно.       — Ты и сменную одежду с собой носишь? — Леонид попытался подбодрить его улыбкой.       — На тренировку собирался.       В сумке действительно нашелся пакет со спортивными лосинами и футболкой. Леонид помог натянуть одежду на вялую девушку. Она совсем затихла и вроде даже уснула. Леонид поднял её на руки и понёс к выходу. Женя не возражал. Он вообще молчал всё время пока они ехали и потом поднимались в квартиру. Леонид что-то говорил, объяснял, почему поехал к себе, а не к нему, показывал, где что находится. Женя, наверное, потом смог бы вспомнить слова, но в тот момент реагировать он был не в состоянии. Когда ему показали, где ванная, он заперся внутри, разделся, сел на пол душевой кабины и вяло размышлял, с достаточной ли силой капли воды бьют по коже, чтобы это считалось мытьём?       Лёне пришлось несколько раз постучать в дверь и позвать Женю, чтобы замок щёлкнул.       — Возьми пижаму, — предложил Леонид.       Но никакая рука из ванной не появилась. Кажется, Женя открыл дверь и ушёл обратно под душ. Лёня осторожно вошёл. Он старался не пялиться, лишь мельком взглянул на спортивную фигуру омеги. Женечка был очень хорош. Лёня даже на мгновение представил, как этот восхитительный парень после душа идёт в его спальню. Но сегодня это было пустым мечтанием.       — Чистая пижама, — он положил вещи на полочку. — Я постелю тебе в гостиной.       Леонид поспешил выйти из ванной, пока не полез к своему секретарю под душ. Впрочем, когда через пару минут Женечка появился в коридоре в Лёниных вещах, желание утащить его в свою кровать стало только сильнее. Только омега не пошёл ни в Лёнину спальню, ни в гостиную. Женя забрался на кровать к девушке. Она проснулась и обняла его.       — Ты сделал ремонт? — тихо спросила она.       — Леонид привез нас к себе, — безэмоционально ответил Женя. — Альфа в модусе заботы. А у меня сегодня нет сил бороться ещё и с этим.       — Заботится, значит у вас уже что-то было? — тревожно улыбнулась девушка.       Лёня, слушая их из коридора, подобрался.       — Нет, конечно! — возмутился Женя. — Леонид Витман. Сын Александра Витмана. Ничего у меня с ним не было и не будет. Мне ещё жизнь дорога.       Лёня замер, прислушиваясь ещё внимательнее. Такой постановки вопроса он не ожидал.       — А ты? — тем временем спрашивал Женя. — Тебе совсем жить надоело? Думаешь, он заметит и будет страдать? Вряд ли. А вот ома будет.       — Ома! Хоть бы раз этому уроду слово поперёк сказал! — возмутилась девушка,       — Лен, ты не ему этим жизнь портишь. Ты себе её портишь. У тебя есть шансы жить нормально. Тебе всего двадцать четыре!       — Знаешь, что он сказал? — девушка отстранилась. Женя воспользовался этим, чтобы достать из стоящей у кровати сумки аптечку. — Что мне скоро двадцать пять, а с этого возраста можно быть суррогатной матерью! И выносить нам брата.       — Что? — Женя замер с баночками таблеток в руках.       — Ты знал, что у него есть пятьдесят замороженных эмбрионов? — спросила Лена.       Женя кивнул.       — Он бы подсунул их мне, но омегам нельзя, — вздохнул он. — Заявил, что я не годен даже на это.       — Зато женщинам типа можно рожать сколько угодно, — взвизгнула девушка. — Нет же гарантий, что хоть один из этих эмбрионов — альфа.       — Я поговорю с ним, — Женя решительно отобрал нужные лекарства и сунул их сестре.       — Нет, Жень, не надо, — она схватила его за руку. — Он ещё что-нибудь тебе сделает.       — Ты не будешь вынашивать ему альфу! — возмутился Женя, подавая девушке бутылку с водой.       Леонид ушёл в свою спальню. У него сложилось впечатление, что эти двое говорят о своём отце. Это было очень интересно, но подслушивать семейные тайны всё же ужасно невежливо.