ur black nails

— Джисон-и, — тихо зовёт Минхо, когда они вдвоём переступают порог общежития. Хан поворачивается и выжидающе смотрит на хёна. Минхо ловит его взгляд, собирается что-то сказать, но в ту же секунду смущённо опускает глаза в пол, наблюдая за невидимой маленькой мусоринкой, которую пинает ногой. — Я слушаю, хён, — говорит Джисон, когда Минхо спустя около десяти секунд так и не озвучивает то, для чего его звал. Когда Минхо начинает заламывать пальцы, Джисон подходит и аккуратно берёт его за руку. — Всё хорошо? — встревоженно спрашивает Джи, заглядывая в опущенные глаза старшего. Минхо очень стыдно от своих мыслей. Он смотрит на пальцы Джисона, держащие его ладонь, смотрит, как тот нежно гладит большим пальцем. И при виде этого на него бьёт новой, более сильной волной желания, которое зародилось ещё на декире. — Я хочу... — начинает он, но из-за стыда и смущения голос дрожит, — ...чтобы ты подрочил мне. Минхо ощущает не то, как он краснеет, а как он буквально вспыхивает после того, как наконец сказал это. Ему до дрожи стыдно, но он не может ничего с собой поделать, когда пальцы младшего до чёртиков хорошо смотрятся с этими черными ногтями. Джисон молчит, но его пальцы всё так же держат ладонь Минхо. Ли страшно поднимать глаза, он боится увидеть презрение, отвращение во взгляде младшего, несмотря на то, сколько раз они уже делали подобное. Пульс Минхо как бешеный бьёт в уши, и он уже действительно начинает жалеть, что заговорил об этом. Минхо слышит, как Джисон усмехается, и сердце останавливается от болезненного укола. — Посмотри на меня, — тихо, но чётко говорит Джисон. А Минхо до жути стыдно смотреть на него. Он вперил взгляд в чёрные, идеальной формы ногти младшего, боясь смотреть в его глаза. — Хён, — снова зовёт его младший, — посмотри. Джисон никогда не приказывал. И сейчас тоже. Он просит. Но для Минхо эти просьбы всегда воспринимались как что-то, чего нельзя ослушаться. Что-то, чему нельзя не повиноваться. Минхо плавился словно мороженое в сорокаградусную жару, когда Джисон так с ним говорил. И сейчас, снова, как он всегда делал, Хо поднимает голову сквозь стыд, сжимаясь от неловкости, и смотрит в глубокие тёмные глаза напротив. Внутри всё с облегчением ухает, когда он понимает, что младший его не ненавидит, когда видит в его взгляде только заботу и любовь. — Скажи ещё раз, — просит Джисон, лаская большим пальцем тыльную сторону ладони Минхо. Ли нервно облизывает губы, и видит, как Джисон провожает его язык взглядом. Дышать становится ещё тяжелее. — Ну-у, — мягко тянет Хан, ладонью другой руки нежно касаясь щеки хёна. От этого прикосновения у Минхо внутри словно что-то взрывается, высвобождая наружу сотни, тысячи бабочек. Прерывисто выдохнув и слегка закатив глаза, он трётся щекой о ладонь младшего. — Давай, хён, — вновь зовёт его Джи, — скажи это ещё раз. Минхо через силу открывает глаза и смотрит в лицо Джисона. Тот смотрит в ответ со всей нежностью, что в нём есть: брови самую малость сведены к переносице, уголки чуть блестящих губ, которые тот, видимо, совсем недавно облизнул, немного вздёрнуты вверх. Минхо готов плакать. Старший сжимает пальцы Хана и сглатывает. — Я хочу, чтобы ты подрочил мне. Джисон улыбается и, переместив ладонь с щеки старшего на его затылок, мягко притягивает к себе. Чувственно накрывает его губы своими, медленно, нежно ласкает то верхнюю, то нижнюю губу, не торопясь опошлять поцелуй. Минхо обеими ладонями берёт голову Джисона, крепче впиваясь в его губы. Хан гладит волосы, шею старшего, другой рукой притягивая ближе к себе за поясницу. Джисон, ни на секунду не отпуская хёна ни руками, ни губами, аккуратно обходя все углы и предметы мебели, движется в сторону спальни. Когда щёлкает замок двери, Минхо сжимает пальцами ворот футболки младшего и, отстранившись от его губ, утыкается лбом в сгиб шеи. Джисон обнимает, нежно водит руками по спине, задней стороне шеи, зарывается пальцами в волосы. — Ты такой красивый, — шепчет он в самое ухо, ощущая, как шею опаляет горячий выдох, — такой милый, когда смущаешься. Минхо аккуратно накрывает губами кадык Джисона, вырывая из того тихий полустон. Ли пристраивает свои бёдра по бокам от одной выставленной вперёд ноги Джисона и прижимается ближе, потираясь пахом и тихо простанывая. — Джисон-и, — почти скулит он, — п-пожалуйста.. Джисон смаргивает мелкие звёздочки перед глазами и, глубоко вздохнув, произносит на выдохе: — Да, хён. Он подводит Минхо к кровати и усаживает его на край, после опускаясь на пол между его раздвинутых бёдер. Проведя ладонями от колена вверх, он быстро и ловко справляется с молнией и ремнём, после стягивая брюки сразу с бельём. Джисон давится воздухом, когда Минхо блаженно протяжно стонет, как только его член больше ничего не сдавливает. Джисон наклоняется и целует бёдра, от колена до паха, но обходя то, что сейчас бы хотелось трогать больше всего. Он водит языком, втягивает и кусает, вслушиваясь в тихие стоны и вздохи Минхо. Когда Хан слишком сильно сжимает зубы, его хён резко вскрикивает, сразу же закрыв рот ладонью. — Разденься, — не поднимая головы, просит Джисон. Разумеется, Минхо раздевается, ухватившись дрожащими пальцами за край футболки и спешно потянув её вверх. Джисон проводит мокрые дорожки поцелуев от одного оставленного им пятна к другому, держа руками дрожащие колени. Он поднимает взгляд и видит, как хён, кусая губы, наблюдает за каждым его действием из-под прикрытых век. Минхо задыхается, когда Джисон берёт головку твёрдого истекающего члена в рот, крепко сжимая губы. Хо наблюдает, очень стараясь держать сознание на плаву, хотя и получается хреново. Трудно смотреть на Джисона между своих ног, ещё труднее, когда он, пристально глядя в глаза, проводит языком по всей длине члена, и просто невыносимо, когда его пальцы, с выкрашенными в чёрный цвет ногтями, обхватывают ствол у основания, медленно двигаясь вверх-вниз. Младший втягивает щёки, опускаясь ртом ниже, обводит языком выпирающие вены, край головки, толкается кончиком в уретру. Минхо всхлипывает и задушенно стонет. Джисон выпускает член изо рта с характерным звуком, и тонкая ниточка слюны тянется от его нижней губы. Он рвёт её одним пальцем и растирает по чувствительной головке, смотря на искажённое удовольствием лицо хёна. Минхо, не разрывая зрительного контакта, берёт одну руку младшего и прижимает к своим губам, выцеловывая ладонь, костяшки. А потом берёт два пальца в рот, блаженно промычав. Дыхание Джисона прерывается. Это всё до непозволительного грязно, пошло, но как Минхо удаётся при всём этом выглядеть настолько невинно? Он смачивает вязкой слюной каждую фалангу, пока другой рукой Джисон водит по его члену до головки. Минхо втягивает щёки, насаживаясь на пальцы, обводит их по кругу языком, останавливается на ногтях, ощущая приятную гладкость и скользкость лака. Рука Джисона ускоряется, влажные хлюпающие звуки раздаются всё чаще, и Минхо изо всех сил держит свои глаза открытыми, чтобы видеть, как эти чёртовы пальцы ласкают его, как заставляют его скулить, будто он маленький слепой щенок. Старший крепко держится за запястье и прикусывает пальцы Джисона, пуская по ним волны стонов. Но в следующую секунду Джисон останавливается. Член неприятно пульсирует и требует внимания, чтобы наконец расслабиться. Младший встаёт с пола и, небрежно вытерев руку о край простыни, приближается к лицу хёна. Тот всё так же держит его пальцы во рту, крепко их удерживая и елозя по ним языком. Из Минхо вырывается визгливый стон, когда Джисон усаживается на его бёдрах и задевает грубой тканью джинсов нежную и чувствительную головку. Совершая поступательные движения пальцами, Джисон наблюдает за каждой эмоцией на лице своего хёна. Он медленно покрывает невесомыми поцелуями его лицо, пока давит на язык Минхо. Целует в висок, когда Минхо обнимает, заключив тело на себе в плотное кольцо рук, и обжигает дыханием раковину уха, когда двигает бёдрами, отчего старший стонет в голос. — Джисон, — зовёт Минхо на выдохе, когда тот вынимает мокрые пальцы из его рта, немного размазывая слюну по губам, — пожалуйста. И Джисон делает. Потому что Джисон всегда делал, когда Минхо так его просил, когда он едва подбирал слова, а сил сдерживать тихие (и не очень) стоны просто не было. Он целует его мокро, грязно, но отстраняется быстрее, чем Минхо, мозг которого сейчас не способен ясно мыслить и реагировать, успевает ответить. Джисон снова опускается на колени перед кроватью. Когда горячий язык скользит ниже поджатой мошонки, Минхо давится вздохом. Он рефлекторно поднимает ноги, сгибая их в коленях, давая младшему возможность расположить ладони на своих ягодицах и предоставляя ему большее поле для действий. Каждый раз, когда Джисон касался его там, Минхо до невозможного смущался. Когда это произошло первый раз, он вообще хотел убежать — настолько стыдно ему было. Он пытался всеми силами собрать свой мозг в кучу и возобновить власть разума, который верещал, что этого делать нельзя, над телом, которое истошно этого желало каждой своей клеточкой. Но в руках Джисона он был бессилен даже перед собственным «Я». Именно поэтому, даже сейчас, спустя столько времени, Минхо до сих пор смущается, но это уже не так сильно мешает ему открываться перед Джисоном. Минхо, пряча раскрасневшееся лицо в ладонях, раздвигает ноги перед Джисоном. Для Джисона. Он делает это с нескрываемым развратом и пошлостью, но зато с каким при этом стыдом. Джисон ласкает самым кончиком языка вокруг ободка мышцы, после широко облизывая. Когда язык толкается внутрь, Минхо забывает, как дышать. Всё, что он может — это только хрипло звать Джисона невесть зачем. Возможно, чтобы дать тому уверенность в дальнейших действиях. Возможно, потому что Минхо слишком мало Джисона, и он пытается полностью окружить себя им, произнося его имя, чувствуя, как оно тихо слетает с кончика заплетающегося языка, в то время как язык младшего вовсю ласкает его в самых постыдных местах. Не выдерживая всего этого, Минхо опускает одну руку между своих ног и цепляется пальцами в волосы Джисона. Тот стонет, посылая волну вибрации, и старший стонет ему в унисон. Джисон подносит один палец, размазывая по кругу свою слюну. Давит, погружая дистальную фалангу, и сразу же вынимает. Делает это снова, задерживаясь внутри чуть дольше. — Ещё, — шепчет Минхо, дрожа всем телом, когда младший вводит второй палец. Покрывая ласковыми поцелуями ягодицы и бёдра Ли, Джисон продолжает разминать его, каждый раз проникая глубже, двигаясь быстрее. Минхо может только беспорядочно хвататься за простынь одной рукой и за волосы Джисона — другой. Минхо абсолютно выпадает из реальности, теряет хоть какую-то связь с реальным миром, когда Джисон начинает долбить его пальцами. Он, уперевшись одним коленом в матрас, возвышается над старшим. Сначала движения долгие, практически полностью вынутые пальцы снова резко вгоняют обратно. Постепенно темп становится быстрее, а шлепки по коже — чаще и громче. Старший открывает глаза и смотрит на это безобразие между своих ног: собственные колени широко разведены, дрожат от напряжения, возбуждения, толчков Джисона, сам Джисон выглядит крайне сосредоточенным, его брови сведены к переносице, губы приоткрыты, свободная рука то нежно перекатывает яички Минхо, то медленно, ужасно медленно, вопреки движениям другой руки, водит вверх-вниз по члену, периодически чуть придавливая на уретру. Глядя на эту картину, в Минхо разливается чувство невообразимой нежности, несмотря на всю похоть того, что они делают. Джисон полностью сосредоточен на Минхо, но тому мало, он не знает, куда деть свои руки, хочется большего. Поэтому он, будто маленький ребёнок, который не может объяснить, чего он хочет, мычит что-то непонятное и вытягивает руки к Джисону. Он немедленно нависает над ним, опираясь на локоть одной руки возле головы старшего, позволяя тому крепко обхватить свою шею, уткнуться в неё лицом и обжигать частым горячим дыханием, пока сам едва сжимает его волосы у корней, после любовно приглаживая кожу головы и тёмные, влажные волосы. Вторая рука, заметно устав от быстрых длительных движений, переходит на подрагивающий член, сдавливая у основания. Минхо стонет, отрываясь от шеи Джисона, и тот ловит этот стон губами. Он ловит каждый вздох, стон и всхлип, каждый звук, который вырывает из старшего своими умелыми руками. Когда Ли стонет более высоко и часто, они оба понимают, насколько он близко. — Джисон-и, — прерывисто зовёт он в самые губы. — Да, хён, — отвечает ему Джисон, облизывая нижнюю губу, — я здесь. — Я хочу кончить… внутри… Джисон останавливает руку на члене старшего, слушая его частое, громкое дыхание, смешанное со стонами. Покрывая его лицо поцелуями, Джисон не даёт ему отдышаться, вводя два мокрых от предэякулята пальца внутрь. Он двигается быстро, ударяя подушечками пальцев в то самое нужное место. Держит Минхо за затылок, а тот вцепился в руку мёртвой хваткой, пока другая отчаянно тянет на себя за шею. — Поцелуй меня, — практически плача, просит Минхо, — Джисон-и, пожалуйста… Как может Джисон ему отказать? Их языки сплетаются, а губы плотно прижимаются друг к другу, и они оба громко стонут: Минхо, когда изливается на свой живот, а Джисон оттого, что кончает, даже не прикоснувшись к себе. Так позорно, прямо в бельё, ощущая, как растекается тепло спермы. Потому что задушенные стоны в свой рот, чуть прикушенный язык, крепкие бёдра, сжавшие между собой продолжающую двигаться руку, маленькие ладони старшего, не знающие, за что бы ухватиться, и просто слепо блуждающие везде, где только могут — всё это для Джисона слишком много, чтобы вытерпеть. Оперевшись на обе руки по сторонам от Минхо, Джисон, почти отойдя от оргазма, открывает ранее крепко зажмуренные глаза и смотрит в лицо хёна. Тот всё ещё тяжело дышит, брови подрагивают, ресницы трепещут, губы блестят от влаги, которую Джисон сам же и оставил. — Ты такой красивый, — шепчет он, щекоча дыханием покрытую испариной кожу, — я люблю тебя. Он снова припадает к губам старшего, тот отвечает. Они устало, лениво целуются, утопая друг в друге. — Я тебя тоже, — так же шепчет Минхо, когда они отстраняются и соприкасаются лбами.