we're still friends, right?

«Я тебя ненавижу!» — эхом раздаются отовсюду в слабоощущаемом сознании слова отца. «Ты мне больше не нужна!» — разносится повсюду от матери. Плывущая, мерцающая картина перед глазами, голова безудержно кружится, тело почти не ощущается. До ужаса бледное лицо ошарашенно блуждает пустыми зрачками по тускло освещённой комнате. Дезориентация. К горлу подступает тошнота. Дикая тошнота. Встать не удаётся при всём желании, даже слегка присесть. Слишком сильна слабость. Переворачивается на правый бок и блюёт прямо на пол. Душераздирающие крики. Боль в районе сердца, что бьётся словно 300 ударов в секунду, в попытке к чертям сломать рёбра и убить человека, заставляет орать всё громче. Давление 180 на 90. Кто-то его измерил и сообщил кому-то ещё. Боли в затылке и по всей голове, всё тело в неприятном горячем поту, отдышка. Судороги в руках скрючивают пальцы, заставляют дёргать ими с доставлением дополнительной боли. Одну, — левую, — начинает сводить. Неясность ума, потерянность, страх и темнота в глазах доводят. Начинают течь слёзы, усиливается трудность в дыхании, почти перекрывает доступ к воздуху из-за накативших эмоций. Головная боль растёт, симптомы осложняются.       Губы, сливающиеся с остальной кожей, моляще шепчут: «Воды…». Кто-то, кто постоянно носится рядом, спешно приносит стакан с трубочкой, подносит её ко рту, другие люди перешёптываются. Захлёбывается водой и, еле привстав на локтях, блюёт уже в подставленное ведро. Конечности не слушаются: ноги трясутся, руки в треморе подрагивают, голова судорожно метается в стороны, всё ухудшая ощущения сдавленности в мозге. Смазанный вид всё хуже, мутность в сознании окончательно выводит её из-под контроля. Кто-то касается плеча, просовывает широкую ладонь под лопатками, опирая спину, и требовательно толкает вперёд, заставляя приподняться. Вливает гадкую, с примесью каких-то крупинок, жидкость и аккуратно укладывает обратно. В глубине пищания, шума и оглушения протискиваются звуки, складывающиеся в слова. Кто-то пытается достучаться до неё: «Не спи! Слышишь? Не закрывай глаза! Не смей этого делать!». Голос знакомый, но все эти явления, помутняющие разум, не дают вспомнить человека. Глухо различается сирена, вроде, как у скорой помощи. Один неизвестный поцеловал девушку в лоб, второй тыльную сторону ладони, ещё, какие-то мягкие и следующие, со сладким запахом клубники, губы целуют в щёку. Пару быстро пролетевших минут и… И пустота. Свежесть и пустота.

***

Pov: описанная девушка. Впервые за… Сутки (?) становится светло, очень светло. Так, что даже через закрытые веки глаза неприятно щиплет от солнечных лучей… Открываю, с трудом разглядывая окно с тонкими тюлями. До сих пор перед глазами всё смешивается, уплывает, возвращается и зацикливается. Но уже меньше. Такие белые стены… Смешные. Но смеяться до ужаса больно. Будто рёбра всё-таки сломаны, будто только что жестоко была избита, будто валяешься на асфальте, раздавленная машиной. Дышать по-прежнему трудно. Пропала темнота и мерцания. Только тошнота заставляет страдать. Представить не могу, сколько вчера сбросила с этой рвотой… Мутить сильнее начинает лишь при резких движениях и поворотах головой, каких совершать стараюсь меньше.       Глаза уже могут спокойно бегать по пространству, не вызывая приступы головной и глазной болей и зрительного дискомфорта. Хотя малая часть шатаний осталась. Полностью привыкаю к этому адскому месиву из смешавшихся предметов в комнате и замечаю парня рядом с собой, по левую сторону от меня. Вдали ещё трое — вроде две девочки и мальчик. Все спят. И только один из них шатает опущенной вперёд головой, будто одёргивая себя при каждой попытке мозга уснуть. По-видимому мне в этой ситуации, глаза русого смыкаются. Жалостно так, аж самой больно становится, но тот их резко распахивает, не давая ни единого шанса Морфею забрать его в своё царство. Я, напрягая свои связки максимально, выдавлено произношу, приподнятой рукой тянясь к этому человеку: — я… Проснулась… Па.рень… — в момент становится хуже из-за напряжения и нехватки воздуха и в глазах резко мутнеет. Видеть теперь что-то обычным взглядом не является реальным. Разглядеть подробнее тем более невозможно. Но я слышу вмиг взбудоражившийся, громкий возглас: — она очнулась! — тут же он становится тише, заставляя проснуться самых глухих сонь. — ребята! Даша очнулась! — что? — слегка хриплым голосом удивляется второй парень, что находится у стены справа от меня. Подскочили и девушки, мигом налетев на меня. — Дашенька! Зайка! — чуть ли не плача, мягким, но слегка надрывистым тоном произносит та, что вроде младше. — Дашуля! Солнце! — восклицает дрожащим голосом уже другая. Трое теперь нависают надо мной, каждый что-то сжимает в своих руках: высокий и, пока что, единственный парень — мои бледные, но горячие щёки, даже мне самой ощутима температура моего тела. Девочка, что ниже и с розовыми такими, яркими волосами — руки, обжигающие её нежную кожу, вторая, с каре — бедро, вылезшее из-под одеяла. Они просто сочувственно смотрят на меня, красными глазами с синяками и мешками под ними, это видно даже мутным взглядом.       Спустя пару мнут возвращается второй мальчик и, приведя с собой кого-то в белом одеянии, уводит остальных. А эти начинают изучать меня и показатели на чёрных, пищащих и дребезжащих приборах. Что-то пробубнили сначала друг другу, потом ребятам, что были со мной и, задав мне вопросы о моём самочувствии ушли, но сразу за теми людьми, будто на смену им, приходят другие, но эти просто поят меня какими-то лекарствами, что-то вкалывают в руку и покидают комнату, а я постепенно начинаю приходить в чувства. Нормализируется и дыхание и вид перед глазами, теперь возможно подробно, но иногда со смазывающейся картинкой разглядеть… Палату? Белые стены, белый пол, белое постельное бельё и до сих пор белая кожа… Руки по всей длине сбросили много веса, так же произошло с ногами и, как можно определить по затянутому халату, животом. Лицо в зеркале на стене напротив, тоже похудело и стало чистым, не выражающимся и не выделяющимся. Всё и правда изменилось, — ни одной открытой поры, ни прыщика, ни мимической морщинки. Лицо, как и весь организм, очистилось, когда меня вывернуло наизнанку рвотой и из-за этого же неимоверно похудело. — Дашуль, — отвлекает меня от выпавшего случая рассмотреть всё вокруг и саму себя девушка с волосами до плеч. У неё такие милые губы, в сострадании поджатые… И глаза… Такие невинные, перепуганные и переживающие… Яркие и заглядывающие словно прямо в душу. — да? — тяжёлое и тихое. — ты после процедур как себя чувствуешь? — такое же еле слышимое, сама она обхватила обоими ладонями кисть моей руки. — проще… Кх… Выражаясь… Слегка… Лучше. — прости! Прости, пожалуйста! Лучше помолчи сейчас. Тебе плохо, я вижу и… Слышу, — расстроившись ещё сильнее и будто ругая себя в мыслях. — можно… В-вопрос? — вижу обеспокоенные кивки от каждого и произношу. — кто в.вы и г.где я? Повисла тишина. Только за дверью и окнами кипела жизнь, бурлила кровь и бушевали эмоции. В палате было немо, как в озере. Будто полностью погрузился в реку и лишь отдалённые звуки воды подают знаки того, что ты не оглох. Причину такого ступора ребят я не понимаю, ведь и правда не припоминаю их. Только какие-то покалывающие ощущения в мозгу немного улучшают состояние памяти и говорят о том, что лица их мне знакомы. — что? Ты р.разве не помнишь нас? Дашк, ты чего? Я Нугзар, друг твой. Ты меня часто кудрявым болванчиком называла. Да все мы друзья твои! Это Ксюха, — указав взглядом на розововолосую. — мы с ней… Встречались. Ты ж ещё нас обоих успокаивала после расставания! Это Анька, подруга твоя лучшая, — переведя глаза на девушку с наикрасивейшей из всех здесь внешностью. — Вот Колян, пар.р… — запнулся, не решаясь продолжить. Расстраивать что ли не хочет. — бывший? — прохрипываю я, догадавшись сама. — называй вещи и людей своими именами, я не умру. Обещаю, — слабо усмехнувшись. — хорошо, прости, — лишь на миг поникнув, но тут же вновь взбодрившись продолжает. — ну, в принципе, всё. — а пока ты молчишь, могу я рассказать о нас получше? Или ты хочешь поспать? — говорит… Ксюша? Вроде да. И чуть приближается. Увидев мой слабый кивок продолжает. — мы познакомились благодаря одному блогеру. Эду… Эдисону ПТС. Надеюсь, помнишь его. Мы, в разные периоды прошлого года, а кто-то и позапрошлого, попали к нему в команду. Стали помогать на съёмках видео для его ютуб канала и подружились. Спустя много времени вы с Колей… В какой-то момент стали парой. И были вместе до недавнего времени. Неделю назад согласованно расстались. С Аней ты проводишь бо’льшую часть своей жизни. Не вспоминаешь нас? В обрывках воспоминаний и правда что-то колыхается, как одинокий листочек на осеннем дереве среди пустоты и тихого гула, колеблется, стараясь оторваться и улететь. Улететь это воспоминание будто хочет из потаённого укромного домика в отдел всего, что я помню и знаю. Память потихоньку всё же возвращается. — я… Я вспом.. Вспомнила! — от неожиданности я выкрикнула это, радостно подскочив, но удушающая боль во всём теле заставила умолкнуть и «подумать о своём поведении». — Андрюша, Катенька, Костик, Настюша, Лерочка, Викуся, Машенька, Сонечка… Всех не перечислить, но я вспомнила их и вас! — да! Ура! Ура-ура-ура! — с громким шёпотом захлопала в ладоши и запрыгала на месте Аня. — ты молодец… — накрыв мою, всё ещё прохладную, по-мертвячьи серую руку своими ладонями с обеих сторон, одними губами произнёс Коля… Я почувствовала столько облегчения и… Радости в этом жесте. — а можете рассказать… Как вы меня обнаружили вообще? — срочно нужно перевести тему и я вроде с этим справляюсь. — да, но не принимай всё близко к сердцу только. — отвечает Нугзар, покачнувшись. — хорошо. — кхм. Я, часов в семь вечера собрался проведать нашу «берлогу». Ну хулиганов, как все из нас знают, в нашем районе предостаточно. Собираюсь открывать дверь, как в окошке вижу тебя, лежащую на полу и… Бьющуюся в конвульсиях с пеной у рта. Тебе на вид тогда пипец херово было… Я забежал моментально, дверь открытой оказалась, еле тебя на диван уложил. Ты на спину легла и успокоилась почти сразу. Приступы только в руках остались. Врач сказал, это тремор был. Но не суть. Я ребят и скорую сразу. Им ехать до нашего места минут пятьдесят. Проинструктировали, сказали лекарства дать. Ксюша как раз пришла, помогла смешать воду с энтеросорбентом, ээ... От отравления в общем. Там уже и Коля с Аней добрались. Ты жуть какая бледная была. Глаза закатывала, хрипела, стонала… Сам аж до чертиков перепугался. Что уж о девчонках говорить. Бредила ещё помню, когда говорить удавалось. Одно слово нормальное «воды» было. И всё. К тому времени Анюта спасателей привела, тебя забрали сразу. Коле разрешили таки поехать с тобой. Там его дядя на смене был как раз. Вот и пустил. А я ещё полночи Ксюшу с Аней успокаивал. А потом моя мать мне позвонила, разрешила приехать и тут остаться. Во-от… — выдохнув, почти на одном дыхании рассказал Нугзар. — тебе в машине кровь взяли хернёй какой-то, она сразу результат показала, — отрешённо, выпученными стеклянными глазами в никуда смотря, добавляет Цугленок. — ты, Даш, чё пила тогда? — немного грубо, с напором. - а главное - нахера? — я.? Н.ничего… Не помню… — слёзы накатывают, но я их стойко сглатываю, не позволяя выходить. — Да-ша. — Коля хватит! — не выдерживает грозного рыка Аня, встав мне на защиту. — какая разница, что и зачем? Важнее, что жива. Радоваться стоит! — да-а-а? А мне вот всю ночь не очень-то утешительные результаты от дяди приходили! И до сих пор что-то не очень радостно от них! А знаешь какие? — смотрит с давлением, сначала из стороны в сторону качаясь, а позже наклонившись через меня к подруге. — что возможна кома! Или сердце не выдержит! И про инсульт с инфарктом вести приходили! Предпосылки скорой смерти! И это только половина всего, что могло с ней произойти. А я всё это слушал! Всё мною перечисленное перерабатывал целую ночь и теперь мне нихера не весело! Из Коли монолог вылился как из фонтана. И от этих дрожащих слов, его нервного вида и боли в голосе слёзы мои перестали контролироваться. Брызнули, разливаясь ручьём от щёк по шее к груди. Девочки не медля рванули ко мне, успокаивая, а я за спинами их вижу, как Нугзар на моего многословного бывшего пристально хмуро смотрит, без слов выказывая недовольство. Не сын, — брат. Такой, какой всегда защитит и обережёт, какой всегда будет рядом в трудные моменты. Но через пару минут нас вновь всех отвлекли врачи с проверкой моего состояния. — ну ещё немного всё плывёт, подташнивает и голову будто давит что-то, - объясняю я своё самочувствие. — хорошо. Вялость у себя наблюдаешь? Нарушения дыхания? Галлюцинации, судороги, тремор? — записывая всё на лист бумаги, закреплённый на картонном планшете. — вялость сильная, да, руки и ноги почти пришли в норму. Дышать трудновато, но уже не до задыхания. Галлюцинаций не наблюдаю. — хорошо, я понял. На поправку тянет, но слабо, — сообщает уже моим друзьям. — само состояние почти стабилизировалось и это радует. Коля помнит, что могло случиться, да? Главное, что всё обошлось. Громко при ней не беседуйте, ей покой нужен. И лучше ей о чём-нибудь хорошем думать. Жизни вам и, Леночка, накапай ей вчерашних лекарств. И капельничку бы устроить с витаминками. Действуйте. — хорошо, — кивает скромно девушка с толстым пучком на голове и русыми волосами. Она милая… И смешная… — извините, — решилась я. — а это нормально, что мне всё смешным кажется? — вполне. Среди всей кучи выпитого вами, были и те лекарства, что могут давать эффект наркотического опьянения, — тонковатым, милым тоном пролепетала медсестра. Я лишь тяжело вздыхаю и задаю последний вопрос. — а почему я забыла своих друзей? Им пришлось рассказывать о себе, чтобы я наконец вспомнила. — дело в том, что при таком огромном количестве употреблённых тобой препаратов мозг перестал нормально функционировать, что и вызвало кратковременную и неполную потерю памяти. Все умолкли.