▪️▪️▪️
голова начинает нещадно трещать с самого утра благодаря громким ударам половника о кастрюлю. сушняк стягивает горло, глаза не хотят открываться, а звонкий металлический грохот вперемешку с криками не дают покоя уже минуты три. кажется, сейчас где-то за домами, в богом забытых дворах появится одинокое деревце, под почвой которого будет покоиться зверски растерзанное тело ким сокджина. чонгук клянётся, что выцарапает на коре дерева «ссать сюда», чтобы духу кима было плачевно смотреть, как на деревце, что растет на его трупике, ссыт какой-нибудь бродяга. или собака. или сам чонгук.
— блять, как же я ненавижу тебя… и детей твоих буду ненавидеть. и детей их детей тоже, — альфа хнычет в подушку, стараясь закрыться от оглушающего звона около ушей.
сокджин резко отрывается от своего увлекательного занятия, недовольно выпрямляясь и кривя губы. что это ещё значит?! ненавидеть он будет… да ким сам кого хочешь так возненавидит, что проклятье само наведается и никогда не снимется!
— пить надо было меньше вчера, — омега фыркает, складывая руки на груди. — если не встанешь, позову джуна.
— ты его сначала разбуди, — зевает за спиной чимин, потягиваясь.
— а ты вообще на работе должен быть уже! — джин смотрит раздраженно. — что за балаган в доме!
омега хмурится и, громко топая ногами, спешит в свою спальню будить намджуна. чонгук приглушенно стонет в подушку и все же разлепляет глаза, окидывая мутным взглядом комнату. альфа залипает на часы с минуту, пока не понимает, что время уже 10:43, пары начинаются в 12:00, а ехать от дома кимов минимум час. парень быстро вскакивает с кровати и тут же падает на неё обратно — голова закружилась, в глазах потемнело. чон чувствует себя ужасно, но пропустить занятия не может. пусть он и бунтарь, но студент прилежный (в какой-то степени).
идея закрутить вечеринку в воскресенье, перед тяжёлыми трудовыми буднями, была самой тупой из всех возможных. можно догадаться, что она принадлежит главному работнику их «компашки» — пак чимину. тому-то хоть в среду пей, в самый разгар недели, он в слишком хороших отношениях со своим начальством — в офисе неделями не бывает, а зарплата такая, что весь дом содержать может сам. а чонгук, между прочим, такого позволить себе не может, хотя согласился на какой-то хер. теперь вот разгребает — бежит на учебу, попутно натягивая толстовку и на улице обувая кеды, плюя на шнурки. альфа выглядит слегка
дохуя потрепанным: волосы торчат во все стороны, одежда помятая, и на белой футболке даже пятно какое-то имеется, но кого это волнует (тем более та надета под толстовкой и торчит из-под неё чистым концом)! чон один из самых популярных парней в институте, его примут и в трусах на жопе рваных, поэтому альфа не сильно заботится об этом, откидываясь на неудобном сидении в автобусе. где его машина — неизвестно.
вообще-то, по своему поведению и образу жизни чонгук смахивает максимум на обыкновенного, ничем не примечательного студента, у которого по закону жанра не больше двух друзей имеется, но вот тебе на — альфа один из самых популярных парней в университете, состоит в «крутой компашке» и получает каждый день по несколько признаний в любви. всего их четверо альф — минхо, намджун, чонхо и сам чон. сказать, что дружить с минхо и чонхо приятно — соврать. эти двое невыносимые, самоуверенные индюки, которые только и делают, что издеваются над другими, самоутверждаясь за их счет. намджун больше походит на безэмоциональную статую, которой побоку все и вся. издеваются? избивают? унижают? да черт с ним, это ведь делает не ким, а значит и претензии не к нему. а чонгук это… хах… это
что-то непонятное и до одури неуверенное в себе.
когда-то давно, ещё в школьные годы, чон был тем самым неудачником, над которым издевались все, кому не лень (а лень никому и не было). телосложение альфы тогда было раз в пять меньше, чем сейчас, а вкупе с детским лицом, большими наивными глазами и по жизни растрёпанными волосами гук был похож на чертова гадкого утёнка, и, как воспоминание, парню достался шрам под грудью, оставленный одним из тех кретинов, которые его так сильно гнобили. и, казалось бы, сейчас чонгук возмужал, похорошел, подкачался, заработал популярность — он должен защищать таких, каким был сам, но… он лишь смотрит на таких жертв с сожалением в глазах, а при минхо и чонхо, когда те смеются на всю округу с какого-то очередного униженного, натянуто улыбается. он не должен поступать так.
не должен… но поступает. чонгук явно не признается себе никогда, но он просто боится
снова оказаться на
том месте. оказаться там, откуда выполз только благодаря седьмому переводу из одной школы в другую.
трус.
он трус и признает это. чего скрывать, собственно? просто исправить это сейчас не получ- нет, на самом деле просто боится.
чертов трус.
— дружище, выглядишь так, будто бы всю ночь валялся на помойке, — чонхо встречает альфу у ворот института.
он одет с иголочки: темно-синие зауженные классические брюки на ремне, заправленная в них белая футболка с v-образным глубоким вырезом, в руках пиджак в тон брюк, на запястье поблескивают дорогие золотые часы, на глазах солнцезащитные очки, чёрные волосы зачёсаны назад и открывают всем лоб, на ногах чёрные лоферы, одним носком которых альфа постукивает по асфальту, веселясь от растрёпанного образа товарища.
— практически так и было, — с хрипотцой отвечает младший, прикрывая глаза из-за солнца. — есть водичка?
— знатно ты напился, — чонхо ухмыляется, протягивая спасительную воду. — надеюсь, в этот раз ты трахнул красивую омежку.
— трахнул я только подушку, пускал на неё слюни ночью.
— черт, ты точно не девственник? — альфа хмурится, оглядывая однокурсника подозрительным взглядом.
— боже, успокойся, — неоткуда взявшийся минхо бьет брата по плечу. — отъебись от нашего гук-и. ты лучше посмотри, кто ковыляет. ким тэхен собственной персоной.
чон переводит затуманенный взгляд в направлении, куда указывает ехидно ухмыляющийся минхо. тэхен, предмет вечных издёвок, семенит к заднему двору института, прижимая к груди учебники и смотря чисто в газон. чонгук провожает младшего омегу взглядом и вздыхает, слыша лошадиный смех двух ли.
— видал, сегодня он надел новую толстовку, не повод ли измарать ее? — минхо смеётся, уже представляя очередное безэмоциональное лицо омеги, в глазах которого читается так много боли.
чистое удовольствие. когда-нибудь он добьётся слез на этом миловидном лице,
обещает.
— да ладно вам…
— ммм, чон, даже не начинай, — минхо фыркает в сторону друга, теряя свой настрой. — вот всегда ты мямлишь, когда только тема заходит об этом. в добродетели решил заделаться? успокойся же, мать тереза.
— да нет же, я просто-
— походу нашего тэтэ оприходовали до нас, — раздаётся голос чонхо, тот смотрит вдаль, щурясь от солнца, и приставляет ладошку к бровям, делая заслонку от лучей, дабы получше рассмотреть происходящее.
тэхен сидит на земле, вокруг него раскиданы учебники и порванные тетради, очки отлетели в сторону вместе с портфелем, а возвышается над ним омега — сон шонха. девушка пристукивает носиком своей чёрной лакированной туфли, стоит, сложив руки на груди, и громко показушно фыркает на раздражающее молчание кима, кривя свои накрашенные пухленькие губы. она что-то говорит ему и, когда слышит ответ, думает, что лучше было, когда тот молчал. девушка недовольно взвизгивает и выливает на тэхена что-то из своего термоса, и это что-то явно горячее, отчего студенты, стоявшие рядом, даже открывают рты.
так ещё никто не делал.
— что б ты сдох, паршивец! — шонха топает своим каблуком и со злости пинает упавший термос, что прилетает точно в голову младшего. ким отшатывается и прикрывает глаза, сжимая кулаки.
у чонгука сердце кровью обливается. альфа закусывает губу и хмурит брови в сожалении, пока его товарищи громко смеются, лупя друг друга от веселья по спине. девушка уходит гордой походкой, студенты начинают тоже расходиться, а минхо над ухом щебечет что-то о том, что с такой омегой он бы не прочь познакомиться, а то и вовсе в отношения вступить. тэхен все ещё сидит на коленях, дрожащими руками собирает учебники и листы порванных тетрадей, рукавом вытирает уже остывшие капли того, что было в термосе, и чон краем глаза замечает искривлённые в шипении губы и красные ожоги на лице и шее. как этот омега держится, чон просто не представляет, потому что сам альфа не справился с таким бы и в жизни.
да что тут говорить, он со своими страхами-то справиться не может, не то что с людьми…
▪️▪️▪️
все, что делает чонгук остаток дня на парах, — думает о тэхене (как, собственно, и всегда). в коридорах его видно не было, в столовой — тоже, хоть минхо так и искал омегу, мечтая поднасрать тому ещё больше. чонгук же волновался. правда переживал, потому что не видел, как и куда ушёл младший — тот просто скрылся с радаров, стоило альфе отвернуться на пять секунд. красные пятна на коже никак не уходят прочь из головы, а ведь еще киму и бровь термосом рассекли… от осознания этого вмиг так обидно за паренька становится — он этого не заслуживает. омега ведь просто живет своей жизнью, никого не трогает, и издеваются над ним только от нехер делать, ведь это
весело. ужасно, когда для современной молодежи издеваться над кем-то является лучшим развлечением, чон самолично проверял это и искренне сочувствует тэхену. жаль, что тому это сочувствие вообще не сдалось.
— что-то ты сегодня заторможенный, — буркает рядом намджун и с характерным звуком валит свой полупустой портфель на парту. брелок с коричневым мишкой звенит, и джун аккуратно поглаживает его, сжимая в ладони.
сокджин подарил.
— не выспался, — врет. чонгук на самом деле отменно поспал и чувствовал себя сейчас бодрее некуда, только вот настроение было где-то в гробу его забытого под толщей земли пра-пра-пра-прадеда.
— а я вот бодрячком.
— так ты и пришёл на последнюю пару, — ким фыркает на слова друга, разводя руки в разные стороны.
— ну пришёл же.
чонгук усмехается и пожимает плечами. тут уж с другом не поспоришь.
— слышал, сегодня было то ещё представление. говорят, похуже двух наших оболдуев.
— да уж… одна омега такой цирк устроила, минхо с чонхо сразу нашли в ней своего идеала. эта шонха похуже их будет.
— мда, мне даже становится жалко этого мальчишку. эти трое объединятся и покоя ему не дадут.
— это точно… он выглядел разбитым.
— хотя я уверен, что этот ким тэхен не так прост, — джун поворачивает голову в сторону друга, щуря глаза. — ни разу не видел, как он плачет. хотя при таком отношении уже каждый бы заплакал.
— он на самом деле не плачет, — гук кивает головой, расслабленно откидываясь на стуле со вздохом. — сидит на коленях с невозмутимым лицом, и ни один мускул у него не шевелится. минхо спит и видит, как скинет эту маску «непоколебимого» с кима.
— детский сад, трусы на лямках, — намджун фыркает и снова отворачивается, устремляя свой взгляд на только что зашедшего преподавателя.
чонгук был бы согласен с другом, если бы этот «детский сад» был по-настоящему детским…
