III.
8 ноября 2021 г., 17:06
Примечания:
я была бы безумно благодарна вашим отзывам🥺❤️
▪️▪️▪️
тэхен набирает в ладони холодной воды, ополаскивая лицо. бровь все никак не перестаёт кровоточить, отчего несколько тонких бордовых струек спускаются по виску к глазу. омега тяжело вздыхает, доставая из портфеля пачку влажных салфеток. идти на пары сейчас бессмысленно, да и не особо хочется. голова немного кружится, и пульсирующие потоки боли отдают в висках, заставляя шипеть время от времени. ким прикладывает салфетку к ране, сразу же пропитывая ту алой жидкостью. тэхен держится изо всех сил, чтобы не рухнуть прямо тут, в институтском туалете, где, увидев валяющегося без сознания ким тэхена, студенты лишь посмеются, да добавить решат, чтобы вовсе дышать перестал. омега горько усмехается и прикрывает глаза, собирая мысли в кучу. нужно проскочить, пока идут занятия, иначе в перерыв будет поздно — никто не отменяет того факта, что, помимо стервозной шонхи, можно встретить не менее жестоких братьев минхо и чонхо, и тогда киму точно не поздоровится. омега быстро собирает вещи в местами рваный портфель и спешит на выход, чуть ли не падая на пороге. голова при резком движении начинает нещадно кружиться, но парень старается игнорировать это, спешно ступая к выходу из института. тэхену, признаться честно, так надоело все это. приходить домой изо дня в день побитым, быть разбитым морально и физически не доставляет никакого удовольствия, каждодневные оправдания перед юнги — уже по горло. омеге иногда так хочется скинуть свою безэмоциональную маску и заплакать, так хочется прижаться к любимому тёплому телу и просто почувствовать любовь, ощутить нежные объятья, но… кому он сдался? тот, кто хоть когда-то симпатизировал парню, всегда его либо не замечал, либо обходил стороной, либо презирал вместе с остальными, но по сути-то и нравились омеге не многие — всего лишь один-единственный парень, который и не замечает, и обходит, и презирает, а все потому, что он — тот самый лучший друг братьев минхо и чонхо. конечно, в кого ещё влюбляться, как не во всемирного красавчика чон чонгука? вот уже четвёртый год пошёл, а мимолетная влюблённость, как прозвал ее ким на первом курсе, все ещё с ним и давит на ментальное состояние так сильно, что тошнить начинает. тэхен уверен, что пореза так три-четыре на его руках точно принадлежат тому самому чонгуку. кстати, нет, не думайте, что тэхен — суицидник. вовсе нет. скорее, омеге просто так проще держать планку — за счёт порезов он выпускает боль, что накапливается за день (а то и несколько), и освобождает ее, вставая на следующее утро с готовностью получать волну ненависти. порезать себя намного проще, чем выплакаться, да и помогает эффективнее. всего на одной руке у тэхена… если начать считать сколько, то можно упасть в обморок сильно чувствительным. у омеги порезы на руках и ногах, и он прекрасно знает, что это останется с ним на всю жизнь. иногда ким очень жалеет, что в будущем это будет служить ему ярким напоминанием о времени, наполненном болью и разочарованием. но потом, когда делает очередной порез, тэхен начинает улыбаться юнги, вести себя, как обычный подросток вне стен института, и главное — перестаёт жалеть. уж лучше так, чем по-другому. поэтому сегодняшний день не становится исключением. омега забегает домой, тяжело дыша и переводя дыхание, подпирает дверь своим телом. он бежал так, будто бы следом гналась стая собак, не иначе. ким переводит взгляд с места на место и, чувствуя подступающую к горлу истерику, бросает портфель. не разуваясь, он в панике направляется в ванную. падает на колени, заставляя чуть успокоившуюся рану опять начать кровоточить, поспешно лезет в ящик под раковиной и дрожащими руками достаёт то, что так тщательно и бережно всегда прятал от юнги. омега рывками снимает штаны, раздраженно вытирает набегающие слёзы и со злостью дергает вещь вниз, так и не разобравшись с ней. тэхен подносит лезвие в трясущейся руке к бедру и, не сдерживая себя, начинает плакать. впервые за такое длительное время. он пытается остановить слёзы, вытирает их свободной рукой и бьет себя по щекам, злясь, но в итоге плачет сильнее, все не решаясь опустить лезвие на кожу. тело будто бы не подчиняется, ким кричит, опуская правую руку левой, и давит на ладонь, позволяя острому концу проникнуть под кожу и выпустить первые бордовые капли. внутри все горит, слёзы капают на пол, на руки и ноги, щекочут кончик носа и неприятно стекают по губам мокрыми дорожками. первый порез не помогает успокоиться. второй. третий. четвёртый. тэхен чувствует себя ужасно. он откидывает окровавленную железку и стирает кровь ладонью, поднимая ту к лицу. рассматривает, плачет и совсем не замечает, как к трясущимся рукам присоединяется все тело. омега падает на пол, рыдает в голос и сжимает в кулаке футболку у сердца. оно, блять, так болит. заходится в нездоровых кульбитах, практически пробивая грудную клетку, и отдаёт по вискам, создавая ощущение закрытого пакета на голове. воздуха не хватает, кима душит, он старается вздохнуть, открывая рот словно рыба на суше. выходит из рук вон плохо. омега переворачивается на спину, поджимает ноги к туловищу и бьет ладонью по полу. больно. как же ему, сука, больно. тэхен не думает, что в таком его состоянии виноват кто-то ещё. винить просто некого. это он. не удержался, пожалел, не защитился. ведь ким с самого начала показал себя таким — бедным и несчастным, слабым как морально, так и физически, он будто бы сам проявил тайное желание быть избитым каждый божий день. ну что ж… его исполнили с лихвой. парадокс только в том, что настоящее желание заключалось в стремлении найти друзей. тэхен винит себя в каждой произошедшей мелочи. ведь кто виновен, если не он? возможно, ким заслужил все эти избиения. возможно, это карма? карма за то, что убил собственных родителей? карма за то, что остался жив? он должен был умереть. умереть с ними, умереть за них. как угодно. но точно не жить, точно не сидеть сейчас здесь, в чужой квартире, нахлебником. юнги работает, содержит обоих, но что же делает в это время тэхен? уродует себя. ничего удивительного. он слаб. слаб физически, слаб морально, слаб▪️▪️▪️
чонгук потягивается, вставая на носочки и громко зевая. протирать штаны на паре по литературе оказывается довольно сложно, особенно когда препод включает фильм на повтор уже в третий раз, а сам уходит в лаборантскую пить то ли кофе, то ли коньяк. конечно, на таких занятиях можно и отоспаться, простой вопрос: «как?». сидя спать неудобно — все затекает, а ещё и бормотание однокурсников над ухом раздражает донèльзя. чонгуку максимально не повезло с таким чутким слухом… — что думаешь насчёт встречи с хо сегодня? — намджун рядом закидывает портфель на плечо и деловито поправляет солнцезащитные очки на переносице. — он должен быть в студии одного парня, с которым давно хотел познакомить нас. — тот самый мин юнгю? юнгём? — чон хмурится, вспоминая имя того самого «пиздатого чувака», коим его представил хосок. — юнги, — джун прокашливается. — ну, так как? — можно, — пожимает плечами. — давно мы с хо не виделись, повод выпить. — а-а-а не, нихера. мы едем работать, юнги продаёт свою музыку, мы тоже можем внести свою лепту. к тому же, ты хотел записать песню, можешь посоветоваться. парень давно крутится в этом, знает толк, подскажет, поможет. чонгук выпячивает нижнюю губу в раздумьях и сводит брови к переносице, по итогу кивая. это шанс. чон жил музыкой в детстве, и это было единственное, что спасало его. наверное, музыка — это то, что оставило альфу на плаву, и то, из-за чего он жив до сих пор. в моменты, когда хотелось сброситься с крыши, чон, стоя на краю, включал в наушниках какие-то песни и отключался. проникался каждой нотой, каждым словом и… спускался на землю. понимал, что если сделает это сейчас — потом не изменит ничего. что-то держало его тут и держит до сих пор — объяснить, что именно альфа не может и сейчас, но… он знает, что существует не напрасно. даже такой такой трус и слабак, даже такой мягкий и нерешительный — он для чего-то нужен в этой жизни, осталось только понять, для чего… когда со временем чон начал увлекаться музыкальными инструментами и пением — родители не препятствовали, а оттого и получилось так, что песни начали писаться сами, а мелодии рождались из ниоткуда. у чонгука в арсенале уже есть три законченных, но не доработанных трека и семь минусовок разных стилей. немного, но чон старался изо всех сил, вкладывал всю душу и до сих пор был не уверен в результате, а тут такая возможность… грех не воспользоваться! и сейчас, находясь уже в такси по направлению к студии, альфа взволнованно ерзает на сидении, вытирая вспотевшие ладони о чёрные джинсы. страшно. а если этот юнги скажет, что все это — полный бред? лепет ребёнка? записки сумасшедшего?! он жесткий профессионал, он может раскритиковать так, что… о боже, чонгук не хочет об этом думать, не сейчас. — приехали, — грубоватый голос таксиста выводит из транса. чон быстро-быстро кивает, расплачивается картой за поездку и, помахав рукой на намджуново «я перешлю тебе половину», шикает, и идёт вперёд, восхищённо раскрывая рот. здание, в котором находится студия того самого мин юнги, выглядит элитно: высокое, стеклянное, со множеством окон и снующих туда-сюда людей. они одеты официально, и чон делает явный вывод, что большинство, скорее всего, является сотрудниками или какими-то шишками, потому что обычные люди явно не носят золотые часы, которые блестят на солнце, словно бриллианты… альфа щурится. напыщенные индюки. — нам на седьмой этаж, — джун подталкивает друга к стеклянным лифтам. — здание принадлежит отцу юнги, он выделил сыну практически весь этаж. покой, хорошая звукоизоляция и прекрасный вид — то, что нужно для вдохновения. — папочкин сынок? — чон усмехается. и чего он ожидал? — нет. он платит аренду за помещение сам, — гук пожимает плечами. ладно, он ожидал(-ет) многого. около двери чона начинает колбасить. очень дружелюбная надпись на ней «пошёл нахуй» так и внушает доверие, а коврик у входа с красноречивым котом, показывающим средний палец, так и манит войти внутрь.
