Invitation to execution

            Бархатистую тишину в затемнённой комнате разбавляет мерное дыхание и редкое щебетание птиц за окном. Шторы плотно задернуты, благодаря чему солнечные лучи не тревожат двух спящих парней, лишь маленький просвет пропускает мягкую полосу света на электронный будильник, отсчитывающий минуты до пробуждения. Последняя циферка сменяется на ноль, и раздаётся громкий звон. Он стремительно заполняет каждый уголок помещения и внаглую вытесняет остатки сна, заставляя грудную клетку вздыматься чаще.       Скарамучча неприятно щурится и на автомате отводит руку в сторону, пытаясь нащупать неутихающий источник звука, но натыкается на... неестественное продолжение собственной кровати. Приходится с трудом разлепить сонные глаза, чтобы обнаружить, что не такая уж эта кровать и «собственная», да и дотянулась его рука только до чужой макушки. Скарамучча торопится прийти в себя, ошпаренно отнимает ладонь от рыжих волос и принимает сидячее положение, смаргивая оставшуюся сонливость. Он опирается на одну руку, располагая её рядом с головой спящего, и второй тянется через друга к будильнику, чтобы отключить его.       Раздражающий сигнал замолкает, а Чайльд даже бровью не ведёт, продолжая парить в царстве Морфея... почти на краю кровати. Скарамучча припоминает, как ночью не знал куда деться от духоты, а беззаботно посапывающий и нарушающий его личное пространство Аякс бесил вдобавок. Пришлось сдвинуть его к самому краю, откуда он всё время возвращался, а потом ещё раз и ещё раз. Даже несмотря на такой неполноценный сон, Скарамучча мог с уверенностью сказать, что давно не испытывал такого умиротворения и спокойствия. Почти не хотелось убивать...       — Эй, ну ты вообще собираешься поднимать свою задницу? — недовольно бурчит тот, теребя рыжего за плечо.       Как и ожидалось — ноль реакции.       Скарамучча несколько секунд всматривается в аккуратные черты лица друга, пока безобидное коварство не вовремя просыпается в груди. Он вспоминает, как в детстве часто будил Аякса, применяя самые различные «пытки», вот и в этот раз руки нахально скользят к щекам, больно оттягивая их.       — Я же тебя в покое не оставлю, рыжая ты заноза, — выдавливает маниакальную улыбку Скарамучча да свои издевательства продолжает, стоит малейшему результату проявиться на лице Аякса.       Он бы мог добраться до университета самостоятельно, но зачем напрягаться, если есть друг и его водительские права? С Чайльдом и здесь было проще: если Скарамучча на дух не переносил подосланных отцом водителей, то с другом старые травмы постепенно отпускали, пускай одной из них и был сам Аякс...       — Ещё пять минуточек, милая, — сонно мямлит Тарталья и размашисто пытается убрать чужую руку, больше зарываясь носом в подушку.       — Опять ты своими потаскухами бредишь, — фырчит возмущённо Скарамучча, но приступить к новым пыткам не успевает. Скрип двери, и мальчик с кошкой в руках вдыхает воодушевлённо, чтобы вот-вот оповестить брата о радостной новости, но запинается на полуслове от увиденной картины.       — Что с братиком? — растерянно спрашивает Тевкр.       — К сожалению, он жив, — бесстрастно комментирует парень.       — К сожалению? А что это значит? — Скарамучча находит забавным это невинное непонимание в голубых глазках.       — Не бери в голову. Ты что-то хотел?       — А... Я что-то хотел?— мальчик задумчиво утыкается взглядом в пол и чуть приподнимает недовольно шипящую кошку выше. — Точно, я хотел сказать, что Кику хочет остаться здесь, чтобы Аяксу не было так одиноко. Ну и ещё ему несколько раз звонила милая девушка. Я сказал ей, что брат спит со своим другом и не может ответить.       — Люмин! — словно от мощного разряда подрывается с места Чайльд, отчего не ожидающий подвоха Скарамучча ошарашенно вздрагивает.       — Ты совсем умом тронулся?!       — Чёрт, я забыл вчера позвонить ей... — паника замещает сонливость, а вселяющая адреналин новость пробуждает к лихорадочной спешке. — Спит с другом, ну конечно... Мне многократный пиздец, если я не придумаю отговорку...       Чайльд поднимается на ноги под недоумевающим взглядом пары сапфировых глаз. Тевкр же смотрит с детским интересом, пока кошка противно ворочается в его руках. Кажется, мальчик уже давно привык к вечным спешкам брата, машинально отступая назад, чтобы пропустить того к шкафу и выронить очередную новость:       — О, а ещё я хотел остаться с тобой, братик!       — Нет, нет и ещё раз нет, — категорически отказывается Аякс и, лихорадочно подтягивая на бёдра серые джинсы, хватает с гардероба первую попавшуюся футболку и тёмный бомбер. Он спешит выйти из комнаты, попутно одеваясь и тихо ругаясь, но у самой двери поворачивается к брату. — Я сейчас же отвезу тебя домой, и это не обсуждается! — строго молвит тот и после обращается к Скарамучче: — Ты тоже собирайся, у нас ещё есть час в запасе, так что поедешь с нами.       — Да-да, как скажешь, — скептически передразнивая друга, тот картинно закатывает глаза, — иди уже, а то «невеста» объяснений заждалась. Передо мной ты бы так отчитывался за всё, что сделал...       — Вот когда ты будешь моей невестой — хоть на коленях объясняться за все грехи буду, — мурлыкает кокетливо Чайльд, и пока в него ничем тяжёлым не запустили, скрывается за дверью.       — Вот же тварь... — цедит сквозь зубы и непрошенное смущение Скарамучча да глаза прикрывает.       — О, а это ведь значит-... — прозрение касается доселе ничего не понимающего мальчишки.       — Это значит, что твой брат — еблан.       — Еблан? — с детским любопытством повторяет Тевкр.       — О нет-нет, выплюнь это слово! — почти растерянно приказывает парень и слезает с постели. Не хватало ему ещё детей сквернословию обучать.       Предчувствие грядущего неспокойного дня никак не оставляет Скарамуччу в покое на протяжении всего утра. Чайльду начало тоже не нравится. Он мечется с места на место, не знает, куда себя деть от долгих гудков и неспокойного желания лишний раз поторопить своих гостей. Люмин не берёт трубку, а Скарамучча не упускает и шанса злорадно метнуться мимо друга с ехидной ухмылочкой, чтобы выбесить того сильнее.       — Ну вот, ты никому не нужен, — в который раз повторяет тот, проходя на кухню, — Бросай это дело, я есть хочу!       — Противные псины остаются без завтрака, — показывает язык вдогонку Чайльд, — а мы выезжаем прямо сейчас!

***

      С горем пополам и матами наполовину Тарталья справляется с организацией неугомонных «детей», но успокоить свою душу всё никак не получается, ровно как и отвлечься от назойливых мыслей. Взгляд то и дело постоянно поднимается на упрямо молчащий смартфон, пока разговор между Скарамуччей и младшим братом едва ли касается восприятия. Не имеющая чёткого направления болтовня, смысл которой отдалённо несёт в себе тему детективов и следователей.       Тевкр увлечённо внимает каждое лениво брошеное объяснение на очередной любопытный вопрос по поводу его специальности. Правосудие и преступность... тема довольно интересная, вот только эдакое лицо будущей грозы преступности сейчас противно ворочается на переднем сиденье и нервно набирает кому-то сообщение, изредка отвечая на дежурное «А могут арестовать за-...» от Тевкра. Тарталья же обречённо вздыхает и едва ли не отпускает рулевое колесо, стоит раздаться долгожданному рингтону на весь салон. Пассажиры умолкают только потому, что каждому любопытно по-своему, а рыжий скептически ведёт бровью, мол, вы издеваетесь, да?       — Доброе утро, дорогая! — Чайльд расцветает, когда поднимает трубку, на что Скарамучча высовывает язык, театрально изображая тошноту. Какое притворство... Мерзость. — Прости, я вчера так и не узнал, как ты добралась-...       — Я, — вздох на той линии, — привыкла. Хорошо, что мне посчастливилось встретить Эмбер. Надеюсь, ты нашёл брата?       — Да, конечно! Сейчас завезу его домой и в университет.       — А после?       — А после планирую украсть тебя у брата на вечер, — в предвкушении щурит глазки Чайльд.       — Опять? — недоверчиво хмыкает Люмин. — Ты же знаешь моего брата, он закопать тебя за любой звонок готов. Я и так сказала, что ушла быстрее, потому что Тевкр нашёлся неожиданно... сразу. Если бы он узнал, что ты оставил меня-...       — Знаю-знаю: голова с плеч. Но! Я не оставлял тебя, милая.       — Я в курсе, что это сделал твой низкорослый друг, но всё же...       — Чё она сказала? — не церемонясь с громкостью собственного голоса, возмущённо восклицает Скарамучча.       — Да и вообще, зачем нам видеться опять? — блондинка, к счастью или нет, не слышит вспыльчивой реакции на свои слова.       — Ну, знаешь, — хитро начинает Чайльд, а другу взглядом приказывает помолчать для всеобщего блага, — я очень соскучился по тебе и-...       — Ну, знаешь, мой член очень соскучился по твоим губам и профессиональному «обслуживанию», — наплевательски относится к просьбе и принимается пародировать водителя Скарамучча, но тот картинно раздражается, отнимая телефон от уха.       — Ты так и просишься, я смотрю, — дёргается глаз у Тартальи. — Здесь же ребёнок...       — Прости, что ты сказал? — доносится из динамика вопрос блондинки.       — Говорю, давай обсудим всё при встрече, хорошо? — быстро находит нужные слова рыжий.       — А... Хорошо, тогда до встречи... — тише, почти расстроенно, молвит Люмин и, видно, неохотно бросает трубку.       Аякс выдыхает с облегчением, откидывая телефон за приборную панель, и краем глаза отвлекается от дороги, чтобы смирить строгим взглядом пассажира под боком.       — Ну и на кой хрен ты это делаешь?       — Делаю что? — Скарамучча блокирует и свой гаджет на вечном беззвучном да скрещивает руки на груди. — Вообще, это ты должен объясниться.       — Объясниться за что? Зачем я взял с собой агрессивную собачонку и без намордника?       — Как же ты меня достал, ВИЧ-инфицированный, — Скарамучча сжимает челюсти и не сдерживает себя от желания обиженно толкнуть водителя в бок, засчёт чего рука Чайльда чуть прокручивает руль, и наблюдающий за происходящим с задних сидений Тевкр покачивается из стороны в сторону.       — А с чего это ВИЧ-инфицированный сразу? — с напускной обидой бубнит Чайльд.       — Поправь меня, если я не прав, но ты же спишь с каждым, кто ведётся на твою мордашку.       — Сегодня я спал с тобой, — невозмутимо констатирует факт рыжий, — так что если у тебя есть подозрения на заболевание, то просто скажи — я пойму, ха-ха...       За издевательский смешок Аякс сразу же получает по лицу и голове, но смеяться не прекращает хотя бы потому, что видит сдержанность друга и его нарочито детские задирания.       Одна мимолётная мысль стирает ребяческую усмешку и топазовые глаза мутнеют вновь. Скарамучча бурчит под нос неразборчивые ругательства, уткнувшись лбом в затемнённое стекло, а Чайльд уже и не слышит. Грядёт неминуемое, непоправимое, а он вот так беззаботно наслаждается моментом...       — Слушай, Скарамучча-... — после минутного затишья мрачный шёпот Тартальи кажется невообразимо громким, тяжёлым. Неловкая тишина затягивается: тот сжимает пальцами рулевое колесо, так если бы оно удержало его от необдуманных поступков, кусает внутреннюю сторону щеки да откладывает то, что давно пылится на задворках сознания...       Не сейчас.       — Что? Я слушаю, — с хмурым взглядом напоминает про себя Скарамучча.       Он тоже ждёт... очень долго ждёт...       — Я хотел сказать, что мы можем опоздать, — искусно оправдывается парень и возвращает лучистую улыбку, — насколько тебе важно успеть на первую пару?       — Мне неважно, — немного разочарованно фыркает Скарамучча, — нужно сосредоточиться на изучении судебной медицины, остальное подтяну.       Всего лишь не успевают, да?       В тот раз с мамой они тоже опаздывали...       Скарамучча беззащитно вжимается в мягкую спинку, пока непрошенные воспоминания пронзают тело холодными иглами. Противная липкость меж пальцев, головная боль и невыносимый запах металла — он думал, что избавился от этих фантомных ощущений несколько лет назад, но чтобы всё нахлынуло в такой неподходящий момент...       — Эй, — обеспокоенный голос друга вытаскивает Скарамуччу обратно в реальность, — ты не в порядке...       — Ах, д-да, в полном! Всего лишь задумался и-... — на автомате неловко оправдывается юноша, но замолкает, стоит переварить слова друга тщательнее. — Погоди, что ты сказал?       — Я сказал, что ты выглядишь встревоженным. Это не вопрос, — Тарталья смотрит прямо на дорогу, брови его сведены к переносице, глаза с привычным отсутствием блеска, в остальном лицо расслабленно, а тон — серьёзный.       — Я не привык... — Скарамучча заботится о том, чтобы его слова прозвучали, как нелепое извинение.       Секундное смятение оставляет его в покое, стоит вспомнить, с кем приходится говорить. Аякс не станет спрашивать, нужна ли тебе помощь, не уточнит лишний раз, если всё и так предельно ясно. Он не Мона и не Кэйа, даже близко не Синьора, реакции которых значительно отличаются хотя бы тем, насколько осторожно они пытаются подойти к проблемам такого рода. В то время как этот рыжий болван — тот, кто уж точно не будет учтиво интересоваться, тревожит ли тебя что-то или нет — он поставит перед фактом и даже не спросит, можно ли ему тебя «спасти».       — Не привык ко мне?       — К твоему-... — Скарамучча понимает, что ничего разумного ещё не придумал, — ...твоей наглости.       Он беззлобно фыркает, с облегчением отмечая для себя отступающую тревогу и обманчивое чувство лёгкости от тихого смеха Аякса. Самый верный и действенный способ избавиться от липкой паутинки прошлого — отвлечься. У Тартальи просто прекрасно получается уводить Скарамуччу от столь важного разговора, вот и здесь он почти бессознательно отвлекает его от проблем.       Ещё несколько минут в тишине и окраина города встречает их не многоэтажными зданиями, а большими и маленькими домами, цветочными магазинчиками и только открывающимися кафе. Такое нравилось Скарамучче гораздо больше, нежели обиходная суета оживленного мегаполиса.       Чайльд молча паркуется у двухэтажного домика, аккуратного и простого. Это не то место, где жил до отъезда Аякс, но что-то в нём было явно схожее с предыдущим. Скарамучча почти воодушевлённо намеревается выскочить из машины, но голос рыжего утягивает его от этой идеи подальше:       — Останься здесь, я быстро отведу Тевкра и вернусь!       — Но почему?       — Потому что, — Чайльд захлопывает за собой дверцу и выпускает из машины младшего брата. Тот бросает весёлое «Ещё увидимся!», и Скарамучча сухо угукает, наблюдая за удаляющимся братьями через тонированные стёкла...       Короткий звонок в дверь. Минуты не проходит, как взволнованная женщина появляется в дверном проёме, вытирая мокрые руки о кухонный фартук. Она улыбается широко и лучисто, принимая в свои объятия готового вот-вот заплакать то ли от счастья, то ли от вины Тевкра.       — Мам, прости, я больше не буду без вести пропадать, — шмыгает носом мальчишка, пока женщина заботливо поправляет шапочку на его голове.       — Я очень на это надеюсь, — успокаивающе молвит та, — а где Кику, кстати?       — У братика! — вдруг радостно произносит Тевкр и пальцем на стоящего рядом Аякса показывает. Тот искренне недоумевает, потому что с Люмин совсем забыл о второй «хорошей новости» младшего.       — Так значит... Ты серьёзно оставил её у меня? — вымученно вздыхает Тарталья. — Плакали мои вещи и мое спокойствие, чёрт...       — Ха-ха, ничего страшного, — тихо смеётся мама, — множество девушек очень любят пушистых друзей своих возлюбленных. Считай это приятным дополнением. Проходи...       Женщина выпускает мальчишку из своих объятий и тот забегает в дом, звонко смеясь, пока сама чуть отступает, чтобы пропустить и Аякса внутрь.       — Как знать, бывают исключения, — неловко чешет затылок тот и переступает через порог. — Я знаю, что ты всё не дождешься «той самой» для меня, но... Давай не будем об этом, я просто хотел-...       — ...поприветствовать Вас! — заканчивает за того Скарамучча, выглядывая из-за спины друга, — Добрейшего утра, мисс!       — Какого ты-...?! — почти ошарашенно отводит руку Чайльд и смиряет фальшиво милого товарища под боком.       — Скарамучча, ты ли это? — радушно усмехается женщина, с теплотой в синих глазах руку на сердце кладя. — Аякс, что же ты не сказал, что приехал с другом? Ты так вырос, Скарамучча...       — В каком месте? — не упускает возможность подколоть друга Тарталья и демонстративно отмечает рост того рукой.       Скарамучча невинно смеётся, будто это совсем его не задевает, но всё-таки с силой, незаметно для матери Аякса, наступает ему на ногу.       — Проходите, завтрак почти готов... — говорит женщина.       — О, благодарю, я только с радостью, — мило улыбается Скарамучча, готовый перешагнуть порог, но рыжий вовремя придерживает его пальцем за воротник.       — Спасибо большое, мам, но нам нужно спешить, правда, — вежливо отказывается Чайльд и своего голодного друга заодно назад оттягивает. Боится, что тот болтнёт лишнего? Возможно.       Явное недовольство Скарамуччи предсказать легко, но тот, к всеобщему удивлению, с большим трудом проявляет покорность и раздосадованно прощается с некогда лучшей подругой своей матери и возможностью утолить просыпающийся голод. Всё потому, что одна противная личность хрен знает куда торопится...       Скарамучча неохотно садится в машину в сопровождении добродушного пожелания хорошего дня. Аякс машет матушке в знак благодарности и сам усаживается за руль.       — Я же сказал, что никуда не спешу, почему мы уезжаем? — обиженно дует щёки Скарамучча, пока его друг упорно игнорирует вопрос, заводя мотор. Ну конечно, когда это из Аякса можно было вытянуть честный, прямой ответ?       — Тебе ведь надо готовиться к решающему многое событию — займись этим... — отстранённо бросил тот.       — Просто скажи, что это очередная тема, которую ты не хочешь затрагивать, — Скарамучча отводит гневный взгляд в сторону, где за окном сменяются дома на здания, просыпается город, и с тем же засыпает желание говорить дальше. Но он продолжает: — Ты не вспоминаешь про тот проклятый шарф потому что знаешь: я начну спрашивать. Разговор сойдёт на ссору, переплавится в конфликт, а ты так и не сможешь ответить, почему в тот день-...       — Сейчас не время...       — А когда будет время, Аякс? — украдчивым, не присущим своей натуре, тоном тихо молвит Скарамучча, но когда ответа не следует, а рыжий виновато кусает губы — ничего другого, кроме как сдаться, не остаётся. — Я тебя понял. Останови машину, отсюда я дойду сам.       — Не неси чепуху, — вымученно качает головой Чайльд, — отсюда до университета минут сорок чесать.       — Останови.       — Ты слушаешь вообще?       — Останови, — монотонно повторяет юноша.       На этот раз Тарталья не находит, что сказать, а потому молча съезжает на обочину и паркуется у небольшого заведения. Он хочет сказать что-то напоследок, но Скарамучча ничего больше не желает слышать и бесстрастно захлопывает за собой дверцу.       Ужасное... Просто ужасное начало дня...       Впрочем, не для одного Чайльда оно ужасное, и не просто утро — почти весь день. Скарамучча измотал себя до привычного состояния по-мне-проехался-автобус-а-убить-забыл одной лишь утренней «прогулкой». Как и предполагалось, первую пару он благополучно пропустил, после второй его с ног едва ли не сбила Мона, принимаясь увлечённо тараторить обо всём сразу и о том, как же она скучала. Выяснилось, что как минимум три пропущенных из семнадцати — от неё, уже спасибо...       Больше ничего интересного Скарамучча не узнал, если пропустить привычные предсказания звёзд — уже время жалеть о том телескопе в качестве подарка на день рождения Моны? — якобы вещающих маленькую неожиданность. У парня этих неожиданностей по горло, и далеко не маленьких. Спасибо, больше не надо.

***

      По окончанию занятий Скарамучча торопится уйти быстрее остальных. Мысли по-прежнему сбиты в комок планировкой, способами достижения поставленных целей, разрешением ожидаемых препятствий, и всё красиво обвешанно паутинкой всевозможных поворотов, в которые его могут занести обстоятельства. На оправдания перед семьёй парень напрочь махнул рукой — у него нет на это времени, будет импровизировать на ходу, если того будет требовать ситуация и взбешённый отец. Пока его интересует только пути избежания дополнительных проблем, потому что отвлекаться от самого важного сейчас крайне не желательно... пускай и сложно...       Знакомые коридоры женского общежития встречают парня терпкими нотками цветочной парфюмерии и звонким девичьим смехом. Множество студенток только возвращаются из университета, драматично жалуясь на тяжёлый день и безжалостность очередного преподавателя. Скарамучча с равнодушием в глазах быстро ищет нужное лицо или хотя бы те же дурацкие каштановые хвостики с крашенными кончиками, однако, никого схожего не узнаёт. Внутренний голос верно подсказывает идти на второй этаж, откуда доносится лёгкая вибрация от не самой лёгкой музыки. Почему-то с каждым неспешным шагом и усилением звука по мере приближения к его источнику долго думать-гадать, кто зачинщик сего концерта не приходится — всё и так ясно.       Без лишних приветствий, банальных знаков воспитанности в виде стука, Скарамучча едва не пинает дверь от нетерпения, отчего музыка сильнее бьёт по ушам.       — Ху Тао, мне нужна-... — неприятно щурясь, тот всё-таки находит в себе смелость перебить самозабвенно поющую — нет, кричащую на каком-то демонском, подругу.       На фоне, из дрожащей от басов колонки, кричит грубый мужской голос неизвестного Скарамучче хард-рокера. В сравнении с ним — голосок Ху Тао высокий, со своими красивыми хрипами. Темнокожая девушка, подпевающая за компанию с довольной улыбкой, заглаживает яркий контраст между двумя голосами своим. Но даже так, столь громкий звук чересчур тяжёлый для раскалывающейся головы. Оглохнуть хочется. И мысленно извиниться перед теми страдающими студентками, которые вынуждены это слушать с увеличенной слышимостью в виде открытых дверей в эту «преисподнюю».       Скарамучча учтиво прикрывает за собой дверь, и читающая в другом углу комнаты Синьора только сейчас замечает вошедшего. Она приподнимается с кровати, но большие наушники, умная, не снимает. Вид у неё замученный, усталый — всё это прекрасно проступает на маске относительного безразличия к происходящему. Под руку девушке ничего тяжёлого не попадается — приходится сжалиться. Та запускает в ничего не замечающую «певицу» подушку, да с такой силой, что Ху Тао почти теряет равновесие, валясь на растерянную подругу. Последняя замечает гостя быстрее и торопится дотянуться до колонки, чтобы оборвать очередной низкий крик музыканта на половине.       Скарамучча почти чувствует, как весь второй этаж с облегчением выдыхает, пока он напрягается от внезапного вскрика незнакомой девицы. Не слишком ли много в его жизни за последнюю неделю знакомств?       — Тао-Тао, это твой парень? — без тени стеснения, темнокожая девушка демонстративно поворачивает голову Ху Тао в сторону Скарамуччи. Тот уже жалеет, что явился и закатывает глаза.       — Это человек, который объявляется редко и только по делу, — встревает Синьора и отнимает от уха наушник, опережая громкие приветствия соседки по комнате, — и всё же за последнее время ты зачастил с визитами.       — Да какая разница, хоть не забывает, — махнула рукой Ху Тао с улыбкой, — кстати, знакомься! Это однокурсница эдакого Венти, возможно, ты его знаешь — Синь Янь.       — Я - Синь Янь! — лишний раз представляется та и показывает пальцами «рожки» да язычок.       — Скарамучча. Приятно познакомиться, — для вида мило кивает юноша.       Да, с его стороны крайне некрасиво обращаться к людям, которые считают его другом, только по нужде, но... такова его натура. В банальных человеческих отношениях, вроде дружбы или любви, Скарамучча априори не заинтересован, и уж тем более ни в ком не нуждается. И всё-таки он обязан поддерживать дружелюбную маску ради достижения собственных целей. Больше ему не нужен никто.       Противно-сладкий голосок Аякса в голове замещает мысли на раз-два издевательским смешком и напористым: «Ты уверен?»       Уверен, думает Скарамучча, прочищая горло и заодно разум. Наглая рыжая морда порядком отвлекает весь день, это он ему ещё припомнит. А пока...       — Твоя специальность, — сразу переходит к цели визита Скарамучча, — Тао, ты ведь первокурсница? Мне нужен материал первой половины учебного года, не спрашивай зачем...       — О, так вот как ты результат итогового контроля исправляешь, — ухмыляется девушка, параллельно приводя свои растрёпанные волосы в порядок, — что ж, я думала, Чжун Ли так жесток только со мной.       — Так ты можешь помочь?       — А чем? — неловко хихикает Ху Тао и прыгает на край своей кровати. — Я бы хотела, честно-честно, но сама скатываю нужные темы у гения всея группы. Одними конспектами сыт не будешь, да и нет их у меня...       — Нет? — хлопает глазками Синь Янь. — Чем же ты тогда занимаешься весь год?       — Я слушаю, — стучит пальцем по своей голове Тао, — так проще осваивать информацию, а когда пишешь — переносишь знания на бумагу, а не в голову.       — Твоя логика... — Скарамучча вскидывает брови, да от комментариев удерживается, складывая руки на груди, — я тебя понял, здесь ты бессильна...       — Я — да, а вот Син Цю когда-то советовал мне одну книгу в библиотеке... — задумчиво молвит девушка, — она вмещает в себе много интересного и полезного, пускай и не по той схеме, которую представляют нам профессора. Впрочем, я сейчас напишу тебе название... — Ху Тао быстренько топает к столу, где покоится куча тетрадей, книг и всякой мелочи, отрывает полоску от первой попавшейся бумаги и записывает короткое название, имя авторов ниже, и с вдохновением передаёт записку парню.       Тот вздыхает, в очередной раз убеждаясь, что мало чего в этой жизни идёт на короткой ноге с его планами, но благодарит хотя бы за это, и принимает единственную и последнюю надежду остаться в этом городе из рук Ху Тао...

***

      Двадцать минут, чтобы добраться до городской библиотеки. Ещё больше получаса на поиски нужной книги практически без помощи библиотекаря. Книжные стеллажи бесконечны, нервы Скарамуччи — нет.       Сегодня нужно вернуться домой, как бы сильно этого не хотелось. Как минимум для того, чтобы список «пропавших детей» не пополнить от излишней тревоги мачехи. Хотя, парень с радостью пропал бы без вести. Действительно, с радостью... Но уж слишком всё липкое и мутное — уже не выбраться, сколько не барахтайся в этом болоте.       Скарамучча мысленно прикидывает дальнейшие шаги и пути обхода для вот ЭТОГО препятствия. Конечно же, шанс, что всё пойдёт по чёткому сюжету, ничтожно мал. Он совсем не внушает гарантию, не предвещает ничего хорошего и такой же хрупкий, как нервы Скарамуччи от шуток Аякса.       Опять он... чёрт...       Юноше уж очень не нравится, что его друг в последнее время нахально занимает почти всё место в его мыслях и всё чаще отвлекает. Он мотает головой, дабы избавиться от эхом звучащего в голове смеха и задумчиво проводит пальцами по корешкам книг, с надеждой найти нужное слово в названии. И вуаля — сегодняшний день благосклонен к нему, жизнь сжалилась над его шатким терпением, что прям не верится. Теперь можно искать подвох? Можно ожидать подставу в виде... да чего угодно?       Скарамучча неторопливо берёт из полки нужный и, видимо, последний экземпляр, но даже на обложку взглянуть не успевает — маленькая ручка выхватывает книгу практически из-под носа с громким «Спасибо большое!», да так, что парень среагировать не успевает, замирая в непонятках.       — Эй, я ведь первый её-... — возмущённо шикает Скарамучча, пуская искры раздражения вслед блондинистой девочке с красным беретом. Тут и Аякс в сторонке присвистнул бы — наглость зашкаливает.       Однако скрыться из поля зрения коротконогое несчастье не успевает. Она забавно-злобно смеётся, готовая завернуть за высокий книжный стеллаж, дабы окончательно лишить Скарамуччу последней надежды на исправление своей ошибки, но врезается в вовремя вставшего на пути парня.       — Ой-о-ой, — жалобно тянет девочка, едва не теряя равновесие от столкновения.       Не даёт ей упасть невысокий блондин со строгим взглядом и аккуратным, важным видом. Скарамучча мысленно оценивает эстетичное сочетание тёмной водолазки и кремового распахнутого честерфилда в образе незнакомого ему студента. Тот ловко хватает «украденную» книгу и поднимает её почти что вместе с упрямой девчушкой, которая так и расцветает, ослабляя хватку, стоит заметить причину её остановки.       — Братик, а я нашла её быстрее тебя, — самодовольно улыбается та и носиком на книгу кивает, — можешь мне теперь вернуть те петарды?       — Кли, забрать её из чужих рук — это не «найти», — смягчается парень с тихим вздохом и переводит взгляд на стоящего в нескольких метрах от них Скарамуччу. Книгу так называемая Кли всё-таки отдаёт с виноватым видом, и блондин одобрительно гладит её по голове. — Прости мою сестру — она неисправима, — качает головой тот.        Он подходит ближе и вежливо протягивает, видимо, не менее нужную ему книгу. Скарамучче становится некомфортно и одновременно интересно. Красивый английский акцент, ровная осанка, изящность в каждом движении, та же воспитанность, проявляющая себя так, что не ведавшим уроки этикета почти прозрачна.       Интересуешься медицинской экспертизой? Память подсказывает, что таких лиц на моём факультете я ещё не встречал, — бесстыдно изучает взглядом Скарамуччу тот, пока в один момент не протягивает руку в перчатке. — Ах, и где мои манеры? Я — Альбедо.       — Скарамучча, — к удивлению, без доли брезгливости отвечает рукопожатием юноша. — Вероятно, мы не виделись из-за того, что моя специальность далека от высшей медицины.       — Но эта книга-... — Альбедо в непонятках хлопает ресницами.       — Да-да, знаю, долго объяснять, так что скажем, что это банальное желание погрузиться в судебную медицину, — чешет затылок Скарамучча, косясь на обложку нужного ему тома, и всё никак не решается принять его. — Но, как погляжу, она нужна тебе?       — Ох, ничего важного, — спокойно качает головой блондин, а Кли встревает с другим мнением:       — Ещё как нужна! Ты же хотел хотел нагрузить свою головушку большим, и той красавице помочь, да-а-а!       Девочка лезет Альбедо под руку и вцепляется в его пальто. У Скарамуччи расцветает множество вопросов, но почему-то силится задать он только один:       — Большим? Разве в этом недоучебнике не выученный вами материал?       — Посмотри только, — слегка улыбается блондин, — что нас здесь свело. Я хочу изучить причины и углублённые объяснения смертей, способы убийства, несчастные случаи и всё в этом роде. Проще говоря, содержание сего тома — не прокачанный учебник анатомии или медицины, а без базовых знаний ты не освоишь весь нужный материал, если я правильно понял твои намерения.       — Базовые знания, значит-... — надежда вновь ускользает из рук. Конечно, Чжун Ли бы не дал ему ему что-то столь простое.       Скарамучче искренне хочется провалиться сквозь землю, чтобы не топтаться на месте. Яростное желание злобно фыркнуть опережает знакомый ребяческий голосок и вскоре выглядывающая из-за тоны книг наглая морда.       — Аль-бе-до-о-о! — сладко тянет Кэйа и подобно принцессе изящно кружится в направлении упомянутого друга с черным журналом в руках. — Что б мой дед-пират в могиле перевернулся, смотри-ка, я нашёл то самое «Искусство БДСМ для опытных», а ты говорил, что нет здесь такого, нет. Дилюк будет-... — вдохновенно ухмыляется Альберих, но чуть усмиряет пыл при виде Скарамуччи.       — Кэйа, ты больно делать умеешь только своими шутками, — массирует устало переносицу блондин, не желая даже смотреть на трясущийся перед глазами склад похабства в буквенном виде.       — Ах, как жестоко! Ты никогда не думаешь, прежде чем ранить моё самолюбие, — драматично вздыхает тот, обречённо запрокидывает голову назад и руку с журналом ко лбу быстро тянет.       — Пиздуй в театральный, честное слово, — мученически и свой комментарий Скарамучча добавляет, пока Альберих, смеясь, довольствуется достижением.       — И всё-таки, что ты здесь делаешь? — спустя несколько минут отходит от смеха тот и журнал за спину прячет, — исправляешь ошибки своей молодости?       — Самая большая ошибка, которую я совершил, это познакомился с тобой, — с наигранным отвращением посмеивается тот, — а пока мне нужно угодить нашему преподавателю и повеселить его судорожными попытками взять больше, чем сможешь проглотить.       — Звучит-... — со смешком прыскает Кэйа, но строгие взгляды друзей возвращают серьёзность, — понял. Молчу. Впрочем, можешь обратиться к Альбедо, он объясняет красиво и понятно, но не тогда, когда берётся перечислять ряд биохимических процессов, реакций на что-то там, сложных формул и заумных последствий игры спирта в крови. Бе-...       — Должен же кто-то отбивать у вас желание пить, — оправдывается Альбедо и, поглаживая девочку по голове, обращается к Скарамучче. — Я, действительно, могу предоставить свою помощь и просветить ключевые моменты, если ты в этом нуждаешься...       — Цена услуги?       — О, нет-нет, деньги мне не интересны, — Альбедо чуть наклоняется вперёд, всматриваясь в сапфировые глаза собеседника, — я просто возьму эту книгу и-...       Минутное молчание повисает между ними липкой нитью, и Скарамучча нетерпеливо нарушает его:       — «И»?       Прежняя уверенность стремительно тает под изучающим взглядом Альбедо, а его последующее невозмутимое «условие» обескураживает окончательно.       — Твоя группа крови...       Скарамучча думает, что плохо расслышал.       — Что, прости?       — Какая у тебя группа крови?       — Крови? — украдчивым тоном психотерапевта зачем-то переспрашивает юноша, хотя прекрасно расслышал с первого раза.       Грядущее спасение с наверняка припрятанным скальпелем в рукаве... Ничего так просто Скарамучче в жизни не давалось, этот случай — не исключение, и этот парень — не менее странный экземпляр среди всех его знакомых. Но выразительная воспитанность и ум Альбедо всё равно располагают к себе. Скарамучча поднимает руки, сдаваясь почти сразу. Он ловит шутку от Кэйи: «Альбедо — тот человек, которому по-настоящему будет интересен твой внутренний мир» за что толкает того в бок.       Скарамучча всё-таки отвечает, но щемящее чувство в груди немного мешает, будто он только что добровольно согласился на самые безумные эксперименты и опыты. Чего не сделаешь ради собственных целей, думает юноша, пока осиный рой мыслей вновь перебивает карманный Аякс:       «Пф, называй вещи своими именами — ради меня, конечно!»       «Я тебя прикончу...» — про себя улыбается Скарамучча и прибавляет к планам на будущее обязательно прописать другу за его бессознательное влияние на людей...       С Альбедо получается договориться, к удивлению, очень быстро. Тот умело распоряжается своим временем: со всеми условностями получает нужную книгу, даёт свой адрес и номер телефона. Кли стремится подражать старшему братцу: зачем-то даёт имя собаки и с забавной важностью уточняет меню на завтрак, на что блондин вымученно улыбается.       На общее разъяснение обстоятельств и меры занятости каждой стороны уходит меньше трёх минут и точный час встречи назначается быстро. Лаконичность, собранность и серьёзность Альбедо, безусловно, очень радует: лучик надежды становится всё ярче и теплее. Таких людей ещё поискать нужно... По крайней мере, в окружении самого Скарамуччи.       К слову, об окружающих...       Кэйа добродушно соглашается оттянуть мучительную мозготрёпку, ожидающую друга дома, ещё на день. Скарамучча знает, что очередная ночёвка вне своей комнаты ни к чему хорошему не приведёт — чем дальше, тем хуже, но возвращаться искренне не хочется. В принципе, как и наживать себе репутацию бездомного скитальца...       Тем не менее, если выбирать одно из двух, то шумная компания Кэйи — более привлекательный вариант. Так кажется по началу, пока тот уверенно ведёт машину в сопровождении весёлых зарубежных песен, а после «случайно» пропускает нужный поворот под раздраженный вздох единственного пассажира.       — Кэйа, блять, я ни за что больше тебе не поверю! — фыркает обиженно Скарамучча, прописывая другу с задних сидений хорошую встряску мозга.       — Успокойся, не продавать же я тебя везу, — беззаботно смеётся тот, — и не убивать точно.       — ...к сожалению, — бурчит под нос и кисло натягивает улыбку парень, плюхаясь обратно.        Весь оставшийся путь в неизвестную точку Скарамучча то и дело, что протестующе пинает водительское сиденье, то ли требуя объяснений, то ли требуя аварии. Но даже несмотря на полное отсутствие желания искать приключения на пятую точку, круг всевозможных вариантов остаётся чертовски узким и сужается больше с осознанием отсутствия разумной альтернативы. Потому-то по прибытию Альберих с лёгкостью вытягивает недовольно пыхтящего друга из машины, пока тот, подобно капризному ребёнку, оказывает пассивное сопротивление в виде вредного ворчания.       В один момент Скарамучча отвлекается от изъявления своего недовольства и осматривает местность. По расположению небольшого, но скромностью обделённого, дома в стороне от городской суматохи, можно сделать быстрый вывод: хозяева — люди явно жизнью измотанные, любящие тишину, одиночество и умиротворительное спокойствие. А как известно, Кэйа — один сплошной антоним быстрым характеристикам жителям сей обители.       Он деловито выпрямляется, видно, через силу переступая через желание лишний раз посмотреть на себя в зеркало заднего вида.       — Ну и как я выгляжу? — оборачивается тот к другу.       — Как всегда, — не поднимает глаз на Кэйю Скарамучча.       — Как всегда прекрасно?       — Как всегда, как шлюха.       — Ой, да ну тебя, — картинно обижается Альберих и вовремя хватает за шкирку пытающегося уйти, — нам туда, дорогуша.       — Я попросил переночевать у тебя, но ты здесь точно не живёшь, так что, прости, грабить с тобой я никого не буду, — отнекивается Скарамучча.       — Грабить да грабить... Вот какого ты обо мне мнения? — задирает гордо нос Кэйа и, находясь уже напротив двери, ненастойчиво стучит. — Вообще-то, истинный дом там, где тебя всей душой любят и ждут, где твоему появлению будут рады в любое время суток и всегда приму-...       Входная дверь приоткрывается, и единственную отличительную черту, которую Скарамучча успевает подметить в хозяине — красные волосы, прежде чем тот с громким хлопком закрывает дверь обратно, бросая сухое: «Пошёл к черту» . Будто его пришли в секту приглашать или милостыню просить...       — Брось, Дилюк, — ничуть не расстраивается Кэйа и кладет тяжёлую ладонь на голову низкого друга, — я как раз с ним.       — Чё ты-...       — В порядок себя приведи, — прерывает возмущенный писк Скарамуччи хрипловатый голос за дверью, — тогда поговорим.       Кэйа закатывает глаза, но послушно, не до конца понимая, приглаживает синие пряди да повязку поднимает. В остальном он чувствует себя комфортно, лишь кривая улыбка и поднятая бровь Скарамуччи говорит о том, что не изменилось ровно ничего.       Хозяин впускает пришедших гостя и... Кэйю, задерживая последнего за распахнутый ворот чёрной рубашки с тяжким вздохом.       — Ты не по заказу приехал, идиот, — холодно чеканит Дилюк и застёгивает мешающие глазу (а может, не только ему) несколько верхних пуговиц. Только потом со спокойной душой выдыхает: — Почти семь вечера. Что вас обоих надоумило сюда явиться?       — Кэйа решил окончательно опустить доверие к себе, — острый взгляд синих глаз сверлит спину друга, — хотя оно и без того шатается где-то на уровне Марианской впадины.       — Не слушай его, он просто не умеет правильно принимать помощь от других, — поднял руки в жесте «это норма» Альберих и опустил их на бёдра, разглядывая дом, как впервые. — Предвкушаю весёлую ночку только в твоём доме, в твоей компании. Дыши, если согласен, ха-ха!       — Обувь... — уже вдогонку неконтролируемому гостью, скрывающемуся за лестницей на второй этаж, бесстрастно молвит Дилюк, — обувь сними, Кэйа...       Несмотря на общий неприступный вид, Рагнвиндр оказывается не тем «бесчувственным сыночком владельца большей половины баров в городе», каким его все описывают. Просто человек, любящий спокойствие и... отсутствие Кэйи рядом. Однако Скарамучча за весь вечер приходит к мысленному, видать, единственному верному заключению: этот «одноглазый» мымрик всё-таки не просто надоедающее животное под боком, а то, что заставляет Дилюка хоть немного, но оживать иногда. Юноша не часто видел их вместе, а потому ничего наверняка сказать не мог. Тем не менее, наблюдательность и непроизвольная внимательность к мелочам, позволили уловить несколько сдержанных улыбок на вечно бесстрастном лице, периодическое «Кэйа, застегнись» и заметное расслабление.       И это всё, конечно, очень круто, но... Скарамучча чувствует себя лишним. Да, с ним говорят, не игнорируют, Альберих всё время подшучивает на самые различные темы: рост, Чайльда... с которым, как утверждает весь университет, он встречается, а Дилюк интересуется, не время ли выкинуть Кэйю через окно. Появляется время на ужин и юноша забывает обо всём... По крайней мере, до момента, пока вновь не берёт телефон в руку...       Три пропущенных от Казухи и ни одного за сегодняшний день от мачехи или отца. Чувство спокойствия и некой радости внезапно захлёстывает цунами тревоги, накрывает с головой и намеревается безжалостно утопить. Неладное ощущается всем естеством. Скарамучча раздражённо сжимает пальцами телефон да борется с колючим желанием разбить его о балконное ограждение прямо сейчас. Ночная прохлада и такая обволакивающая атмосфера спокойствия верно намеревается выбить остатки неуместной тревоги, а Скарамучча, невзирая на ярую нелюбовь к курению, думает о том, что было бы здорово сделать несколько затяжек. Но от своих же желаний приходится мигом отказаться, срубив мысль на корню.       Кэйа и Дилюк наслаждаются компанией друг друга за игрой в карты на раздевание, первый победоносно посмеивается, стоит очередному элементу одежды оппонента отложиться в сторону. Рагнвиндр беззлобно цедит в адрес одетого друга что-то на подобии: «я сам тебя раздену, если достанешь меня», но, к всеобщему удивлению, всё проходит довольно мирно. Никто никого не бьёт, через окно не вылетает, и время ко сну близится в непринуждённом темпе.       Скарамучча останавливается на самом первом предложенном месте для сна — диванчике в гостиной, а хозяин дома настаивает на более удобном варианте. Обычная гостевая комната... из которой парень всё-таки спускается в гостиную, спустя двадцать минут после отбоя. Сонный и почти раздраженный из-за чересчур твёрдой кровати, он выбирает мягкий диван, волоча за собой прихваченный плед. Но даже там быстро уснуть не получается, проклиная всё подряд из-за бегающего туда-сюда Кэйи. Тот, в отличие от Дилюка и Скарамуччи, видимо, спать не хочет, чересчур сильно увлекается соблазнительным предложением выпить не одну чашечку кофе, пока терпение второго не обрывается где-то ближе к часу ночи. Звук входящего на чужой телефон сообщения становится последней каплей и Скарамучча вскакивает с места.       — Кэйа, блять! — даже чересчур громко вспыхивает юноша, грубо хватаясь за дверной косяк кухни. — Тебя усыпить или как?       Альберих от неожиданности поперхнулся горячим кофе, а смартфон едва не выронил из рук. Всё-таки неопределённо вздохнул и поднял взгляд на друга, после перевёл на разблокированный экран устройства — и опять на друга. Ещё и мыслям своим довольно улыбнулся.       — Я здесь занимаюсь благими делами, прошу учесть, — быстро бегает большим пальцем по клавиатуре парень, пока вторую руку выставляет вперёд с указательным пальцем в просьбе немного подождать. А Скарамучча не ждёт — выключает на кухне свет и напоследок бурчит едва разборчивые угрозы:        «Ещё один звук и я лишу тебя возможности подавать голос вообще»       Кэйа, конечно же, только издевательски посмеивается над заявочкой друга, но учтиво умолкает, а через минут пять тихо удаляется в комнату давно спящего Дилюка.       Блаженное отсутствие звуков несказанно радует первые минуты, однако, чем меньше шума, тем больше раздражающих и таких несвязных мыслей в голове, что куда громче. С ними Скарамучча совладать не в силах, и вскоре вовсе сдаётся, с недовольным мычанием подрываясь с места.       Здесь тоже неудобно... Или просто внутренние голоса покоя не дают, обрекая и эту ночь на очередное мучение.       Сверлить потолок в гостевой комнате занятие, конечно, интересное... но для Скарамуччи невыносимое. Сейчас он бы с радостью отвлёк себя разговором с кем-нибудь: Моной, Синьорой, Кэйей, Казухой... Как только он думает о последнем и бросает ленивый взгляд в сторону оставленного на письменном столе телефона, раздаётся вибрация и пробужденный от вызова экран немного освещает тёмную комнатушку. В синих глазах не мелькает ни искорки радости или банального интереса — наверняка обеспокоенная до чёртиков мачеха уснуть не может.       Скарамучча проглатывает горькую обиду не пойми на что, прячет глаза в изгибе локтя да беспомощно поджимает губы. Хочет отдаться щемящей боли в груди и заплакать, не оправдываясь перед собой за такую слабость, но телефон не прекращает разрываться от беззвучных вызовов, что вынуждает юношу с мученическим стоном подняться с кровати.       Номер оказывается неизвестным и тень невесомой тревоги только ухудшает самочувствие. И всё-таки Скарамучча берёт трубку из чистого интереса: какой же больной настолько больной, что станет названивать человеку в поздний час. Ещё и учитывая запас матерщины в его словаре.       — Как настроение? — задорный голосок на той линии и никакого вежливого «прости, что беспокою».       Сердце пропускает несколько трепетных ударов, а долгая пауза обрывается неопределённым смешком Скарамуччи. Уж от кого-кого, а от него этого ожидать стоило.       — А какое бывает настроение у человека, которого разбудили в пол третьего, Аякс?       — Ну не ври-и-и, — мурлыкает тот, — я знаю, что ты не спал.       — Откуда же? — усмехается Скарамучча. И Чайльд это чувствует.       — Ты не обматерил меня — раз. Два — у меня свои источники, которым я доверяю.       — Чёрт, так это с тобой Кэйа... — только сейчас в голове пазл складывается, а парень фыркает, — вот предатель. Он ведь дал тебе мой номер?       — Угусь, — Скарамучча ощущает эту лучистую улыбку и злиться просто не может, пока Тарталья осторожно уточняет: — Но не только номер...       — Прости? — Выйди на балкон.       — Чёрт, только не говори, что-... — юноша в недоумении отходит от стола и почему-то ничуть не удивляется, когда рыжая беда в действительности оказывается под его окном.       Тихий смех сдержать не получается. К черту глупую ссору с утра, этот тип умеет появляться в самый неожиданный, но такой нужный момент. Скарамучча сбрасывает вызов и расслабленно складывает руки на балконном ограждении, чтобы облокотиться.       — Эй, Ромео, — с нотками безобидной сатиры зовёт Скарамучча друга, — сдается мне, ты балконом ошибся. Твоя Джульетта не здесь обитает.       — О, а от чего же сердце моё так радостно в груди колотится? — театрально подхватывает волну Чайльд да телефон от уха убирает.       — Не имею малейшего представления. Может, пришёл извиниться? Или блондинистая Джульетта отказала, а тебе нужно утешение? — предполагает вслух юноша. — И всё же... Почему ты здесь?       — Если расскажу, ты посчитаешь меня сумасшедшим, — уклоняется от вопроса рыжий и затылок с неловким смешком чешет. — Как смотришь на то, чтобы спуститься?       — Сверху, — самодовольно улыбается Скарамучча и возвращает крупинки серьёзности с новой безумной идеей. Бодрствовать до утра? Да, он с радостью. Только сегодня и только с Аяксом. — Дай мне две минуты, я спущусь.       И парень исчезает во мраке комнаты, в самом деле, спустя всего ничего, выпрыгивая на друга уже из-за угла небольшого дома. Ну, как выпрыгивая... Разумная сдержанность ни за что бы не позволила ему такую бесцеремонность, но с Аяксом... с ним можно немного переступить через строгие рамки.       — И что... — с наигранной обидой дует губы рыжий, — даже не обнимешь?       — Фильтрируй свой флирт, горе-романтик, — сдержанно прыскает юноша и чуть толкает друга в плечо. — Кстати, ты пришёл сюда пешком? — невзначай уточняет он, не заметив в свете фонарей ни одной машины поблизости.       — Да, мне нужно было немедленно освежить мысли и кипящую голову после-...       — ...кошмаров?       Если поведение рыжего казалось немного странноватым до этого, то после окончания вполне логичного предложения, Скарамучча готов поклясться — другу стало хуже. Почти незаметно, но за это время улыбка успела исчезнуть. А ведь с каких это пор Аякс кошмаров боится?       — Что ты сказал? — шёпотом осторожно интересуется тот.       — Ну... тебя мучают кошмары?       Тарталью словно окатывают ведром холодной воды. Эта фраза въедается в мозг с другой интонацией, заставляя сердце стучать громче. Юноша недоуменно выгибает бровь, но решает не терзать друга сей темой, если она настолько ему неприятна...       — Хорошо, можешь не отвечать, но теперь разрешаю признаться, почему ты не со своей девушкой, как планировалось? — приглашающе отступает на пару шагов Скарамучча, безмолвно предлагая пройтись. Чайльд и сам с радостью соглашается на это, но на новый вопрос друга заметно не желает отвечать, как и на прошлый...       И всё же это грубо. Он почти обречённо вздыхает, догоняя того:       — Будто тебе правда интересно...       — Будто ты боишься, что я узнаю лишнего, — зеркалит манеру речи и выражение лица рыжего Скарамучча.       — А если и боюсь?       — Да брось, ничего не изменится, если ты признаешься, что она тебя бросила. Или всё-таки горячая ночка прошла успешно, м?       Чайльд молчит, продолжая шагать вперёд за необычайно любопытным другом. Ему не нравится эта тема. Скарамучче не нравится эта тема. Но второй всё равно продолжает вгрызаться в болящее не пойми от чего место снова и снова:       — Ты обычно незатыкаемый, когда эта тема затрагивается, а сейчас молчишь. Даже о ревности не шутишь... Что-то случилось или в самом деле боишься? — кисло посмеивается тот. — Не смеши меня. Не обезглавлю же я твою подружку, не отравлю и уж тем более не разозлюсь, если ты-... — очередное знакомое высказывание заставляет Аякса остановиться, а синеглазого учтиво замолчать.       — Скарамучча, — серьёзно начинает Чайльд, наконец поднимая взгляд неживых глаз на сбитого с толку друга, — я хотел серьёзно поговорить...

      ———

Всем привет! Так как автора нет, то есть я - Страх, бета этого фанфика, близкий друг Монстрик и просто нахлебник. И сегодня я бы хотел прояснить некоторые моменты, но сначала поблагодарю вас, читателей. Тех, кто поддерживал Монстрика в написании фика, тех, кто ждал продолжение и тех, кто заинтересовался пропажей автора. Спасибо вам большое! А теперь к делу. - Когда же будет прода? Честно? Я и сам не знаю. Моя связь оборвалась с Монстриком уже как месяца два - три. Последний наш разговор состоялся 14 августа, а 16 она перестала выходить на связь. И у меня есть два варианта, почему же так выходит, но сначала поясню. Перед тем, как Монстрик пропала, мы с ней поссорились, и поссорились, можно сказать, по моей вине. И до этого также происходили неоднократные разлады в отношениях. В общем, общение подкосилось и выходить на контакт стало сложнее. Из-за плотного графика Монстрика мы не могли часто общаться, и когда она выходила из сети, я не имел представления, когда мы сможем вновь поговорить. На кануне у нас случилась, можно сказать, не самая маленькая ссора, в ходе которой узнал, что через несколько дней у неё должна была состояться операция. (прошу прощения, но я сам не понял, что у неё за болезнь. Часто за её шутками я не мог понять правды и выяснить: шутки про рак и смерть были просто шутками или нет?) Уходя, Монстрик сказала, что мы сможем встретиться в среду. То есть, на тот момент было 14 августа, 16 августа она пропала, а в понедельник должна была быть операция. Как вы уже поняли, мы так и не списались. И по сей день я не знаю, что с этим человеком. Живу я от неё очень далеко (на противоположных концах разных стран) и чисто физически не могу встретиться с Монстриком или её родителями лично. Я ей писал, но мне не ответили. Звонить не пробовал, так как это обойдётся мне в большую сумму. В иных соц. сетях или мессенджерах она появлялась реже, чем во ВКонтакте. Я хотел это сказать где-то в декабре, надеясь, что со мной всё-таки выйдут на связь, однако, я уже не уверен, что это случится. Сейчас я говорю не как бета, которого интересует прода, а как близкий друг, переживающий за Монстрика. Теперь мои предположения: Первое, и то, на что я надеюсь. Она просто устала от всего, решила начать всё с чистого листа. Создала новую страницу и живёт дальше. Второе, то, во что я не хочу верить. Она все-таки умерла. Либо неудачная операция, либо все же что-то другое. Я решил поделиться этим с вами, читателями, с теми, кто стал частью жизни и моей, и Монстрика. Те, кто дарил мотивацию, говорил тёплые слова и любил её творчество. Мне самому грустно писать это, обидно, что спустя несколько лет дружбы всё заканчивается именно так, поэтому рассчитываю на понимание. Спасибо за уделённое время. Всем приятных снов.