Страшилки Максатихи

Кучка кинопионеров сидела в тёмной комнате, и перешёптывалась. Была королевская ночь, и каждый достал пакет с оставшимися конфетами, чтобы поделиться ими с товарищами. Было довольно скучно, потому что пол-отряда уже спали в коридоре, а вожатые пригрозили отругать, если услышат от сидящих в комнатах хоть один звук. – Ребят, а вы когда-нибудь рассказывали страшилки? Ну... про Максатиху? – прервала всеобщую игру в карты одна из новеньких девочек. Она первый раз была на смене, и очень интересовалась информацией о людях, которые тут у всех на слуху. В карты она играть не умела, а её подруги уже спали, и она всё никак не могла найти повод для разговора с остальными в отряде. – Мы фильмы снимали в жанре ужастиков, – усмехнулся сидящий напротив парень в толстовке с "хлопушкой", — ну а так... да нет, не особо. Обычно в королевскую ночь все на ушах стоят, но, видимо, не в этот раз. – М.... ясно – задавшая вопрос грустно посмотрела на сидящих и продолжавших шептаться о своей игре ребят. Часть сидела на полу, часть засыпала на кроватях, лениво следя за игрой. – Маша! Ты проиграла! Ты мне впервые за смену, блин, проиграла! – вскрикнул, и, через секунду, опомнился рослый пацан, поймав взгляд всей комнаты на себе. Маша с ноткой досады шикнула на него: все замолчали вмиг. Послышались шаги. – Чёрт! Если это Горбунов... – не успел договорить парень с толстовке с "хлопушкой". В комнату вошёл вожатый, и по его лицу было всё ясно. – Ещё один звук... – выглядел он грозно: невыспавшиеся лицо давало понять, что на милость за просто так рассчитывать не стоит. – Антон, Антон, хочешь батончик? – моментально среагировала Маша, у которой конфеты лежали под боком. Лицо вожатого переменилось, и он своим вечно вальяжным тоном пробормотал, сменяя актёрский гнев на обычную усталость: – С тебя остаток мешка, и я вас больше не трогаю! Ну и карты. Отдайте. А то орёте тут... Оживившиеся дети, кто встал, а кто приподнялся, выходя из полусонного состояния, с удовольствием сбагрили, что называется, Антону весь остаток конфет, что был у них под рукой: в основном, конечно, батончики, (Дело было в том, что их никто не ел, а вот вожатый за них был готов продать душу), и через Машу передали их ему в руки. Карты она неохотно протянула следом. – Всё всё, спасибо мои молодчюли! – Антон вышел, а через секунду просунул голову обратно, и грозно шикнул. – Но если хоть ещё звук, я открою дверь, и отберу у вас у всех телефоны! Наконец вожатый вышел окончательно, послышались его шаги, удаляющиеся в другой конец корпуса. До этого мирно лежащая на кровати девочка воспользовалась вниманием всех выдохнувших от облегчения ребят. – Крайний, конечно, тот ещё сладкоежка. Я про него и батончики аж фанфик любовный готова придумать! Ну или... ужастик? Это наверное актуальнее в последнюю ночь смены. — Пф, ну валяй. Спать не хочется, а кое-кто...– пацан в толстовке с "хлопушкой" поглядел на рослого. –... по имени Стёпа не может заткнуть свой рот в нужный момент, не так ли? – Дим, это была шутка. – неловко подметила новенькая. – Да и хватит обижать Стёпу, может, что интересное без ваших карт выйдет. Поговорим хоть отрядом. – Да даже если это шутка! – усмехнулась Маша, толкнув засыпающего рядом с ней мальчика в очках. – Никита, помоги Оле начать шоу "импровизация", ты у нас вечно байки про вожатых сочиняешь! Авось к концу ночи сборник страшилок напишем. И издадим. А потом вообще экранизируем! Никита вздохнул, зевнул, и медленно протёр глаза. – Оль, есть идеи? – Ты у нас самый долго тут бывавший, с тебя и начнём. А я продолжу. – Ну, что я могу сказать. В любви Антона и батончиков не силён, зато про Горбунова могу рассказать. Все затихли. – Так вот, это была первая летняя смена...