Страшилки Максатихи

Это была первая летняя смена. Я тогда попал, вроде, в третий отряд, а может и во второй. Шёл третий день, мы устали, и расходились по комнатам после недолгой свечки. Вожатые крайне осторожно попросили нас отключить верхние лампы, оправдав это тем, что по лагерю с фонариком ходит Коля Горбунов, и залезает в окна к тем, кто не выключил свет в комнате. Мы тогда посмеялись, но свет выключили. Когда все в корпусе легли спать, меня толкнул сосед по кровати, его, если не ошибаюсь, Миша звали. – Пс, Никит, спишь? Я не спал, конечно. Лежал просто и думал о своём. – Не-а. А что? – Слушай, давай свет включим. Верхний. В комнате нас было четверо, и два других пацана тоже не спали: это было видно по их свету от экранов телефонов. Оба отвлеклись на наш диалог. – Ты дебил, совсем? – пробормотал первый, Саша. – То есть тебя не смущает, что вожатые могут не спать? И что они из своих окон увидят свет в нашем? – Да не увидят они ничего! – перебил его второй, Женя. – Ты что, первый раз в Максатихе? Это такой корпус, у которого окна выходят в сторону леса. У нас вожатые не оборотни, вроде. Мне эта идея показалась прикольной. Я уже и забыл про то, что нам говорили на счёт Горбунова минут так двадцать назад, и уверенно глянул на Мишу. – Ну, вы как хотите, а мы хотим посмотреть, что будет, если на минутку включить свет. – сказал Миша, поймав мой взгляд. – да и вон… Некиту надо сценарий дописать было, так ведь? – он подмигнул мне. – Д… да? А. Да! – я достал из под подушки лист и ручку. Дело в том, что я спал у дальней стены, и свет ко мне никакой не поступал. А телефон, как на зло, был на зарядке, на другом конце комнаты. Я и забыл про обещанный сценарий, который уже утром ждал Семён. – Так, трое за, а мнение одного не считается. – Миша вскочил с кровати, и подлетел за пару шагов к выключателю. – на счёт три! Раз, два, три! Женя скептически взглянул на нас троих, и отвернулся к стене. – Бред вы какой-то мелите. – пробормотал он. – Мы что, первый отряд чтобы в байки верить? Или в чём ваша цель этим заниматься? Свет загорелся, издал странный звук, и стал ярче, чем предполагалось. Миша отсрочить от выключателя, испугавшись, что лампа сейчас сгорит, а вместе с ней замкнёт провода, и мы все тут поплавимся. – Дурень, выключи! – Саша потянулся к выключателю, так как он был ближе всего к нему, но свет после щелчка кнопки не погас. Тогда мы не на шутку испугались: все четверо, даже Женя, нервно уставившись на лампу замерли в ожидании. Я медленно подкрался к выключателю, следом за Сашей, и несколько раз дёрнул его. Свет продолжал гореть. Миша обернулся на окно, и сердце его ушло в пятки. Он показал нам жестами, чтобы мы притворились спящими, а сам приоткрыл раму, и вгляделся в темноту, в надежде, что ему померещилось. Мы все шмыгнули под одеяла, и только один Миша, чья кровать стояла ближе всего к окну, сидел и не отрываясь что-то высматривал. Послышался скрежет пружин. Это означало, что и Миша через секунду спрятался, оставляя нас в полном неведении. Свет резко погас. Мы старались не издавать ни звука, зато со стороны леса послышались тихие шаги по мокрой траве. Краем глаза мне удалось увидеть кусочек фонаря среди деревьев, и я понял, что это скорее всего Коля делает обход. Но… почему так погас свет? Почему заел выключатель? И главное, почему Миша так резко перестал вглядываться в темноту? Я полежал минуты две, стараясь не думать о том, что происходит. Но стоило мне отвернуться к окну… как я увидел два красных глаза, и огромную улыбку. Человек за окном не был похож на человека, а его фонарь предательски заскрипел, будто прямо над моим ухом. Назовём это так – существо, стоящее за окном, просунуло руку в щёлочку между форточкой, и легонько дотронулось до Миши, издав крехтящий звук. Я взвизгнул, и до этого притворяющиеся спящими ребята,все обернулись на меня, затем на окно, а затем снова на меня. Миша поднял глаза, заорал во всё горло, и кинулся прыжком к дверям. Мы вылетели следом, и с ужасом побежали прятаться в туалет, не переставая орать. Притихнув, все мы прижались к стене, и вспоминали молитвы. Послышались шаги вожатого. Открылась дверь. – Вы одурели так орать? – протёр он глаза, и увидев наши лица, в недоумении зевнул. Оглядываясь, мужчина подошёл к нам, и перешёл на шёпот. – Ребят, что случилось? Мы, как на духу, хором, наперебой, начали извиняться и тараторить про Колю, который пришёл по наши, не выключившие свет, души. Вожатый внимательно слушал, а затем в засмеялся, стараясь делать это как можно тише. – Мальчишки, это оператор решил после свечки снять Колю в костюме для будущего фильма!… ахах… Ну, набросок сделать!… ооох… Пример для детей! – он говорил сквозь слезы, периодически откашливаясь от смеха. – А зачем он меня трогал! – взвизгнул Миша. – Милый мой, а кто вас просил свет включать, м? – мы стыдливо промолчали в ответ. – Видимо, он ошибся корпусом. Точнее, окном. Мы договорились включить свет в кладовке, чтобы Коля смог для кадра туда влезть. Но, как видите, не успели… вы нас опередили. – Почему же лампа так странно себя вела? – с умным видом поинтересовался Женя. – Электричество замкнуло, думаю. – развёл руками вожатый. Страх наш сменился нервным смехом. Мужчина повёл нас обратно в комнату, и мы в окне увидели махавшего нам рукой оператора, и Горбунова, который недовольно кивнул вожатому, мол, какого чёрта дети не спят. Коля был без маски, но в костюме – длинная чёрная мантия тянулась по земле. В руках он держал фонарь. Что было дальше… не знаю. Утром нам показали фрагмент, где весь лагерь увидел как Миша скачет с криками по комнате, а Горбунов с ужасом убегает от окна, в котором должны были быть чемоданы, а не пионеры. Потому что свет замкнуло, и других фрагментов они так и не отсняли. Семён разрешил мне отдать ему сценарий позже, потому что от смеха никак не могу успокоиться. Вожатому, видать, досталось, а Коля остаток смены косо смотрел на Мишу, да и на меня иногда поглядывал. Слабо я помню, как там было всё на самом деле, но вот такая вот история.