Сборник Зарисовок по «Наруто»

      В небольшом медном котле на старенькой походной газовой плите тихо кипела неизвестная смесь тёмно-лилового оттенка, над поверхностью которой слегка клубился серый дым. Пузырьки медленно надувались и с еле слышным звуком лопались, забрызгивая стенки сосуда микроскопическими каплями; рядом с плитой на старой дубовой столешнице располагались самые разные ингредиенты: сушёные травы, молотые и просто собранные в небольшие пучки цветы, разноцветные порошки в стеклянных баночках с приклеенными пергаментными бирками, на которых корявым почерком были когда-то выведены их названия на латыни. Аккуратная агатовая ступа и пест находились неподалёку, всё ещё с остатками перемолотых ингредиентов.       Главным украшением заваленного вещами стола была раскрытая примерно на середине книга: кожаный переплёт за многие годы, пока книга принадлежала неизвестному количеству ведьм, потрескался и стёрся, но это не мешало пользоваться скрытыми внутри знаниями. Этот том был известен каждой ведьме, ведь в мире магии подобных произведений всего несколько: «Том Света» испокон веков использовался ковеном ведьм, к которому с рождения принадлежала Сакура. Древние рецепты зелья, амулетов и заклинаний были в открытом доступе для всех, кто унаследовал кровный магический талант. Внутри этой книги хранились лишь полезные человечеству и миру в общем секреты предков, которые можно было использовать только во благо — без исключений.       «Том Тьмы» также когда-то принадлежал ковену Сакуры, но много лет назад был утерян — как любила напоминать всем юным ведьмам Цунаде, он был поглощён тем, что проповедовал. Наверное, в роли верховной ведьмы ковена Сенджу была вынуждена подчёркивать коварство и зло, которые распространял второй том ведьмовских знаний, для того чтобы молодое поколение не соблазнялось дарами дьявола: лишь самая тёмная магия, способная погубить человечество и наполнить мир древними демонами, была записана на страницах «Тома Тьмы», и пользовался отголоском этого произведения ковен ведьм, который отделился от общества Сакуры, но всё ещё был тесно с ним связан, ведь, подобно книгам, чародейки встречались и хорошие, и плохие.       Но книга, раскрытая на столе, не принадлежала к категории всем известных произведений, не была даже одолжена или незаметно вынесена из домашней библиотеки Цунаде. Такие записные книжки были артефактом, который передавался из поколения в поколение и только согласно кровной родословной, которой у Сакуры, к сожалению, не было, чтобы иметь свою собственную реликвию, но Ино, будучи добродушной и слегка даже хитрой подругой, поделилась этой вещицей. Записная книжка одной из старейшин ковена, Кохару, была манящим изделием, в котором хранился колодец ведьмовских знаний, и теперь у Сакуры был шанс изучить всё без надзора и запрета.       Ино, несомненно, выкрала эту книжку, ведь ворчливая старуха вряд ли добровольно отдала бы такой сильный магический артефакт, и даже не своей внучке. Почему-то в этот момент Сакуру мало волновало, каким способом Яманака овладела этой книгой. Харуно заперлась на чердаке дома семьи Узумаки, где обычно практиковала различные зелья и сбор амулетов вместе с Хинатой и Наруто, но не в этот раз. О подброшенном Ино подарке никто не знал, и Сакура намеревалась молчать как рыба, ведь это сулило глобальные беды всем вовлечённым в авантюру, а так пострадает лишь она одна. Покосившись на запертую дверь, Харуно кратко вздохнула.       До небес далеко, ведь созданы бескрылыми, родились сильными, но стали уязвимыми: после очередной лекции на тему истории магии в голове кружились только такие ассоциации, и Сакура никогда ещё в жизни не смотрела на мир с таким чётким чёрно-белым мировоззрением. Ей всегда удавалось ходить по серой грани, сильно не склоняться к свету или тьме, но близился тот день, когда предстоит сделать выбор о том, что душе ближе, и подарок Ино должен помочь определиться. В день рождения, когда Харуно исполнится двадцать один год, она навсегда станет либо хорошей ведьмой, либо плохой, и это станет спусковым крючком в её жизни, и Сакура этого безумно боялась.       Свою родословную она плохо знала, ведь традиции и легенды ковена передавались из поколения в поколение исключительно по материнской линии — мужчины, к сожалению, не владели магией, — и у Харуно из родственников была только мать. Мебуки Харуно умерла десять лет назад от опухоли мозга; после этого Цунаде как верховная ведьма взяла опекунство на себя, но Сакура, пролившая немало слёз, напросилась жить с семьёй Узумаки, выросшая в песочнице с Наруто, который был ей точно брат. Кушина и Минато любили её, словно родную, и этого было достаточно для запятнанного потерей матери детства.       Однако всему привычному близился конец, и Сакура, поверив лучшей подруге, осмелилась провести небольшой ритуал и создать амулет, который, согласно описанию в книжке старухи Кохару, определит, чего в душе пользователя больше: добра или зла. Харуно считала, что, если она узнает точное соотношение этих качеств, будет легче определиться в день своего рождения, который был не за горами — всего через две недели. Ино клялась, что перед своим ритуалом Восхождения провернула точно такую же процедуру, и это помогло ей понять сущность своей души.       Опустив взгляд на рабочий стол, Сакура задумалась: для общества, в котором она жила, её выбор чрезвычайно важен. Согласно древнему пророчеству первых старейшин, написавших «Том Света» и «Том Тьмы», мир спасут или же погубят тринадцать молодых ведьм одной масти. Соотношение добра и зла в самом мощном ковене ведьм в мире в ежедневной жизни особо никого не волновало, но мало кто понимал катастрофу, которой такой подсчёт мог обернуться для ничего не подозревающего человечества. Когда всё хорошо и силы добра и зла на весах с каждым поколением колеблются — жизнь идёт своим чередом, так, как должна, с радостью и горечью.       В прошлом проблемы возникали, когда одна из сторон набирала больше шести молодых ведьм, чем сдвигала баланс в свою сторону. В случае с добрыми ведьмами человечество начинало жить слишком хорошо: внезапно стабилизировался климат, разрешались военные конфликты, будто в сказке, создавались лекарства от смертельных болезней. Мир двигался к утопии, в чём обычный человек не сможет отыскать минусов, ведь в таком обществе каждый на земле будет счастлив — это ведь хорошо, не так ли? Не согласиться с этой логикой сложно, ведь каждое живое существо заслуживало быть счастливым. И всё же хорошо, что Цунаде воспринимала свою должность верховной ведьмы очень серьёзно и делилась знаниями о балансе сил с будущим поколением.       Не может всё в жизни быть белым и пушистым — первое, что зарубила себе на носу Сакура, начав обучаться у Цунаде вместе с остальными ведьмами. Человек не может быть абсолютно, всецело счастливым, потому что жадность и ненасытность всегда овладевают теми, у кого есть всё, чего они изначально желали; они начинают хотеть большего, жаждут тех благ, которые видят в окнах соседних домов, что в итоге всё равно приводит к конфликтам и раздорам. Именно эти черты людской натуры подпитывают служительниц тьмы, так называемых плохих ведьм, целью которых уж точно не является спасение или помощь человечеству в трудные времена.       Злые ведьмы служат самому главному из великих демонов, человечеству известному как Люцифер, и цель тринадцати молодых ведьм тёмной масти — освободить своего хозяина из ледяных оков, чтобы в мир людей пробралась нечистая сила. За это таких ведьм ждала награда, однако деталей всей сделки с падшим ангелом Сакура не знала, потому что в такие нюансы новоиспечённую колдунью посвящали только тогда, когда после ритуала Восхождения становилось понятно — она определённо служительница тьмы. Цунаде обучала всех девушек одинаково и только базовым вещам, все дальнейшие знания держались под замком, ведь только после Восхождения каждая из сторон могла полноценно посвятить молодую ведьму в свои секреты.       И вот, глядя на созданный амулет, Сакура всё ещё не знала, чего в ней больше — добра или зла. Разумеется, никто, кроме нескольких её знакомых, не стремился быть плохой ведьмой. Все думали и хотели быть хорошими. Но иногда предрасположенность скрывалась в семье, передавалась по крови, так сказать, но такой метод определения применялся лишь к половине ковена: было шесть исключительно чистокровных семей, которые точно знали, на какой они стороне. Сенджу, Узумаки и Хьюга всегда ассоциировались с добром, в то время как Ооцуцуки, Фуума и Яманака находились на стороне зла. Остальные семьи ковена были полукровками: так как магия передавалась по материнской линии, женщины выходили замуж за обычных мужчин, иногда просто с целью продления рода. Так поступила мама Сакуры.       Невзирая на чистоту рода, никто не застрахован от генетических казусов, к примеру, подобное случилось в семье девушки Наруто: Хьюга считались добрыми ведьмами, с древней родословной и даже двумя наследницами, одна из которых, к сожалению, родилась без магических способностей. Хината не расстраивалась из-за такого несправедливого поворота судьбы, ведь это значило, что они с Наруто могли бесследно испариться в мире людей и не беспокоиться о традициях и прочей чепухе, так как ответственность за это ляжет на её младшую сестру Ханаби. Таким чётким исходам Сакура по-доброму завидовала: она не хотела принимать решение, а может, просто боялась правды, ведь от этого действительно многое зависело в мире колдовства.       Последним критерием был возраст ведьм, которые состояли в действующем кругу служения: в двадцать один год каждая девушка с магией в крови проходила ритуал Восхождения, во время которого определялась со стороной добра или зла. Следующие десять лет Сакура будет обязана заниматься ведьмовскими делами в пользу ковена под руководством Цунаде как верховной ведьмы и под бдительным и мудрым присмотром трёх старейшин: Кохару, Чиё и Мито. За это время одним из ключевых ожиданий был брак для продления рода. Сакуру этот нюанс напрягал, поэтому она предпочитала не думать о личной жизни накануне Восхождения — слишком много стресса.       Зажмурив глаза, она сделала глубокий вдох пропитанного ароматом лаванды воздуха, позволяя этому запаху проникать в тело, чтобы хоть немного расслабиться. В котле булькал один из базовых травяных отваров, которые Харуно выучила под руководством наставницы в прошлом году. Ей всегда нравился этот аромат, поэтому Сакура подумала, что неплохо бы успокоить нервы перед таким ответственным моментом. Она старалась не смотреть на амулет, но вещица точно манила взгляд, необычная и созданная с таким трудом, втайне от друзей и приёмной семьи.       Сакура до конца не понимала, каким образом эта побрякушка поможет ей понять, какой масти её душа, но Ино никогда бы не подложила ей свинью в такой трудный момент, так может, она зря волновалась и изводила себя в полутёмном помещении чердака дома Узумаки? Открыв глаза, она как-то обречённо опустила плечи, наконец осмотрев амулет, что лежал на дубовой столешнице: он был создан из редких ингредиентов, кропотливо закреплённых вместе бессонными ночами. Сакура не могла больше изводить себя догадками, не хотела разочаровывать Цунаде во время ритуала, если вдруг окажется, что она не добрая и отзывчивая барышня, которой всю жизнь себя считала, а эгоистичная и корыстная особа, тайно жаждущая освободить дьявола.       Амулет был создан из двух клыков волка — именно их чрезмерно сложно украсть из запасов Сенджу; они были выложены в линию, что изгибалась немного к центру, точно указывающая на что-то стрелка. Согласно инструкциям в книжке Кохару, Сакура соединила клыки расплавленным серебром на каждом из концов и посередине, фактически создав основание для подвески. На заострённом центре этой части амулета был кусок гематита: металлический отблеск этого минерала завораживал, а одинокий порез, нанесённый Сакурой согласно требованиям, демонстрировал внутренний цвет камня — кроваво-красный. Кристалл напоминал чёрный глаз с алым зрачком.       Сглотнув сомнения, Харуно протянула руку к амулету, прислушиваясь к шагам внутри дома. Она знала, что дядя Минато работал допоздна, а тётя Кушина помогала подруге с неугомонными близнецами; Наруто и Хината, эти воркующие голубки, отправились в кино и домой вернутся не раньше полуночи. Более подходящего момента для тестирования амулета не было, и Сакура понимала это, но какая-то часть её души побаивалась притрагиваться к гематиту и произносить заклинание на латыни. Возможно, подсознательно она боялась узнать правду, а может, останавливал тот факт, что Ино по определению была плохой ведьмой и доверять ей было сложно.       В такие моменты Сакура не понимала, как люди в их обществе жили друг с другом после Восхождения. По факту лучшие друзья могли оказаться на разных сторонах магии и превратиться во врагов только потому, что так диктовали ведьмовские традиции и генетика. Чушь, конечно, но в прошлом году Ино заняла своё место в рядах плохих ведьм, и список причин пресечь с ней дружбу увеличивался с каждым месяцем, однако Сакура верила — Ино в душе больше хорошая, чем плохая. И всё же колени наливались свинцом с каждым преодолённым миллиметром, который приближал кончики её похолодевших пальцев к гематиту.       В какой-то момент указательным пальцем она ощутила вспышку холода, пролетевшую вверх к плечу, пронзившую поясницу мерзкой дрожью. Отдёрнув руку, Сакура с удивлением заметила несколько капель крови на поверхности стола. Она не понимала, как такое могло произойти, ведь у амулета нет острых краёв: складывалось впечатление, что её порезал воздух вокруг гематита, словно между ними невидимый барьер из стеклянных иголок. Сжав пальцы в кулак, чтобы не забрызгать рабочую поверхность и амулет кровью, Сакура краем глаза поймала новую деталь на поверхности гематита, которой там ранее точно не было.       Вертикальный разрез в минерале, что с таким трудом ей дался, ведь непросто было вырезать ёмкую щель на таком небольшом куске гематита, был наполнен свежей кровью. Харуно застыла на месте, погрузившись в размышления: как такое могло произойти? Она даже не прикоснулась к камню, а тот видоизменился, словно между ними в помещении находился кто-то невидимый, насильно порезавший палец Сакуры и выдавивший в расколотый камень немного свежей крови. Этот шаг не был частью ритуала, описанного в книжке Кохару, — отсюда возникал вопрос: как и почему это произошло, но важнее всего — чем такой поворот чреват?       Сакура не могла оторвать взгляд от амулета, всё ещё сжимая левой рукой порезанный палец правой, притянув обе руки к груди, будто молилась. Тусклый свет лампы, что горела в дальнем углу, начал слегка мигать, лампочка то блекла, то светилась, словно миниатюрное солнце. Делая размеренные вдохи-выдохи, Сакура пыталась обдумать дальнейший курс действий. Считай, амулет она испортила, ведь заклинание требовало неосквернённых ингредиентов, а тут мазки крови на столе и целый напёрсток жидкости на самом амулете. Необходимо уничтожить амулет огнём и начать сначала или же просто отказаться от этой затеи и подождать ещё две недели, когда всё решится.       Вздохнув, Харуно стянула с края стола тряпку, чтобы вытереть руки и приняться за уборку. Зря она затеяла эту игру с записной книжкой Кохару, напрасно послушалась Ино. Всё это в теории звучало очень легко и удобно, но Сакура также не была глупой и понимала: магия крови могла натворить много бед, особенно если она не понимала, к чему могло привести сочетание гематита и крови ведьмы в подобном незавершённом ритуале. Сакура помнила книгу о кристаллах, которую читала несколько лет назад, и некоторые необычные факты о гематите крепко засели в её голове.       Название этого минерала с зеркальным блеском произошло от греческого «haima», что значит «кровь». Каждая культура по-своему вешала на гематит бирку суеверий, суть которой почти не менялась: к примеру, славянский народ дал этому камню соответствующее название — кровавик. Подобные ассоциации на пустом месте не появились, ведь помимо того, что сам минерал имел кровавый оттенок, при обработке гематит окрашивал воду в красный цвет. Ещё Сакура помнила, что в Древнем Риме считали, будто бы гематит — это окаменевшая кровь, и найти его можно только на местах сражений и жертвоприношений.       Кроме того, упоминания о гематите как о сильнейшем магическом камне встречались во всех ведьмовских книгах Цунаде и в писаниях многих древних народов. Испокон веков колдуны и шаманы использовали гематит в ритуалах, чтобы вызывать духов, этим камнем рисовали магические символы и защитные круги. Считалось, что крест, украшенный гематитом, отгонял нечистую силу, а если камень поместить на изображение демона или умершего человека, то он разбудит духа. Волшебные зеркала из гематита позволяли прорицателям увидеть прошлое и заглянуть в будущее.       Вспоминая всю эту странную информацию, Сакура и вовсе не понимала, почему в ритуале задействован гематит, какое отношение этот минерал имел к балансу добра и зла в душе пользователя и почему это сразу не показалось ей странным. Отсюда напрашивались некоторые умозаключения: мог ли сам камень порезать Сакуру, как бы абсурдно это ни звучало, а если не камень, то как это произошло? Вспомнилась встреча с Ино, когда она объясняла, как проводить данный ритуал, будто бы из личного опыта. Странная туманность в рассудке после беседы с подругой не давала Сакуре покоя, никак не проходила. Но Яманака не могла никак подпортить всё происходящее, ведь они с того дня не виделись.       Зажмурившись, Сакура чуть наклонила голову, будто пыталась прогнать наваждение, странное ощущение в теле и въевшуюся в память картинку гематита, испачканного её кровью. Необходимо сжечь этот чёртов амулет, пока она ненароком не натворила дел, за которые будет стыдно перед Цунаде и приёмными родителями. Перехотелось уже знать, какой масти она ведьма, — всему своё время и воля магических сил. Плохая была идея. Мотнув головой, Харуно распахнула глаза и от увиденного попятилась, позабыв, что нужно дышать и что палец, замотанный в тряпку, всё ещё истекал кровью.       В помещении в мигающем свете тусклой лампы появился силуэт человека. О том, что это мужчина, Сакура догадалась не только благодаря высокому росту, широким плечам и характерной стрижке, но и потому, что очертания его одежды напоминали строгий деловой костюм, такой, как носили адвокаты. Сперва не более чем чёрная тень с отчётливыми белками глаз, находящаяся по другую сторону забитого магическими побрякушками стола, этот облик медленно материализовался в полноценного человека, однако аморфная оболочка, будто размытая водой акварель, никак не сплеталась воедино, в завершённый физический облик. Словно зеркальное отражение, не более.       Единственная деталь внешности этого незнакомца, которая соответствовала цветовой гамме амулета, — радужные оболочки незнакомца. Они пылали кроваво-красным огнём, пунцовые, как раскалённое железо, как лава, слегка отражали свет, подобно кошачьим глазам, что Харуно могла тотчас же отнести в категорию демонических меток. Ни один человек не мог так выглядеть, особенно призрак или дымчатый облик умершего. Необычные глаза незнакомца выдавали его, и губы из ровной линии чуть приподнялись в усмешке, будто подтвердив его понимание размышлений Сакуры. Он, кажется, даже не скрывал своей связи с дьяволом, а мог ведь.       С удивлением мысленно отметив, что незнакомец чем-то напоминал ей гематит — чёрный, с металлическим зеркальным блеском, придававший ему призрачный вид, с единственной деталью яркого алого цвета, — Сакура поняла, что совершенно не понимала, кто это и что ему нужно от молодой неопытной ведьмы. Она даже не произнесла заклинание, поэтому маловероятно, что это чей-то дух, уж тем более олицетворение сущности гематита — чушь какая-то, но без чёткого объяснения Харуно была готова поверить во что угодно. Пока что единственное, в чём она была абсолютно уверена, — этот молодой мужчина в чёрном костюме и с красными глазами связан с тёмной магией.       — Кто ты?       Она осмелилась задать волнующий её вопрос, голос даже не дрогнул, но где-то в душе защекотал холодок страха. Цунаде рассказывала когда-то о призраках и духах, с которыми ведьмы могли свободно общаться, и одним из предупреждений было добровольно не входить в контакт с неизвестным существом. Если ведьма не знала, кто перед ней, было опасно создавать связь, потому что злые духи всегда стремились зацепиться за живого человека на земле, бросить якорь, так сказать, чтобы продолжать блуждать городами и распространять мерзость и хворь на смертных. Сакура не хотела оказаться в подобной ситуации, но также не могла молча смотреть на него.       — Идентичный вопрос, — внезапно промолвил мужчина.       Его голос оказался неожиданно приятным, почти мелодичным, точно ласкал слух нотками баритона и отполированной речи без намёка на акцент. Сакура не знала, почему думала, будто у этого мужчины будет какой-то жуткий диалект или что он и вовсе не поймёт её вопрос. Тёмные волосы напоминали отблеском перья ворона; бледная кожа из-за аморфного облика казалась чуть ли не перламутровой, высокие скулы воспевали об аристократичности, а длинные ресницы, что обрамляли пунцовые глаза, оказались той самой назойливой деталью, оторвать от которой взгляд Сакура просто не могла. Мужчина напоминал ей молодого бизнесмена, в строгом костюме, лишённый терпения, обожающий командовать всеми вокруг. От этой мысли хотелось улыбнуться.       Но Харуно сдержала этот странный порыв. Лицо этого незнакомого молодого человека вдобавок ко всему ранее подмеченному излучало ещё одну важную деталь, которая не сразу бросалась в глаза. Он выглядел молодо, очень привлекательно, но за этим свежим фасадом словно таилось нечто древнее, коварное и заманчивое. Сакура рассматривала детали его внешности и никак не могла отделаться от впечатления, будто этот молодой человек был чем-то старинным, что он просто маскировался под этим более приятным глазу обликом. Жуткий диссонанс, который пускал в глаза пыль, потому что Сакура всё никак не могла приглушить странное чувство в душе.       — Сакура, — ответила наконец она. — Харуно Сакура.       Он чуть склонил голову, словно заинтересованный в её ответе, но в то же время Сакура могла слиться с пустым местом, и погоды это бы не поменяло. Чуть нахмурив чёрные брови, парень наконец осмотрел чердак дома Узумаки: кроме деревянных ящиков со старыми детскими вещами, здесь был небольшой диванчик, на котором обычно сидели Хината и Наруто. Рабочий дубовый стол и ещё несколько приставленных к нему высоких журнальных столиков были заставлены разными баночками, коробочками, мисками и ингредиентами, которыми Сакура пользовалась в своих экспериментах. Мужчина молча осмотрел их, остановив взгляд на амулете и книжке старухи Кохару.       — Кто тебя надоумил призвать меня? — спросил он, вместо того чтобы назваться.       — Я случайно.       Тихая насмешка пролетела между ними, отбиваясь от стен чердака увядающими нотками баритона. Сакура нахмурилась. Она ответила честно, ведь ей нечего скрывать. Он был призван ошибочно, кем бы он ни был, и, вместо того чтобы глумиться над ней, мог либо представиться, либо убираться обратно в мрачную дыру, из которой явился. Она знала, что лучше не завязывать разговор с тёмным духом, но список вопросов внутри продолжал расти, и Харуно просто не могла молча наблюдать за тем, как этот неизвестный призрак насмехается над ней в её же доме.       — Ты был заточён в гематите? — предположила она вслух.       — Я уже и позабыл, что вы, смертные, так мало знаете о том, с чем любите баловаться.       — Я не смертная, — возмутилась Харуно.       — Если тебя можно убить — нет разницы, кто ты, — монотонно отчеканил он. — Всех бессмертных, блуждающих миром людей, я знаю в лицо, и ты, к сожалению, не в их списке.       — Я ведьма из ковена Хогоромо.       Правый уголок его бледных губ еле заметно дёрнулся вверх, словно он пытался не выдавать истинное отношение к услышанной информации. Глупо было признаваться, кто она, тем более — из которого ковена ведьм, ведь общество колдуний, воспитавшее Харуно, не единственное во всём мире. В прошлом, когда по земле ещё бродили демоны и приоритетом ведьм была защита человечества от любой нечисти, многих бессмертных демонов, как выразился этот незнакомец, попросту изгнали обратно в ад, так как их было невозможно уничтожить.       Сделав глубокий вдох пропитанного лавандой воздуха, Сакура сжала пальцы в кулаки ещё крепче. Если она считала, что случайный призыв призрака или тёмного духа — это плохое стечение обстоятельств, то правда неожиданно заиграла новыми красками, в которых данная ситуация не нуждалась. Он знаком с изгнанными бессмертными демонами, а значит, либо сам относится к ним, либо он что-то ещё более древнее, опасное и вряд ли покинет пределы чердака добровольно. Она до сих пор не понимала, как призвала это существо, и это больше всего задевало.       — Что же, Сакура Харуно, ведьма из ковена Хогоромо, — хмыкнул он, встретив её взор. — Страж шестого круга Ада, покровитель некромантов и колдунов, один из Великих демонов, похититель бессмертных царств и людских миров, один из девяти Принцев Ада…       Сглотнув страх, Сакура на мгновение потеряла не только дар речи, но и способность адекватно совмещать частицы происходящего воедино. Он представился ей своим полным титулом, произнесённым манящим и спокойным голосом, и уже с первых нескольких слов Харуно поняла, насколько заблуждалась в критичности ситуации. Он не просто демон — он Великий демон, один из бессмертных Принцев Ада, изгнанный с Небес падший ангел.       — Как мне тебя называть? — прошептала она.       — У меня множество имён, но для тебя можно просто… Саске.