Дневник опытной

Всё моё существование сузилось до одного слова. Слова «зачем». Зачем просыпаться? Зачем служить… этой? Зачем ей это всё? Зачем ей на самом деле я (пожалуй, это отсылает меня к первому вопросу – зачем она даёт мне просыпаться «каждый день»)? Зачем мне вести этот дневник? Он нужен ей или мне? Мне не нужен дневник. Мне. Нужен. Он. Но его нет. Был. И его не будет никогда. Его забрала Вель, эта сучка из Бездны. Хотя что это могло изменить? Он выскользнул из моих рук на миг – по меркам вечности – раньше, чем его, смертного, забрала бы смерть. А после смерти – уже не директор ада и даже не его прокурор занимаются распределением и истязанием душ, попавших в ад на веки вечные, а не в нарушение всех правил. Интересно, ты издевалась надо мной, когда назвала это «Дневник опытной»? Ну, да, конечно – я ведь не подопытная, я часть лаборатории. И в то же время не сама госпожа учёная, чтобы вести дневник экспериментов. Я – всего лишь я. Я не Люцифер, я просто Люси. Возможно, всё снова изменится. Однажды. А она (или мне сразу писать «ты», потому что я знаю – ты всё это прочтёшь?) – Хранитель знаний, а не Азазель. И уже не изменится никогда. Что бы она там ни говорила и ни думала. Она не верит (и мне её даже немного жаль, как и в тот день, когда она нашла у себя первые седые волосы и небольшие рожки). Она, вообще, мало во что верит. Память – слишком ненадёжна. Органы чувств – обманчивы. Даже отражение в зеркале – не может принадлежать ей. Иногда она смеётся, смотря на то, во что превратилась, безумно смеётся, как над глупой затянувшейся шуткой. Иногда она в ужасе начинает осматривать свои пальцы, хвататься за рога, плачет, падает на колени и просит помочь ей, спасти её… ложится на пол… сворачивается калачиком и просит найти и принести её нимб… иногда даже просит отпустить её домой. После этих слов самообладание (и безумие?) к ней всегда возвращается. Она смеётся и гордо заявляет, что она здесь главная – захочет, так отпустит когда угодно и куда угодно. Вот в такие моменты особенно хочется или пожалеть, погладить по голове, чтобы не кипятилась и не ломанулась домой, на небо, на копья бывших братьев и сестёр, то ли придушить. Может, нужно попробовать довести до конца второе? Или первое? Но точно не стоять столбом, колеблясь. Хотя… она ведь знает меня – я как на ладони. Да и я изучила её – насколько это вообще возможно с той, кто не знает, что подумает или выкинет в следующий момент. Но мы обе знаем – чемоданы она не соберёт и никуда не отправится. Максимум лично завесит все зеркала на недельку. А лучше дней на шесть. Ты – демон, Азазель, что бы ты там ни воображала. Но как же мы докатились до этого?