Дневник опытной

– Люси! Люси! – верещала она, прибежав ко мне ранним утром. Ударилась лбом о дверь, которую сама же придерживала рукой, осторожно заглядывая внутрь. – Чего тебе? – я сдалась и спустила одеяло, оголяя руки: могу чего наколдовать, если требуется, а могу и в глаз дать, если ничего срочного. Она закивала и, запнувшись буквально на ровном месте, вползла в мою комнату на четвереньках. Я поняла – она неслась сюда как ошпаренная. Она шептала одни и те же слова, не в силах внятно объяснить. Да Азазель не могла даже на ноги подняться – страх и непонимание буквально прижали её к земле. А фигурально её прижимало ещё сильнее: нашего ангелочка тянул вниз сам ад. И что же? Мне было забавно, интересно…Нужно было дать ей по башке, упаковать и посылкой отправить в рай – пусть спасают своего агента, пока это ещё возможно. А я? Я захотела понаблюдать за падением и, наверное, даже ускорила его. Старая дура. А она? Поверила мне… Моим словам, что в новом статусе, с новой «маскировкой» ей откроются секреты, на которые она не могла рассчитывать. Страх сменился восторгом. Малолетняя дура. Сколько лет, веков, тысяч лет прошло? Считать нет смысла. И вот теперь мы обе дуры, ненормальные, но уже точно не молодые. А ведь тогда мы верили… В безнаказанность, в себя, друг друга… Не то что сейчас. Ты так мило пищала: «Спаси меня, спаси! Спаси, Люси!» Глупая! Разве в аду есть спасители? Там живут искусители, грешники, находящиеся в плену собственных страстей и тянущие туда же других. Теперь ты можешь увидеть это по себе, Азазель, демон-хранитель знаний… А ты не видишь. Ты слепее, чем Джастис. Но твои исследования никого не спасут, не излечат ни один грех – только потешат твои собственные. Десятый круг описания, систематизации и архивирования грехов ничем не лучше первого. И для нас существуют совсем другие круги. Например, девятый. Простите, девочки… Мне жаль. Но «жаль» нигде не котируется, особенно в аду. И на исповедь мои слова не тянут. Хотя бы потому, что исповедоваться нужно не перед демоном. И сами демоны не исповедуются. Как и не причащаются. Но не Азазель. Она пьёт освящённое вино, морщится, шипит, когда ей жжёт горло и начинает кружиться голова. И каждый раз она грустно причитает, что на земле совсем перевелись нормальные виноделы. Ты ведь для себя всё ещё ангел?