Дневник опытной

Враг у ворот. А у меня ни веры в себя, ни союзников, ни рабов. Только стоящая передо мной, недовольно переминаясь с ноги на ногу, подруга. Я, плача, протянула ей меч, картинно встав на одно колено. Ей, последней надежде ада. Но Джастис лишь покачала головой и положила ладонь мне на плечо. Ладонь в подаренной мной перчатке. На моё плечо, а не на мой меч. – Прости, Люси. – Сейчас ты скажешь: «Но ты проиграла»? Я точно знаю – оскалилась. Ещё секунда – может, вцепилась бы ей зубами в глотку… Но она приподняла очки и показала заплаканные глаза. – Прости, Люси. Но мы проиграли. Она вздохнула. – Но ведь мы… сильнее… – я не унималась. Это даже не шахматы: у ада даже не было короля, которому можно было поставить шах, – только своевольная королева, в то время как на стороне противника – дикая смесь ангельского и демонического начал, окружённая серой толпой, готовой идти до конца. – Я бы могла принять из твоих рук оружие, дорогая, и снова рубить – как в старые-недобрые. Да что там, я бы снова насладилась битвой, но… Я уже потеряла глаза в прошлой борьбе за трон. Сколько частей тела мне нужно будет оставить сегодня на поле битвы… чтобы в конечном счёте всё равно проиграть и оставить тебя беззащитной? – Джастис… – я поднялась и, бросив меч на пол, просто обняла её. – Но разве ничего уже не сделать? Она улыбнулась. Наконец. Я люблю её. Её улыбку. От неё кажется, что всё в порядке – если не хорошо, то хотя бы правильно. – Можно. Но что бы мы сегодня ни сделали, Люцифер, директор ада, уйдёт в прошлое. – Слова звучали как приговор. Недаром она была верховным прокурором. И, похоже, не зря не стала им вновь. – Но у тебя есть выбор. Сердце забилось быстрее. – Но ты только что сказала… – Я знаю, что я сказала! – огрызнулась подруга. – И от своих слов я не отказываюсь. Ты сегодня или умрёшь, или уйдёшь на покой, как я, и станешь просто Люси. – Я… Но она освободилась из объятий, развернулась и пошла на выход. Дыхание перехватило. Стало неимоверно холодно. – Джастис… – Решайся. И быстрее. Но в любом случае – я не хочу смотреть, как тебя разорвут на части, и не собираюсь этого делать. Я усмехнулась. – Ты в любом случае не будешь СМОТРЕТЬ, – заметила я. Она сложила пальцы пистолетами. – А ты сечёшь! Она ушла, но не оставила меня. Спасибо ей. Я знала, что делать дальше. Правда, не догадывалась, что всё это со временем станет настолько странно и унизительно.