Дневник опытной

Простая и понятная программа? Милое личико? Такая же, как и у нас, скука? Что? Что заставило моих демонов довериться падшему ангелу и пойти за ней? Пойти против меня. Не знаю. А что заставило ангелов пойти за мной и пасть? Тогда, целую вечность назад. Не помню. Я вообще – ограниченная по своей природе? Он создавал нас увечными – теми, кто должен был исполнять Его волю, не просто не задавая лишних вопросов… вопросы не должны были прийти нам в головы. Но пришли. Может быть, не всем, а может, кто-то задавил в себе тягу думать. Я не могу залезть в их головы, даже если эти головы они не сложили в борьбе. Мы были созданы по Его подобию: нас тоже начали терзать скука и гнев. Мы стали подтверждением того, что Он не всесилен: или не способен воплотить свой же замысел (потому и прикрылся фразой, что этот замысел невыразим и не облекаем в слова) или не способен держать в узде собственные мысли и чувства. …Чёрные рога и чёрный нимб – сочеталось это эффектно, а её слова, что она эмиссар рая и поможет всем подняться после падения, наверняка, кого-то прельстили. – Я больше не прошу меня спасти, Люси, – произнесла одна из голограмм. – Я иду спасать. Искать же саму Азазель было сложнее, чем иголку в стоге сена – про жалкую железяку не думаешь, что она может находиться в любом месте ада или земного шара. Много же прошло времени, внезапно снова получившего хоть какое-то значение, прежде чем Пандемоника ворвалась в зал со злой торжествующей улыбкой. – Привет, неудачницы! В отличие от вас, у меня две потрясающие новости! – Выпьешь? – предложила я. Она усмехнулась. – Сейчас расскажу – и все выпьем. Рассказала. Действительно, выпили. На нас двигалась со своей армией Азазель, так что поиски можно было считать завершёнными. Оставалось только бежать, принять бой или напасть первыми – выбор невелик, и каждый из вариантов плох по-своему. – Я поведу тех, кто нам ещё верен, в лобовую атаку, – наконец объявила Пандемоника. Я фыркнула от такого напора, дерзости и… безысходного самообладания. – Я с тобой! – тут же выплюнула я. А она? Усмехнулась. – Меня и так не преследует удача, но если ты будешь рядом, Азазель нас просто прихлопнет вместе со всеми жертвами с обеих сторон. Война – спишет всё. А так у меня будет больше шансов… погибнуть не напрасно. Она вздохнула, опёрлась щекой на кулак и, бесцеремонно взяв бутылку, отпила прямо из горла. – Мы с Джаджмент проникнем в ставку и нападём, – объявила я жёстко. А поджилки-то тряслись. Как так? Как? Как до этого дошло? Как я потеряла почти всё, чтобы на следующий день… потерять вообще всё? – Малина? Здрада? Я не хотела даже бросать взгляд на слепую Джастис. Я… я ведь не пущу её воевать? Не пущу… И если прокурор была решительно за, то девочки пугливо переглядывались. Препираться – это одно, а сражаться – другое. И это не компьютерная игра, где у всех по несколько жизней. – Я… – только и выдавила Малина, прежде чем горло сжал спазм. Я отмахнулась. – Скройтесь, – сурово произнесла я. Как можно более сурово, чтобы они чувствовали себя виноватыми. А не потому что я их не понимала или злилась. – За вами пошлют, когда всё закончится. И они, испуганные и посрамлённые, скрылись. Ты довольна собой, довольна, Азазель? Зачем? Зачем, как ты выразилась, падать на самую вершину адской иерархии? Это один из грехов, которые теперь раздирают и твою душу, – гордыня? Дура. И ты, и я. А ты задумывалась, что грехи не приносят счастья, но приносят радость? Впрочем, какая разница? Как и ожидалось, мы попали в засаду. Только я не думала, что мне не хватит сил мигом испепелить всех и растоптать ангела (пусть и падшего) так, как принято у сил зла, – двое на одну, с садистским удовольствием. Глупая мечта – во время казни Азазель крикнуть: «Пандемоника, это за тебя!» – а ты бы ударила меня по спине и едко так прошипела: «Дура, я, вообще-то, здесь». Но ты не здесь. И не там. Мы, демоны, умираем и исчезаем. Наверное, их бой был впечатляющим, необычайным по накалу, красоте и применённым заклинаниям и приёмам. Наверное. Я не знаю. Не видела. У меня были свои проблемы, свои противники. Но даже мне приходилось уворачиваться от цепей, лучей и вспышек. Воздух, и так всегда горячий в аду, просто обжигал, чтобы через мгновение смениться пронзающей лёгкие прохладой. – Райский кортик! – только и услышала, как прохрипела Джаджмент, но я даже не могла обернуться. Хотя знала – и помощь не помешает, и… ей это не нужно. Боец, настоящий боец – она справится. И действительно – всего через несколько мгновений с места их боя распространился… будто растёкся, как цунами из густой крови, крик. Парализующий, заставляющий сердце сжиматься. Так… так плачут ангелы. И я, и мои противники застыли и обернулись. На коленях стояла Азазель. Её руки… лежали подле неё на земле… из культей не фонтанировала, а по каплям вытекала кровь. Рубиновая. Чёрная. Рубиновая. Чёрная. Джаджмент слабо улыбалась, стоя рядом на коленях и упираясь одной ладонью в землю, а второй зажимая рану на животе. Секунда. Она выпрямила спину и начала отводить руку для последнего удара, открыв глубокую дыру от кортика. «Это ведь не смертельно?» – подумала тогда я. – Зачем?! – выкрикнула Азазель. Серебристые слёзы брызнули из глаз и на миг озарили всё нездешним, райским сиянием. – За что? Джаджмент… Ты всегда была самой доброй из нас. Даже если старалась это скрыть от всех, даже от себя. Ты замешкалась всего на миг. А я, дура, просто пялилась. – Олухи! – вдруг выкрикнула Азазель не своим, а каким-то новым, рычащим голосом, и опешили все. Почти все. Джаджмент запрокинула голову, когда ей в шею со спины вонзился клинок. Нет. Нет. Нет. Я отказываюсь это вспоминать. Но память с жестокостью палача снова и снова подсовывает мне эти картины, будто укладывает фотографии под веки. Я будто оглохла тогда. Руки опустились. Что Азазель сказала тому демону? По губам это было нечто вроде «ты отлично послужил и послужишь ещё, тебя ждёт великое будущее». Как? Как я это могу помнить? Может быть, ты пересказала мне этот эпизод? Не знаю. И знать не хочу. Не я – демон знаний. Ты и знай. Ты – и живи с этим. Если сможешь. Что я точно помню – как нимб Азазель треснул и как две его половины упали на залитую кровью землю по обе стороны от неё и рассыпались в пыль. Это не ложь. Даже если демоны – лживые создания. И пусть чтение этого честного дневника доставит ту же боль, что пережила я. Падший ангел подняла на меня взгляд, полный боли и непонимания. – Ну же! Схватить её-ё-ё… – выкрикнула Азазель между стонами и плачем. Я… Я бежала. Спаслась, чтобы… Чтобы не принять неизбежное?