А-Яо, вернись со мной в Цинхэ!

      Бездыханное тело Вэнь Жоханя падает на землю. Рядом стоит Мэн Яо, сжимая в руках окровавленный меч. Он, будто пьяный, смотрит на только что убитого главу Цишань Вэнь и тоже обессиленно роняет меч.       Это было трудно. Уличить момент, когда Вэнь Жохань отвлечется и ему можно будет нанести удар в спину. Мэн Яо устал. Слишком устал.       Из оцепенения его вывел знакомый голос, который колокольчиком раздавался среди заклинателей. Яо слишком хорошо знал этот голосок. Он слушал его на протяжении всего пребывания в Цинхэ. Его очень легко узнать.       — А-Яо! — держа в руках закрытый веер, Не Хуайсан пробирался сквозь толпу людей.       Надо бы сохранять спокойствие, ибо, если брат увидит, то будет ругаться. Сильно ругаться. Ведь он велел Хуайсану не покидать пределы безопасного Ордена. Ну да ладно. Сейчас младшему Не было не до запретов брата.       Мэн Яо даже понять не успел, как Хуайсан, бежавший ещё где-то далеко, в мгновение оказался здесь, прямо перед ним. Не Хуайсан внимательно посмотрел в глаза Яо и, ухватив его за плечи свободной рукой, смог выдавить из себя лишь одну фразу:       — А-Яо! Вернись со мной в Цинхэ! — голос Не Хуайсана срывается. Он до хруста сжимает веер.       Мэн Яо с минуту озадаченно смотрел на Хуайсана, не зная, как реагировать на подобное. Он привык быть мягким по отношению к юноше, зная, насколько тот чувствительный и ранимый.       — Хуайсан, я ценю твою заботу, но ты же должен понять, что…       — Что я должен понять?! Что ты делаешь всё это ради того, чтобы тебя наконец признали? Чтобы тебя приняли в родной клан? О, конечно же, я это понимаю!       — Хуайсан, ты, право, выбрал не самое подходящее время, чтобы поговорить об этом…       — Вот только не нужен ты никому в своём клане! — проигнорировав замечание Мэн Яо, продолжил Хуайсан, и, кажется, окончательно сломал свой веер.       — Да что ты говоришь! Тогда позволь спросить тебя, кому я вообще нужен? Единственной, кому я был нужен, была моя мать, но она и то умерла!       — Неправда! Ты мне нужен! Я тебе об этом много раз говорил!       — Хуайсан, — на лице Яо появляется снисходительная улыбка, — ты очень добр. Но, пойми меня, я не могу вернуться в Цинхэ. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Пути туда мне закрыты.       — Дело в моём брате, да? — перебил Хуайсан. — Не волнуйся, я с ним поговорю, он обязательно простит тебя!       — Нет, Хуайсан. Дело даже не в твоём брате…       — Тогда, может, дело во мне?       — И не в тебе тоже. Ты должен меня понять. Есть определенные обстоятельства, из-за которых я не могу вернуться в Цинхэ.       Не Хуайсан поджимает губы. Силится не заплакать. Мэн Яо бесполезно уговаривать. И он это понял.       Ничего не отвечая, Хуайсан развернулся и пошёл прочь, держа в руках сломанный веер. Веер можно починить. Но вот возможно ли починить совсем юношеские чувства Хуайсана — вопрос открытый.