Серый шум

ГРОХОТ

      К реальности меня возвращает сильная тупая боль в голове и спине. Неудачно вдохнув, я закашливаюсь, содрогнувшись всем телом, отчего чувствую боль ещё яснее и отчётливее. Медленно выдыхаю, позволяя телу расслабиться, а сознанию пробежаться по каждому его квадратному сантиметру, чтобы убедиться, в порядке ли оно. Наступившая после грохота глухая тишь постепенно отступает, давая возможность понять, что происходит. Я осторожно шевелю поочерёдно кистями, стопами, привожу в движение другие суставы конечностей, чтобы увериться в их целостности. Новых болезненных ощущений нет. Я делаю медленный глубокий вдох полной грудью, после чего немного быстрее делаю выдох; диафрагма послушно поднимается и опускается, почти не доставляя этим дискомфорта. Голова всё ещё немного кружится, лёгкие усиленно качают воздух, но я больше не чувствую, что задыхаюсь, скорее пытаюсь выровнять дыхание; благо этому способствует дуновение лёгкого бриза в окно, которое, видимо, всё ещё открыто. Перед глазами всё ещё муть, сфокусироваться на окружающем мире не удаётся. Вероятно, из-за отсутствия очков, которое я обнаруживаю, проведя правой ладонью по лицу. Вестибулярный аппарат выдаёт уверенное предположение о горизонтальной ориентации моего тела. Под левой рукой я чувствую холодный твёрдый пол, но я не помню, как оказался на нём. Собрав в кучку скудные воспоминания о наиболее недавно прошедших минутах, я выуживаю из общей смутной массы чувство отсутствия точки опоры, ощущение падения и рефлекторный взмах руками. Очевидно, падение с кресла. "Или вместе с креслом," - мысленно поправляю я сам себя, всё ещё чувствуя под ногами сиденье.       Слышу звук, напоминающий стук, но двигаться не тороплюсь, вместо этого пытаясь распознать, каким источником он мог быть произведён. Затем следует какой-то сдавленный вдох и быстро приближающиеся торопливые шаги. Надо мной, перед полуприкрытыми глазами, возникает размытое цианово-голубое пятно с бежевой подпалиной где-то по центру. Я слышу его дрожащий голос, и уже полностью удостоверяюсь в том, кто находится передо мной. Он звучит вопросительно, обеспокоенно, испуганно, я не разбираю слов, но примерно понимаю, что он мог бы сказать в такой ситуации. Пятно приближается, но особо в чёткости не прибавляет, зато я чувствую, как вздрагивающие руки юноши осторожно касаются моих плеч, моего лица, тут же отдёргиваясь. Вероятно, сейчас я со стороны выгляжу в высшей степени измученным. Поднимаю одну руку, согнув её в локте, и показываю ладонь, попутно стараюсь придать своему лицу максимально отстранённое и спокойное выражение. При этом невольно ловлю себя на мысли, что чувствую себя поразительно умиротворённо. Как тот самый покой в свежем воздухе, полном озона после бури, которым дышит всё, что растрепалось за это время. Снова опустив руку, я закрываю глаза и чувствую, как уголки моих губ на мгновение приподнимаются.