Парадокс всемогущества

Попытки Венти скрыть, что он по уши влюблён, были похожи на его же попытки сыграть трезвого, когда он пьян вдребезги. Венти утаскивал Итэра в таверну, заставлял выпить неприличное количество вина, а после с особым чувством исполнял очередную балладу о храбром, благословлённом Архонтом путешественнике, в конце обязательно всех спасающем. Итэр не мог понять, когда Венти умудряется столько сочинять, ни разу не повторяясь в словах. А ещё Итэр делал вид, будто не замечает, как Венти смотрит на него, что Венти смотрит только на него. — Поддерживаешь статус величайшего барда за счёт меня? — улыбаясь, спросил Итэр, когда раскрасневшийся Венти упал на соседний стул. — Я пел бы тебе, даже если не было шанса прослыть величайшим бардом. Итэр отвёл глаза. Венти пытался поцеловать его каждый раз, когда в них обоих оказывалось влито больше трёх бокалов. Итэр каждый раз поддавался, потому что так нужно. И той же ночью не мог уснуть, потому что так хочется. Венти мило смущался, кладя голову на плечо Итэру, и шептал что-то нежное и в стихах. Итэр сдерживался, чтобы не гладить его по растрёпанным волосам, не запоминать, какие они на ощупь и как пахнут, не привыкать к дыханию Венти на щеке. И не выдерживал. От прикосновения Венти слегка дёрнулся и открыл глаза, смотря на Итэра так, как смотрят на ценность, на что-то незаменимое. У Итэра задрожали руки.

***

Итэра никто не держит, но он знает: попробуй напасть – тут же схватят и прижмут лицом к полу. В открытую прийти в Цитадель – решение того, кому нечего терять. Итэр же просто не терпел закулисных интриг. — Я хочу увидеть сестру. Маг Бездны визгливо хихикает. — Чтобы заслужить её расположение, нужно выполнить небольшую просьбу. Рука Итэра непроизвольно дёргается, словно в попытке материализовать меч, однако всё вокруг буквально кишит Магами Бездны, Стражами руин и ещё бог знает кем. Маг Бездны замечает этот жест. — Не горячись. Это будет не очень сложно. Знаешь о такой безделице как Сердце Бога? Анемо Архонт сделал достаточно, чтобы его лишиться. Уничтожь его, и твоя сестра будет благодарна. У Итэра холодеют руки. Конечно, он знает. И, конечно, догадывается, что произойдёт, если его уничтожить. — Почему именно Анемо Архонт? — неосторожно спрашивает, хотя надёжнее было бы молчать. — Все ваши лживые боги умрут, — пожимает плечами Маг Бездны, а его глаза будто на секунду загораются ярче. — Нам всё равно, кто будет первым. Но ваша дружба с Барбатосом такая близкая. Тебе будет очень легко. — Нет, — коротко отвечает Итэр, решив не спрашивать, откуда Ордену Бездны известны такие подробности. Внутри его буквально разрывает от невысказанных слов. Маг Бездны на секунду хмурится, а после вновь расплывается в улыбке. — Не сказать, что у тебя есть выбор. Если не хочешь, чтобы дело кончилось смертью. — Лучше быстрая смерть, чем предательство, — буквально выплёвывает Итэр. Маг Бездны хохочет, а Итэр стискивает зубы, чувствуя, что дело куда серьёзнее, чем он предполагал. — Я не сказал чьей. Итэр всё понимает.

***

Итэр играл фальшиво. Фальшиво с обеих сторон. Чем меньше оставалось времени, тем отчаяннее он просил отсрочку, но понимал, что когда-нибудь терпение Ордена Бездны иссякнет и тогда вряд ли с Люмин будут церемониться. Ордену Итэр говорил, что всё идёт по плану. Очевидно, ему верили неискренне, но выбирали закрыть глаза. С Венти Итэр делал всё, чтобы сорвать план А, план Б и далее по списку, пока не закончатся буквы в алфавите. Притворялся, будто на утро не помнит, что Венти говорил и делал ночью, будто не замечает совсем однозначные взгляды, жесты и слова. Это стало таким карикатурно-абсурдным, что Венти порывался напрямую спросить, зачем Итэр пытается выглядеть идиотом. — Ты разбиваешь сердце богу! Это неуважительно, знаешь? — деланно-возмущённо воскликнул Венти, когда Итэр на его спутанные признания не ответил и в очередной раз посоветовал идти спать. Венти любил напоминать, что он, вообще-то, божество, когда остальные рычаги давления переставали работать. У Итэра ком в горле от этой случайной фразы: нет, ещё нет. В конечном итоге Итэр под руки утащил Венти в свою комнату в «Гёте», потому что до сих пор понятия не имел, где Венти живёт. Сам Венти от подобной альтернативы даже стал более покладистым и будто немного протрезвел. Итэр почти панически боялся перспективы привести Венти домой, однако сейчас выбора не было. Одно дело разговаривать с абсолютно пьяным Венти, когда за соседними столиками сидит половина Мондштадта, другое – с абсолютно трезвым и наедине завтрашним утром. Уложить Венти спать оказалось удивительно простой задачей. У Итэра возникла мысль, что Венти именно этого и добивался. Итэр усмехнулся: от него следовало ожидать чего-то подобного. В голове было столько мыслей, что пытаться уснуть сейчас казалось пустой тратой времени. Во сне Венти почти не шевелился и не издавал звуков, лишь изредка глубоко вздыхая. Замерев в кресле, Итэр наблюдал. Он до сих пор смутно представлял, что произойдёт, если уничтожить Сердце Бога, но, очевидно, ничего хорошего. Итэр не знал, как поднять эту тему и не вызвать подозрений. Хотя, если спросить неожиданно и прямо, есть вероятность, что Венти догадается и окажет сопротивление. Это казалось неплохим исходом, если не учитывать, что поражение не спасёт Люмин. От безысходности хотелось выть. Вопреки всем ожиданиям и мрачным мыслям, Итэр смог задремать, однако внезапный звук вновь вырвал его в реальность. Резко подняв голову и ощутив, как заломленная в неудобной позе шея отдалась болью, Итэр пытался понять, что произошло. С края кровати на него смотрел Венти. В свете фонаря его лицо казалось чужим и незнакомым. — Прости, — прошептал Венти. — Я сильно напился, да? Когда глаза Итэра привыкли к полутьме, он наконец заметил, что с Венти что-то не так. — Ничего страшного, — рассеяно ответил Итэр. — Что случилось? На щеках Венти до сих пор блестели дорожки невысохших слез, но он не обращал на них никакого внимания, словно давно привык. — Дурной сон, — поняв, про что говорит Итэр, сказал Венти, пожимая плечами и слабо улыбаясь. — Расскажешь? Венти рвано вздохнул. Его лицо было слишком спокойным для подобного момента. Наконец вытерев щёки, он произнёс: — Ты же и сам понимаешь, про что. — Про твоего друга? — Итэр не знал, что чувствует, поднимая эту тему, но ему определённо было некомфортно. — Про его смерть, одинаковый сон каждый раз, — Венти смотрел прямо и спокойно. Итэр ещё не видел его таким откровенным. — Если я в стельку, то обычно не снится. Сегодня не повезло. Повисло молчание, но не тягостное и гнетущее, а необходимое. Итэр предчувствовал этот разговор, но не знал, что он произойдёт так странно. — Я не смогу заменить его, — тихо произнёс Итэр. Венти поднял на него удивлённый взгляд и нахмурился. — О чём ты думаешь? Считаешь, я нуждаюсь именно в этом? — Венти замолчал, а после коротко усмехнулся, и его лицо вновь стало серьёзным и собранным. — На моём месте должен был быть он. Я не должен был. Это не моё. Венти говорил отрывочно и путано, но Итэр не хотел вносить правок. Собравшись с мыслями после небольшой паузы, Венти поставил точку: — Я присвоил себе власть, которой не располагал. Вот, в чём дело. «А я устремился к цели, на которую не имел права», — подумал Итэр, но благоразумно промолчал. Вместо слов он поднялся и сел рядом с Венти, беря его за руки. — Ты всё сделал правильно. Ты заслужил этот город не меньше, чем он заслужил тебя. Венти ломано улыбнулся и покачал головой: — Как скажешь, — а после мгновенно собрался и сменил тему. — Можно я останусь? Итэр улыбнулся, гладя большим пальцем внешнюю сторону чужой ладони: — Конечно. — Тогда тебе необязательно спать в кресле, — Венти хитро прищурился. Итэр вновь начал его узнавать.

***

В этот раз Итэр всё же оказался прижат лицом к полу. Был повод: он не давал никаких отчётов уже несколько недель, а при настойчивой просьбе явиться в Цитадель оказал сопротивление. — Твоё поведение говорит само за себя, — уже знакомый Итэру Маг Бездны лениво прокручивал в руке посох. — Хочешь прекратить сотрудничество? — Мне нужно больше времени. Ве... Барбатос всё ещё недостаточно мне доверяет. Если я попрошу его явить Сердце Бога, то... — Да-да. Оставь свои домыслы для кого-нибудь другого и разберись с этим, — перебил его Маг Бездны. — Или тебе нужна дополнительная мотивация? Итэр непонимающе смотрел на него снизу-вверх. — Отпусти его, — с насмешкой скомандовал Маг Бездны Стражу руин, что мгновенно подчинился. — И приведи его сестру. Итэр не мог понять, в чём подвох. Очевидно, Ордену нет смысла просто так устраивать близнецам очную ставку. — Встреча с сестрёнкой пойдёт тебе на пользу. Может быть, тогда ты поймёшь истинную ценность нашего времени, — туманно произнёс Маг Бездны. Двери в зал распахнулись. Итэр обернулся и ему показалось, что он сейчас упадёт. Он столько раз представлял встречу с Люмин, что это уже стало скорее воспоминанием. — Люмин... — выдохнул Итэр, идя к ней навстречу и срываясь на бег. Сестра никак не реагировала и ничего не говорила до тех пор, пока Итэр не заключил её в объятия. Люмин настойчиво нажала на грудь брату, отстраняя. Это показалось до жуткого странным. — У нас немного времени, Люмин, — почти задыхаясь от эмоций сказал Итэр. — Но я тебя спасу. Просто подожди ещё чуть-чуть и всё будет... — Почему я не могу тебя вспомнить? — неожиданно спросила Люмин, хмуря тонкие брови. У Итэра выбило воздух из лёгких. Он смотрел на сестру и видел, что она не притворяется и не пытается его разыграть. В её глазах не отражалось ничего, кроме непонимания и раздражения. Итэр яростно обернулся на Мага Бездны: — Что с моей сестрой? — Ничего особенного, обычное забвение. Прошёл всего месяц, а она уже даже имени твоего не помнит. Пойми, мы можем заставить её делать что угодно. Тебе следовало бы поторопиться, если не хочешь, чтобы в её сознании не осталось ни единого светлого пятна.

***

Если раньше энтузиазм Итэра скорее напоминал энтузиазм страуса, прячущего голову в песок, то сейчас он осознал истинное положение вещей. Итэр чувствовал груз непосильной ответственности на плечах, а в сердце – боль и вину, которые рождались каждый раз после нежности и любви, словно гром после молнии. Он больше не мог себе позволить сопротивляться и ограждаться от Венти. Он уже не отрицал, что в его встречных шагах гораздо больше личной инициативы, чем долга, и знал, что обязан выжечь любые ответные чувства, но не мог отказаться от, казалось, необъятной любви и теплоты Венти. Это ломало Итэра, как не ломало ни одно поражение, ни один отказ. Итэр знал: это кончится быстро и, видимо, некрасиво. В лучшем случае, для Венти он станет лишь очередным нехорошим сном. Событием из разряда тех, о которых лучше забыть и больше никогда не вспоминать. Итэр не хотел об этом думать, но ни о чём другом думать тоже не мог. Он искал исходы, в которых не стоит выбора между Люмин и Венти, не находил и пытался хотя бы не создать третью жертву. Неожиданно для себя Итэр полюбил разговоры в таверне, полюбил состояние отсутствия контроля. Особенно, если рядом был Кэйа, которому теперь приходилось выслушивать ещё и Итэра. Он каждый раз порывался рассказать «что-то очень важное», а после ронял голову на руки и замолкал. — Я не могу так больше. Если бы ты только знал... Если бы Венти... — Если ты не можешь рассказать даже мне, то умри с этой тайной. Либо не приближайся к Венти, — Кэйа сжал плечо Итэра. В его взгляде отражалась застывшая боль: он усвоил тот урок. Итэр кивал, а сам думал, что если это было бы так просто, то ему не хотелось бы напиться до полусмерти. Венти всё видел, но отчаянно ничего не понимал. — Почему у тебя такое несчастное лицо? — один раз полушутливо спросил Венти, гладя Итэра по щеке, когда они сидели на Утёсе Звездолова. — Не нравится моя компания? Итэр мягко улыбнулся и перехватил руку Венти, целуя в ладонь. — Нравится больше, чем положено. Подобный ответ Венти более чем устроил. Надавив Итэру на плечо, чтобы тот лёг, Венти положил голову ему на грудь. — У тебя так сердце бьётся, — тихо сказал Венти, и Итэр буквально почувствовал его улыбку. — Твоё я ещё ни разу не слышал, — ответил Итэр, не вкладывая в эту фразу особого значения. Венти тихо рассмеялся, а после, даже не поворачиваясь, на секунду затих и приподнял левую руку. В нескольких сантиметрах от открытой ладони парила шахматная фигура короля, исходившая лёгкими потоками ветра. У Итэра пересохло в горле. — Слушай, — произнёс Венти и мягким движением подтолкнул Сердце в инстинктивно раскрытую ладонь Итэра. Сердце Бога оказалось почти невесомым и выглядело очень хрупким. Итэр держал в руках то, к чему стремился всё это время. Он не ожидал, что это произойдёт так внезапно и скоро, и не ощущал ничего, кроме сковывающего его страха. В окружавшей тишине действительно появился новый звук. Что-то неуловимое и мелодичное, похожее на гул звёзд. Очевидно, так звучало сердце Венти. Итэр даже не думал, что оно способно издавать какие-то звуки. Исполнить свой долг сейчас чрезвычайно легко. Венти даже не увидит, а Итэру не придётся в этот момент смотреть ему в глаза. Итэр держал в ладони своё спасение, но твёрдо знал, что не сможет. Не сможет сжать пальцы. Он с ужасом понимал, что не знает, что теперь положить на другую чашу весов, чтобы жизнь Венти стала меньшим приоритетом. Венти отдал своё сердце в его руки, словно оно ничего не значило, а Итэр не был готов к подобной форме жертвы. — Ты не боишься? — не своим голосом спросил Итэр. — Лучше умереть, чем усомниться в тебе. Итэру казалось, будто Венти нарочно мучает его подобными фразами, ранящими больнее, чем если бы Венти сказал что-то оскорбительное. — Умереть? — Итэр поджал губы, пытаясь дышать ровно. — Хочешь узнать, как это работает? — Венти повернулся, улыбаясь и встречаясь с Итэром глазами. — Вот опять, ты выглядишь несчастным и испуганным. — Лучше забери его у меня, — Итэр последний раз взглянул на Сердце Бога и даже на секунду испытал сожаление, что поддался страху: неизвестно, когда представится следующий шанс. Венти подчинился. — Но я всё ещё хочу узнать, — довольно настойчиво произнёс Итэр. — Если моё Сердце Бога будет уничтожено, я стану обычным смертным. К тому же, без элементальных сил. Начну стареть и в конце концов непременно умру. Это, должно быть, неприятно, — Венти говорил легко и без особых эмоций, словно не считал это реальной угрозой. Итэр лишь кивнул и задумался. Он не знал, какой исход казался хуже: если бы, лишившись Сердца, Венти умер сразу или через несколько десятков лет. Что страшнее: убить Бога или лишить его свободы? В любом случае, остался лишь один вариант, в подобных вопросах не осталось смысла. — О чём думаешь? — спросил Венти, который тяжело переносил молчание больше трёх минут. — О тебе, — честно ответил Итэр, гладя Венти по волосам и порываясь распустить одну из кос. — И что же? — Мне кажется, я скоро свихнусь.

***

По вечерам Итэр сидел в библиотеке до тех пор, пока перед глазами не начинал плыть текст. Лиза так привыкла к нему, что без страха оставляла ключи Итэру, а сама недоумевала, с чего бы путешественнику интересоваться древними заклятиями и манипуляциями над разумом. Итэр нашёл слишком мало, чтобы это было полезно. Он и так знал, что время почти на исходе, а снять забвение может лишь тот, кто его наложил. У Итэра не осталось сил. Ему казалось, будто перед ним множество закрытых дверей, в которых нет даже замочной скважины. Всё было до тошноты бессмысленным и пустым. Итэр не хотел верить, но получалось, что выбора действительно не было изначально. От этого осознания к чувству отчаяния добавилась злость от потраченного времени. Орден больше не напоминал о себе, но спокойнее не стало. Даже наоборот, без чётких временных рамок и обратной связи Итэру постоянно казалось, что этот день – точно последний. Единственным, кто хоть немного удерживал на плаву, но одновременно топил, был Венти. Итэр до сих пор не понимал, почему Венти выбрал именно его. Что такого исключительного он заметил? Или для него это всё лишь несерьёзная игра? Итэр не отследил, когда в его голове начали появляться подобные мысли, но прекрасно осознавал, что в нём заговорили свойственные любой влюблённости сомнения. От этого Итэра тошнило. В дни, когда Венти удавалось перехватить Итэра до того, как тот погрязнет в библиотечных книгах, они уходили в Шепчущий лес, где Венти каждый раз набирал букет травы-светяшки, чтобы после вплести её в чужие волосы. Венти думал, что у Итэра всегда полно дел помимо его персоны: то поручения Ордо Фавониус, то просьбы жителей, то проблемы в Ли Юэ. На самом деле, Итэр даже во время сражений не переставал думать о Венти. — Не хочу, чтобы ты забывал обо мне, — со смехом говорил Венти, гладя по голове лежавшего у него на коленях Итэра. — Ты слишком много на себя берёшь. — Должен же кто-то из нас двоих работать, — беззлобно ответил Итэр, выводя пальцем узоры на чужой коленной чашечке. — Не всем же только мечом махать. Итэр смеялся, а через десяток минут непременно засыпал, убаюканный спокойствием и тихим пением Венти. В такие моменты казалось, что всё хорошо. И всегда будет всё хорошо. Но стоило разлучиться с Венти даже на пару часов, как это счастливое впечатление исчезало.

***

Итэр не справлялся. Он не был уверен, сможет ли разбить Сердце, даже если Венти будет являть его по три раза на дню. Этот поступок был сильнее Итэра, чудовищней всего, что он когда-либо совершал. Но Итэр был обязан, связан по рукам и ногам долгом перед сестрой. И Итэр знал, что в какой-то момент он решится, в какой-то момент здравый смысл победит. А пока Итэр пытался строить отношения с Венти без вывихов. Итэр не одевался при нём, не ел при нём, не показывал ни одной привычки – повседневные мелочи способствуют привязанности хуже, чем романтические беседы. Он не знал, как назвать то, что происходило между ними: не звучало ни одного серьёзного признания, но никто не стал бы отказываться. Их первый настоящий поцелуй случился также внезапно, как и любое другое важное событие в их отношениях. Венти вновь утащил Итэра провести вечер в Шепчущем лесу с единственной разницей, что в этот раз Венти не стал собирать цветы. За него это делал Итэр. — Научишь меня также плести? — спросил он, неловко улыбаясь. Венти даже рассмеялся. — Буду рад побыть твоим подопытным кроликом. Все опыты закончились, когда Итэр распустил чужие волосы. Для него этот момент был будто чем-то сокровенным и важным. Он никогда не видел Венти без косичек, но хотел очень. И сейчас, смотря на него, Итэр не мог перестать пропускать пряди через пальцы. Венти сидел спиной, но, не понимая такой долгой паузы, обернулся. — С мыслями собираешься? — шутливо спросил он, склонив голову. На Итэра накатила такая волна нежности, что вместо ответа он положил ладонь на щёку Венти, а второй рукой заправил прядь ему за ухо. — Ты очень красивый, — прошептал Итэр. Венти улыбнулся и собирался что-то сказать, однако Итэр быстро приблизился к его лицу и прижался сухими губами к губам Венти. Это было даже не похоже на настоящий поцелуй, так обычно целуются дети, с таким же успехом целуют в щёку или в лоб. Итэр ещё ничего толком не понял, когда его мягко отстранили. На столь маленьком расстоянии глаза Венти, потемневшие, но всё также исходившие лукавым блеском, показались похожими на росчерк созвездий над Мондштадтом. Итэр не успел даже смутиться. — Нет, не так, — тихо сказал Венти, поворачиваясь всем телом и кладя руку на шею Итэра. Венти поцеловал его совсем по-другому. Не стремительно и порывисто ткнулся в губы, а мягко и так ласково, что Итэр уже через секунду подался вперёд, подставляясь под чужую нежность. И Итэр был счастлив. Безмерно счастлив. А после Итэр всё рассказал.