Парадокс всемогущества

— Не совсем, — Венти стоял позади Итэра, направляя его руку. — Сначала вверх, потом влево. У Итэра получалось откровенно со скрипом. Мысль признаться появилась с самого начала, но он не относился к ней серьёзно. Для Итэра это казалось совсем крайней мерой, так как, прибегнув в ней, пришлось бы идти до конца. И Итэр не понял, в какой момент положение стало бедственным. Признавшись, он ненавидел себя, потому что рассказал лишь ту часть, где ему не приходится разбивать Сердце Бога. Это был отчаянный шаг, ход ва-банк. Итэр рассчитывал на то, что Венти передаст ему Сердце ради победы над Орденом. Венти тогда слушал, молча хмурясь. Очевидно, в его голове разрешилась загадка насчёт странного поведения Итэра, но появилась новая и куда хуже. — Почему ты не рассказал раньше? — единственное, что спросил Венти, выглядя непривычно серьёзным. — Хотел разобраться сам. — Похоже на тебя, — Венти беззвучно усмехнулся. — Ты не думал, что Люмин хотела этого? Итэр нахмурился. — Нет. Я смогу её спасти, я знаю это. — Иногда отпустить – более смело. — Это чушь. Венти задумался, а после медленно кивнул. — Ты можешь справиться и без моего Сердца Бога. Итэр остолбенел и сделал над собой усилие, чтобы не выглядеть смятённым. — Если бы мог, я бы не рассказал тебе. Итэра охватила паника, ему показалось, будто внутри что-то рухнуло вниз. Мысль, что это точно конец, сигналила красным знаком опасности. — Ты не понял, — Венти мягко улыбнулся, кладя руку на грудь Итэра. Очевидно, он почувствовал, как истерически бьётся чужое сердце. — Твоя сила исходит не от Глаза Бога, а от резонирования, верно? Ты никогда не думал, что это значит? Итэр молча покачал головой. — Твоя сила – часть силы Селестии, часть моей силы. Мы ей связаны. И я даю тебе столько, сколько требуется. Но могу дать больше, — Венти скользнул по груди и отнял руку. — Я научу тебя. Венти действительно взялся его учить. Итэр заметил, что его элементальные силы изменились, но не почувствовал особого внутреннего наполнения, когда это произошло. Итэр всё также оставался пустым сосудом. — У тебя проблемы с контролем, — терпеливо повторял Венти, когда Итэр вместо целостного вихря в очередной раз создавал лишь разрозненные потоки ветра. Итэру казалось, что Венти одной фразой описал всю его жизнь. Контроля ему всегда недоставало. Венти был хорошим учителем: у него было достаточно времени, чтобы приобрести эти навыки. Итэр очень боялся разочаровать, поэтому был прилежным и покладистым, хоть и понимал, что владение анемо стихией ему очень скоро перестанет быть нужным. В свободное время Венти задавал столько вопросов, сколько не задавал за всё время путешествия Итэра. Если раньше их общение больше напоминало воркованье влюблённых голубков, то теперь оно превратилось почти в допрос. Это было бы совсем невыносимо, если бы Венти периодически не отвлекался на поцелуи. — Наверное, я должен больше волноваться о твоей готовности броситься навстречу любой опасности, которую ты найдёшь, — с улыбкой сказал Венти, вновь лёжа у Итэра на коленях, хотя выражение глаз было серьёзным. — Откуда в тебе это? Конечно, Итэр мог сказать что-то вроде «моя врождённая черта», но понимал, что такой ответ Венти не устроит. Он будто знал, что есть вполне конкретная причина. Итэр и в этот раз сдался, рассказывая о прошлом чуть больше, чем нужно. Венти слушал, не перебивая, лишь периодически кивая в знак того, что он понимает. Слушал о разрушении мира, в котором никогда не бывал, и об ужасах войны, которую однажды видел. — Они сказали, что мы проиграли, — подвёл черту Итэр и на пару секунд замолчал. — Что нам пришло время двигаться дальше и отдохнуть. И, клянусь, я пытался. Но уже не мог сидеть ровно и спокойно спать после того, как узнал ту жизнь. То, как легко бездействием и трусостью поспособствовать смерти целого мира. Венти молча сжал руку Итэра: он знал это как никто другой.

***

Итэр выбрал день. Это оказалось болезненнее, чем он предполагал: одно дело, когда живёшь в состоянии плана, другое – отсчитываешь дни до убийства. Итэр хотел остаться с Венти хотя бы до наступления следующего месяца, но у него не было столько времени. Итэр, даже понимая неизбежность поступка, не знал, где его слёзы. Он не чувствовал ни боли, ни грусти – лишь пустоту и смирение. Итэр обещал ни перед кем не склонить головы, но этот случай заставил упасть на колени. Впрочем, теперь в его любви было что-то трагическое. Венти это чувствовал, не понимал, как может помочь, поэтому болтал без остановки, лишь бы не сгорать от волнения рядом с непривычно молчаливым Итэром. — Ты слышал древнее противоречие о всемогущем Боге? — неожиданно спросил Венти, опустошая очередной бокал вина в таверне. Итэр уронил голову на руку. — Нет, что за противоречие? — медленно проговорил он, прикрывая глаза. — Может ли всемогущий Бог создать камень, который не сможет поднять? Мне всегда было интересно узнать ответ. — На него нет ответа, это же парадокс, — тихо посмеиваясь, ответил Итэр. — Думаешь? — Венти посмотрел на него удивительно трезво. — В нашем случае я Бог, а ты мой неподъёмный камень. Я даровал тебе силы, но смогу ли я... — Подожди, — Итэр взволнованно выставил ладонь вперёд. — Я ещё недостаточно пьян, чтобы это услышать. — Это же просто мысленное упражнение, — засмеялся Венти, делая ещё один глоток. — Ты чего так разволновался? Итэр смотрел на Венти и понимал, какие мысли в этот момент крутились в его голове. Венти всегда зрил в корень, просто редко говорил вслух. Должно быть, он думал что-то вроде «боится возможности сражения» или «боится причинить мне боль». И с обеих сторон Венти был прав.

***

Итэр начал ужасно спать по ночам. Всё же, в груди, если отодвинуть пустоту, что-то плакало, болело и искало выход. Итэр предпочёл больше туда не заглядывать. Он ловил каждое мгновение. Запоминал, как Венти гладит рукой траву и утыкается макушкой ему в грудь, тихо смеясь. Запоминал, как он поправляет берет и перебирает струны кончиками пальцев. Итэр до дрожи боялся, что когда это кончится, он всё забудет. И его имя, и лицо, и как он болтает голыми ногами в Сидровом озере. — Иди спать, — тихо говорил Венти, поднимая голову с плеча Итэра. — Жалко спать, — Итэр тихо и горько улыбался. Он хотел сказать столько всего, что «столько всего» застревало в горле. — Я пойду в Цитадель через два дня. Венти молча кивнул, а после добавил: — Ты готов. Ты зря боишься. — У меня плохое предчувствие, — Итэр покачал головой и отвёл взгляд. — Я одолжу тебе Сердце Бога, если от этого тебе станет спокойнее. Венти опять произнёс что-то настолько серьёзное абсолютно нейтральным тоном, каким мог сказать любую другую фразу. Итэр чувствовал, как трещит его собственное сердце, когда он поднял голову и кивнул: — Я буду очень аккуратен. Венти тихо и коротко засмеялся. — А теперь тебе действительно пора спать. — Пойдём со мной. Итэр давно не видел Венти таким искренне удивлённым. Но единственным, о чём подумал Итэр, было, что всё идёт по плану.

***

Венти смотрел непонимающе и немного испуганно. Итэр перевёл взгляд на свои руки: в правой он сжимал Сердце Бога. — Ты боишься меня? — спросил Итэр, поднимая глаза. — А должен? — Венти тяжело сглотнул. Очевидно, он лишь пытался делать вид, что не боится. — Хм, — Итэр задумчиво склонил голову, — наверное, пока ещё нет. Ещё пару минут. — Что ты делаешь? Итэр сам не понимал, что делает. Всё казалось странным и нереальным: начиная от испуганного Венти (он редко в открытую показывал страх) и заканчивая окружающим пейзажем: на небе не было ни единой звезды. — Я должен разбить твоё Сердце. — Зачем? — Венти хотел сделать шаг вперёд, но остановился. — Ты никогда не любил меня, да? Это всё было лишь для Бездны? Итэр боялся этого вопроса, но ответил почти мгновенно: — Нет, я люблю тебя больше, чем кого-либо, — Итэр чувствовал, как дрожит его голос. — Но меньше, чем сестру, — спокойно произнёс Венти. В груди у Итэра сжался тугой комок. Для него Люмин была всем, единственной из его семьи и единственной из всех прошлых жизней. Любовь к сестре не шла в сравнении ни с чем и, лишившись её, Итэр лишится половины себя. Но он любил Венти. По-другому, по-своему, тихо и крепко, любовью верующего к своему Богу. Только сейчас Итэр по-настоящему понимал, что теряет. Однако, потерять сестру будет страшнее. Итэр боялся этой мысли, потому что она обозначала, что Венти заслуживает жизни меньше, чем Люмин. От этого внезапно оформившегося осознания близко подступили слёзы. Итэр не позволял себе плакать так долго, что даже удивился такой пелене в глазах. — Почему ты плачешь? — спросил Венти, внезапно став совершенно спокойным. — Я не хочу. — Но должен. Итэр сжал Сердце Бога в кулаке, пока не услышал стеклянный треск, а после – страшный крик. Не чувствуя боли от осколков, тут же разошедшихся потоками ветра, Итэр подбежал к Венти. Он держался за грудь и смотрел широко распахнутыми глазами, полными ужаса. Очевидно, ему было чудовищно больно. У Венти подкосились колени, но Итэр крепко держал его. — Прости меня. Боже, прости меня, — повторял Итэр, трясясь, не в силах отвести взгляд от побелевшего лица Венти. — Никогда. Итэр открыл глаза, чувствуя, как по виску течёт слеза, а в груди жутко стучит сердце. Итэр резко повернул голову налево, думая о том, как страшно будет никого не обнаружить. Венти спал, лёжа на боку и подложив руку под голову. Итэр испытал такое облегчение, что, не удержавшись, подвинулся ближе и острожно погладил Венти по щеке. Слёзы, вызванные кошмаром, превратились в непрекращающийся поток, который Итэр не в силах был остановить. Он, не до конца проснувшийся и не успевший натянуть привычную непробиваемую защиту, почувствовал сейчас столько оглушительных эмоций, что зажал себе рот, чтобы не издавать лишних звуков. Итэр смотрел на Венти и хотел признаваться этому дерзкому и смешливому Архонту в любви до тех пор, пока он будет это слышать. Сейчас Итэр понимал, что может потерять всё, но только не его. «Боже, только не его».

***

Подходя к дубу Веннессы, Итэр не чувствовал боли или страха, лишь ноющую тревожность в груди. День назад Венти опять порывался идти с ним, но аргумент, что Бездна не потерпит лишних гостей, сработал и в этот раз. Итэру нужно сделать всё в одиночку. Венти сидел на одном из огромных корней и медленно перебирал струны лиры. Итэр знал, что музыка либо избавляет Венти от скуки, либо от тяжёлых мыслей. И вряд ли сейчас ему было скучно. Итэр молча сел рядом, дожидаясь, когда Венти поднимет на него глаза. Он всё ещё не верил, что это действительно происходит. — Я не любитель долгих прощаний, — внезапно сказал Венти после тихого смешка. Итэр удивился, как он вообще находит силы смеяться, но понял, что для Венти это дело на пару часов, не стоящее серьёзного беспокойства. — Я тоже. — Так что, думаешь, тебе нужно Сердце Бога? Или ты всё-таки понял, что и без того отлично справишься? — Венти лукаво склонил голову на бок. — Нужно, — твёрдо и уверенно ответил Итэр. — В прошлый раз я насчитал в залах с десяток Стражей Руин, а хиличурлов... — Хорошо, я понимаю, — Венти положил руку на чужое предплечье. Итэр заметил, как в его ладони начало зарождаться бирюзовое сияние, и тут же покачал головой. — Подожди. Отдашь его в конце. — Как ты собрался с ним сражаться, если боишься подержать лишние пять минут? — усмехнувшись, сказал Венти, но сияние начало понемногу затухать. — Не хочу нести эту ответственность даже лишние пять минут, — вывернулся Итэр. На самом деле, он опять пытался оттянуть страшный момент. Волнение жаром накатило с новой силой, спасала только ночная прохлада. — Знаешь, ты лучшее, что случилось со мной в этом мире, — после небольшой паузы произнёс Итэр, заглядывая Венти в глаза. — Постой, ты что, умирать собрался? — смешливо ответил Венти, однако в его взгляде не было ни капли веселья. — У нас в запасе сотня лет, если ты решишь здесь задержаться. — Сотня? Я надоем тебе быстрее, — Итэр улыбнулся, а сам подумал о том, зачем они вообще об этом разговаривают. Однако действительно важные вещи сейчас произносить было бы совсем странно. Сначала нужно довести дело до конца. — Сомневаюсь. Вновь повисло молчание, за время которого они обменивались лишь понимающими взглядами. Внезапно Итэр притянул Венти к себе и крепко обнял, положив голову на его плечо. Венти ласково гладил по спине. В этот момент Итэр был готов отказаться от всех своих целей, лишь бы иметь возможность и дальше вот так обнимать Венти. — Пора? — первым прервал молчание Венти. Итэр отстранился и кивнул. Поднявшись, он заметил, как мягко шумит крона дуба и как ярко горит полоса созвездий. В этот раз всё происходит по-настоящему. Итэр до боли сжал кулак. Венти быстро спрыгнул и отряхнулся. Итэру казалось подобное беззаботное поведение абсурдно-контрастным по сравнению с собственной бурей в душе. Но он хотел запомнить Венти именно таким. Венти не стал близко подходить. Итэр понимал, что так ему будет легче не вцепиться в край шарфа и не начать опять уговаривать хотя бы взять с собой. Итэр не мог поверить, что это происходит так спокойно. — Как обещал, — Венти улыбнулся, а в его ладони вновь загорелось сияние. Итэр не стал его останавливать. Сердце Бога было таким же, каким Итэр увидел его в первый раз. В полутьме стало ясно, что оно способно мягко и неярко светиться. Итэр особенно чутко обращал внимание на детали, стараясь запомнить всё. Запомнить, с каким уверенным спокойствием Венти толкает Сердце навстречу и как ободряюще улыбается. Сердце Бога повисло над раскрытой ладонью Итэра. Вот оно. Итэр смотрел в глаза Венти и пытался найти в них недоверие или страх. Ничего подобного: лишь тихое отражение нежности. Итэр сделал глубокий вдох. Да. Сейчас. — Послушай меня, пожалуйста, — начал он. Голос едва заметно дрожал. — Я соврал. И я не жду твоего прощения, не нужно меня прощать. Итэр прервался. Слова, которые он продумывал так долго, вылетели из головы. Венти молчал. — Я должен разбить твоё Сердце. Итэр не собирался этого говорить, но сейчас понимал, что обязан признаться, Венти обязан знать, что именно он сделает. — Я догадывался, — спокойно ответил Венти, заставив Итэра мгновенно нахмуриться. — Но хотел тебе верить. — Как? — выдохнул Итэр. — Я не слепой. А ещё ты очень болтливый во сне, — Венти невесело усмехнулся, но тут же стал обратно серьёзным. У Итэра перехватило дыхание: как он мог так глупо ошибиться. — Тогда почему ты не пытаешься меня остановить? — Итэр тяжело сглотнул. Ему казалось, что это не те вопросы, которые нужно сейчас задавать. — Потому что ты этого не сделаешь. Я вижу твоё отчаяние, ты не хочешь, — Венти сделал шаг навстречу. — Я должен. Итэр перехватил Сердце Бога, зажав его в руке, но в эту же секунду услышал звук натягивающейся тетивы. Заряженная стрела была направлена прямо в грудь, а выражение глаз напротив стало беспокойно-умоляющим. Итэр не ожидал. — Жаль, что в итоге мы оказались в таком положении, — Венти попытался улыбнуться, но Итэр видел, что на самом деле ему мучительно не хочется. У самого Итэра дрожали руки. Ему казалось, что он балансирует на очень тонкой грани между хладнокровием и истерикой. Он не ожидал, что это затянется так надолго. Итэр не хотел видеть, как выражение глаз Венти меняется с обычного спокойно-ласкового на по-острому внимательное и несчастное. Не хотел каждой клеткой тела чувствовать, как Венти начинает его ненавидеть. — Это не должно было так кончиться, — через дрожь в голосе ответил Итэр. Что-то неправильно. Что-то определённо не так. Итэр жалел, что стал так долго тянуть. Лучше было бы разбить Сердце как только оно оказалось в руках. Но Итэр прекрасно понимал, что он бы не смог. Это было бы слишком нечестно по отношению к Венти: после всего, что между ними было, поступить так подло. — Может, тогда пересмотришь свой план? — Венти слегка приподнял брови. — Мы могли бы вместе что-нибудь придумать. Он говорил мягко и нежно, боясь сказать что-то лишнее или неправильное. Каждое слово – удар ломом по затылку. Даже сейчас, когда Итэр признался в предательстве и лжи, когда в одном шаге от разрушения чужой великой силы, Венти всё равно, кажется, готов простить и пойти навстречу. Весь разум Итэра превратился в оголённый провод. Несмотря ни на что, он должен. Он не может потерять Люмин. Итэр почувствовал, как по правой щеке скатилась слеза, хотя не хотел плакать. — Прости меня. Итэр не успел сильно сжать пальцы. Внезапно дышать стало невыразимо сложно. Он пытался хватать ртом воздух, но с каждой секундой удавалось всё хуже. Итэр поднёс руку к груди, продолжая смотреть на Венти, и наткнулся на оперение стрелы. Венти тоже смотрел на него. Во взгляде Итэра читалось что-то такое страшное, такое дикое, что Венти почувствовал невыносимый спазм в груди. Он заранее знал: этот взгляд будет его преследовать. А всего пару часов назад Венти казалось, что у него начали кончаться поводы для ночных кошмаров. Чудовищно долгие две секунды, за которые никто не успел понять, что делать. Лишь когда Итэр шагнул назад в попытке удержать равновесие, Венти понял, что происходит. Подбежав, он помог Итэру опуститься на землю. — Твоё путешествие должно закончиться, Итэр, — говорил Венти, а в его голове крутилась лишь одна страшная фраза: «я должен позволить ему умереть». — Ты выбрал неверный путь. Итэр чувствовал, как что-то капает ему на лицо, чувствовал бесконечные поцелуи в лоб, щёки, руки. А ещё пронзающую боль при каждом вдохе, но при этом парадоксальное успокоение: Венти сделал правильный выбор за него. Для них с Люмин это всегда было единственным выходом. — Прости меня, — прошептал Итэр, чувствуя во рту вкус соли и металла. — Я так люблю тебя. Прости. — Я знаю, я знаю, — Венти гладил его по голове и хотел кричать. Это вновь произошло. — Я тоже. Ты не виноват. — Не плачь, — Итэр поднёс руку к щеке Венти, чувствуя, как сокращается запас слов, которые он может сказать. — Мы ещё встретимся. Венти прижался к его руке. — Надеюсь, ты ошибёшься только на мне, и дальше всё будет хорошо. Итэр вдруг почувствовал, будто вся Вселенная легла ему на плечи, но он не хотел закрывать глаза и отводить взгляд от Венти. Всё правильно. Наконец всё правильно. Итэр слышал сдавленные вздохи: Венти отчаянно не хотел сорваться на рыдания в голос. Внезапно среди безнадёжной путаницы в голове у Итэра возникла совершенно оформленная мысль: всемогущий Бог всё-таки сможет. Однако сил её произнести не осталось. Венти что-то говорил, однако у Итэра получилось осмыслить только конец фразы. — ...никогда больше не заберут тебя у меня. Всё в порядке. Не бойся и дождись меня, — его голос звучал приглушённо и сломано. — Венти... — тихо выдохнул Итэр, прежде чем бесконтрольно отвёл взгляд наверх, на небо. И когда Итэр увидел яркий росчерк звёзд, первое, что он вспомнил, это его глаза.