(не)важно

      Антон нечасто бывал в дорогих новостройках, он совсем не привык к красивым подъездам (он чистые-то подъезды не часто встречал) и зеркальным лифтам. Он привык к общежитию, где в коридорах на полу валялся не только мусор, но и пьяные студенты, у которых не хватило сил доползти до своих комнат. Привык к родительскому дому, в котором ремонт не делали примерно со времён развала Советского Союза. Антон на секунду усмехнулся своей зашоренности: его удивляли зеркальный лифт и чистый подъезд. Парень мысленно сделал фейспалм и шагнул к входной двери. Он стоял и рассматривал дверь, не решаясь постучать. Достал телефон, чтобы посмотреть время: до занятия оставалось ещё десять минут. Антон сомневался, можно ли уже стучать или стоит немного подождать. Он продолжил бы стоять, если бы в двери квартиры напротив с шумом не открылся замок. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел Антона, который мялся перед входной дверью, как пятиклассница перед первым свиданием. Он неуверенно постучал.       -Открыто, — послышалось из-за двери, и Антон нерешительно нажал на ручку двери.       Парень разулся в пороге и поднял глаза в поиске хозяина квартиры.       -Привет, — Арсений вошёл в прихожую.       Антон смотрел на него широко распахнутыми от удивления глазами. В этот момент пазл в его голове сложился: этот голос, знакомые имя и фамилия, а теперь ещё и это лицо. Лицо, которое Антон видел неприлично часто. Лицо его любимого порноактёра. Лицо главного режиссёра «Felix Studio».       -Феликс?! — быстро выпалил Антон и густо покраснел, он хотел бы до крови прикусить язык за то, что тот работал быстрее мозга.       Арсений устало выдохнул.       -Арсений Попов, можно на «ты», — он протянул руку в приветственном жесте.       -Антон… Антон Шастун, — парень торопливо пожал руку, всё ещё стыдясь своей несдержанности. Он не мог смотреть в глаза собеседнику, как того требовал этикет, его взгляд был неловко опущен.       -Знаешь меня? — Арсений решил, что не может не задать этот совершенно риторический вопрос, глядя на то, как парень, который был выше его самого, смущался хуже девочки перед первым приёмом у гинеколога.       Антон молча закивал, не поднимая глаз.       -Это проблема? Это будет мешать тебе учиться?       Арсений уже успел перерасти все уровни неловкости: он не стеснялся публики, не стеснялся наготы, как своей, так и чужой, не боялся осуждения и чужого мнения. Он был уверен в своём теле, в своих взглядах, в своём мышлении. Он был достаточно уверен в себе, чтобы не стыдиться ничего. Однако такого нельзя было сказать об Антоне: он всё ещё носил на плечах груз своих детских и подростковых комплексов.       Подумав пару секунд, Антон решил, что Арсений однозначно стоит того, чтобы засунуть свою неловкость куда подальше. Во-первых, он не хотел заново копаться в анкетах репетиторов, снова и снова натыкаясь на «Тамару Ивановну», а во-вторых, Арсений уже понравился ему. Возможно, Арсений нравился Антону не в том смысле, в котором преподаватель должен нравиться студенту, но парню совсем не хотелось отказываться от встреч с ним.       -Нет, думаю, это не проблема, — парень наконец поднял взгляд и заметил то, что на видео было совсем не очевидным: у Арсения голубые глаза. Это был не блёклый голубой, обладатели которого выглядели как трупы или зомби. Нет. Это был оттенок чистого неба с севера Италии лета 1983 года. Антону хотелось смотреть в это небо вечно.       Арсений заметил изучающий взгляд Антона. Он привык к такому, даже делил этот взгляд на этапы: человек любовался им, пытался понять, где мог видеть это лицо; Арсений особенно любил моменты осознания, ведь они, все как один, заканчивались смущением и потупленным взглядом, который в итоге возвращался к Арсению и изучал его ещё усиленнее в попытке заметить те детали, которые камера не в силах передать.       -Не волнуйся, я не буду к тебе приставать. Я в отпуске, сейчас я исключительно репетитор и носитель языка, — Арсений улыбнулся обаятельно и как-то удивительно невинно для представителя его профессии, — пошли, — приглашающе кивнув, Арсений зашагал в сторону гостиной, где планировал проводить занятие.       Антон окинул помещение торопливым взглядом: ни картин на стенах, ни растений на подоконниках, ни наполненных книгами полок, никаких элементов уюта и ощущения обжитости. Несколько секунд парень пытался понять, как человек с чувством вкуса и стиля (Антон видел достаточно его видео, чтобы знать это) мог жить в таком скучном и даже душноватом месте. Нет, квартира не была плохой, ни в коем случае. Здесь было чисто, аккуратно, аскетично, но как будто совсем не было жизни.       Антон занял предложенное ему компьютерное кресло, а Арсений сел на стол, напротив студента.       -Рассказывай, чего хочешь от занятий. Я по профессии ещё не успел поработать, так что прости, если буду вести себя не как настоящий преподаватель, — Арсений усмехнулся и убрал со лба чёлку. Антон готов был отказаться от всего порно на планете, лишь бы ещё раз увидеть этот жест.       -Я пришёл сюда, потому что надеялся, что вы не будете вести себя, как «настоящий преподаватель», — Антон заметил, как Арсений поморщил нос, когда услышал, как к нему обращаются на «вы», — ну, если серьёзно, у нас в этом году новый препод пришёл, дофига пиздодельный… ой… — парень стушевался, он забыл, что разговаривает с репетитором, который, вероятно, не одобряет подобных выражений.       -Не волнуйся, я не ханжа и не моралист. И, как я уже сказал, можно на «ты». Я тоже не большой фанат российского образования, потому что здесь преподаватели «дофига пиздодельные» и ставят себя выше студентов. Вместо того, чтобы мотивировать и поощрять стремления, они предпочитают самоутверждаться за их счёт. Кажется, именно поэтому я и пошёл на педагога, — Арсений мечтательно поднял глаза, словно вспомнил времена, которые уже давно прошли, но оставили после себя приятное послевкусие.       -А вы… ты здесь образование получил? — Антон помнил из анкеты, что Арсений прожил восемь лет в Америке, и ему тридцать, этого ему хватало, чтобы убедиться в верности своего предположения. Но ему хотелось, чтобы Арсений сам ему рассказал. Ему хотелось слушать Арсения: его голос, его интонацию; хотелось чувствовать, что Арсений говорил только для него.       Антону было неловко это осознавать, но, кажется, Арсений действительно нравился ему. Вот так вот сразу. Даже как-то глупо. Парень терпеть не мог глупые фильмы, в которых герои знакомятся на десятой минуте, а влюбляются на пятнадцатой, но сейчас он чувствовал себя именно таким героем.       -Да, восемь лет назад закончил бакалавриат, как преподаватель английского языка, а до этого одиннадцать лет в школе, конечно. Пятнадцать лет учёбы — ровно половина жизни, подумать только… — на последних словах Арсений почувствовал себя стариком, жизнь которого подходит к своему логическому завершению и которому больше ничего не остаётся, кроме как вспоминать то, что уже давно и бесследно прошло. Мужчина выпрямился и перевёл взгляд на Антона, который продолжал бессовестно его рассматривать, — та-ак, и что там с твоим преподавателем?       -Ну… он в общем пришёл и говорит нам, что мы тупые и вообще непонятно, как мы доучились до четвёртого курса…       -Ну, это его мнение. Не может же быть такого, что все одинаково «тупые», верно? А как ты думаешь, в чём лично твоя проблема? Чтение? Говорение? Словарный запас? Произношение? Грамматика? Пунктуация?       -Думаю, у меня словарный запас не очень большой. То есть мне вообще-то нравится английский, сейчас мне кажется, что я нахожусь в зоне комфорта, то есть я знаю какое-то количество слов и не могу шагнуть дальше. Ну, и произношение, мне, наверное, не хватает практики, ну, я так думаю, — Антон специально говорил неуверенно, чтобы Арсений не счёл его за всезнайку.       -Давай попробуем поговорить, чтобы я смог оценить масштабы трагедии, — Арсений опять мило усмехнулся, а Антон невольно ждал момента, когда их зарисовка «преподаватель-студент» наконец сменится постельной сценой.       Антон растолкал в памяти начальную школу и вспомнил, что можно рассказать о себе при первом знакомстве: где он живёт, сколько ему лет, на кого он учится, чем увлекается, каким спортом интересуется, какое кино смотрит. Говоря про кино, Антон ждал от Арсения подколов из серии: «знаю я, какие ты там фильмы по ночам под одеялом смотришь», но тот сидел и внимательно слушал, не отпустив ни одного комментария.       -Можешь смело передать моё профессиональное «фи» своему преподавателю. Ты хорошо говоришь, да, словарный запас немного скуповат, но в целом всё у тебя в порядке, — Арсений улыбался как-то между делом, но со стороны он выглядел гордым учителем (это было особенно иронично, учитывая то, что он ещё ни одного занятия с Антоном не провёл).       -А произношение? Мне кажется, оно у меня дурацкое какое-то, вот у тебя красивое, и даже акцента нет почти, — Антон поджал губы, когда до него дошло, что Арсений-Сергеевич-преподаватель ещё ни слова ему по-английски не сказал, а говорил парень о речи Арсения-секс-иконы-Феликса, чьи речи он слышал часто (а иногда слишком часто). -Мне кажется, тебе просто нужна практика, — Арсений понял, почему парень стушевался, но решил оставить это без лишнего внимания. — Давай я к понедельнику подыщу какой-нибудь текст. Какую литературу предпочитаешь: классическую или современную?       -Современную, наверное, классическая вся дофига мудрёная, — после этой реплики Антон стал переживать, как бы репетитор не решил, что он необразованное быдло. Парню было стыдно за свою речь, особенно после того, как он слушал Арсения. Мужчина не «говорил слова», скорее «слова сладко лились» из уст Арсения. Парня тянуло на лирику от одного вида Арсения, хотя Антон терпеть не мог лирику.       -Мне тоже больше современная нравится. Хотя классика на самом деле не мудрёная, просто она была написана в другое время, в других обстоятельствах, в других обычаях; наверняка лет через сто, читая Асимана, люди будут говорить, что он душный или мудрёный, — Арсений поправил чёлку и не переставал улыбаться. Антон готов был поклясться: если бы мужчина решил прочитать лекцию на самую скучную в мире тему, под которую даже философов потянуло бы спать, парень высидел бы её всю, от начала до конца, только бы смотреть на него, только бы слушать его. Даже сейчас Антон понятия не имел, о ком (или, возможно, о чём) он говорил, но по контексту было ясно: речь о современном писателе, которого Антон, конечно же, не знает.       -Ты жил в России больше двадцати лет, но сейчас живёшь в штатах, на каком языке ты читаешь книги? — Антон поймал себя на том, что обычно он задавал такие вопросы учителям или преподавателям, чтобы отвлечь их от темы занятия; но сейчас, возможно, впервые в жизни, парень ждал ответа, ему действительно было интересно, он хотел услышать ответ, настолько развёрнуто, насколько это только возможно.       -Предпочитаю язык оригинала, — Арсений скрестил руки на груди. Антон слышал, что эта поза называется закрытой, но он был в корне не согласен с этим; когда так делал Арсений, это было обаятельно, привлекательно, очаровательно, но уж точно не закрыто. — Когда я только приехал в штаты, я был по горло сыт русской классикой, это вроде как остаточное, после учёбы. Так что восемь лет я читал на английском языке, а сейчас меня какая-то ностальгия накрыла, — Арсений завёл руку за спину и пододвинул к студенту стопку книг.       Антон бросил беглый взгляд на корешки: «Отцы и дети», «Преступление и наказание», «На дне». Шастун невольно попытался вспомнить хоть что-то из содержания или хотя бы авторов, но, видимо, в школе, пока все проходили русскую классику, Антон проходил мимо кабинета литературы.       -Значит, мы договорились? Я готовлю текст для чтения, а ты тогда напиши что-нибудь. Что угодно, любой текст: письмо, рассказ, отзыв, просто расскажи о себе или перескажи любимый фильм, но не используй переводчик, хорошо? Попробуй обойтись теми словами, которые знаешь. Я не учитель, который будет ругаться, я не кто-то, кого ты должен впечатлить, я не могу ничего требовать, я просто хочу понять твой уровень в письменном языке, хорошо?       -Хорошо, — Антон не хотел думать о задании, не хотел думать о языке. Он лишь мечтал о том, что уже через одни выходные сможет вернуться сюда и вновь увидеть Арсения.

***

      Антон нарочито медленным шагом возвращался в общежитие. Мимо него беззаботно проносились дети, радостно пробегали подростки и устало проходили взрослые люди. Но парень не видел никого, он смотрел под ноги и полностью игнорировал музыку, играющую в наушниках. Не понятно, зачем он её вообще включал, ведь даже при таком темпе ходьбы дорога едва занимала десять минут. Наушники уже стали привычкой, необходимостью, панцирем, за которым Антон прятался от людей на улице.       «Не, ну это же сюр какой-то, » — Антон не мог перестать думать о своём новом репетиторе, — «может, это пранк такой? Ну, реально, это же даже для дешёвого сериала невозможное совпадение! Так ведь просто не бывает. Почему он? Как он?» — был только один вопрос, который Антон не хотел себе задавать: почему он захотел остаться именно у этого репетитора. — «А если бы я нашёл репетитора в прошлом году? Или ещё раньше? Или вовсе забил на репетиторство? Или пошёл заниматься к пиздодельному? Или если бы Арсений жил далеко от общаги? Или он вообще не приезжал сюда? Арсений… такое имя красивое, его только в постели выстанывать, » — последней мысли Антон сам удивился. Парень устало провёл ладонью по лицу и продолжал неспешно шагать. — «Зачем я вообще порно смотрю? Вот не смотрел бы и жил бы себе спокойно, не стеснялся бы красивых мужчин. Блин, он же подумал, что я гей. Но я же не гей. Не гей же? Нет. Точно нет. А что, только геям нравится смотреть на красивых мужчин? Нет, конечно, нет. Может я просто эстет. Он же эстетически красивый, вот и всё. А просмотр гей-порно совсем не делает меня геем пусть он там себе думает всё, что хочет, но я не гей. Хотя, он, конечно, капец горячий. Даже когда не в образе. Эти его глаза, волосы, руки, а голос… это ж валить и трахать… блять, я ж не гей. Так, всё, гей — тот, кто спит с мужчинами, а я никогда не спал с мужчинами и начинать не планирую, » — Антон прекрасно понимал, что он пытается сам перед собой оправдаться, но аргументов решительно не доставало.       Он пытался вспомнить, в какой день его сосед собирался не ночевать в общежитии. Пораскинув мозгами и с трудом вспомнив, какой сегодня день недели, парень понял, что этой ночью комната будет полностью в его распоряжении.

***

      Тёмная комната была освещена лишь бледным ликом луны и тусклым светом экрана ноутбука. Тусклым экран был в том числе и потому, что в режиме инкогнито браузер автоматически применяет тёмную тему. Количество открытых вкладок во много раз превышало количество мыслей, которые Антон сейчас мог одновременно держать в голове. В верхней строчке можно было прочитать названия сайтов, в компании которых парень проводил этот вечер: страница в википедии «Попов, Арсений Сергеевич», группа «ВКонтакте» «Felix Studio», Instagram аккаунт «@ArsFelix», OnlyFans аккаунт «@ArsFelix», официальный сайт «Felix Studio» и страница PornHub с избранными видео. Как раз последнюю вкладку Антон подробно изучал. Он медленно скролил страницу, проклиная себя за дурацкую привычку добавлять в «избранное» каждое второе видео. Но он упорно продолжал искать именно то видео, содержание которого он помнил намного лучше, чем таблицу умножения. Антон искал его так долго, что думал уже даже не о самом видео, а о том, что это, вероятно, не здоровый интерес, а навязчивая идея. Однако скролить не переставал.       -Бинго! — закричал он, когда наконец увидел знакомое превью.       Антон спешно нажал на превью, надел только один наушник (какой-то тревожный демон, сидящий внутри, никогда не позволял ему смотреть порно в обоих наушниках) и откинулся на спинку кресла. От одной мысли о том, что он лично знаком с Арсением, низ живота стянуло в тугой узел.       На экране Арсений сидел, скрестив ноги, перед камерой на большой кровати. Он выглядел так, словно сейчас произнесёт что-то в духе: «привет, ютуб, с вами, как всегда, Арсений Попов, и сегодня я расскажу вам, как прошли мои выходные». Он был одет в чёрную футболку и того же цвета штаны. Антон не мог не отметить, как же выгодно чёрный цвет сочетался с аристократичной бледностью мужчины. Антон невольно обратил внимание на то, что с момента съёмки этого видео Арсений успел сменить причёску. Тогда тёмные волосы были подстрижены под горшок. Прежде Антон видел такую причёску только у какого-то танцора из шоу на ТНТ, но тот парень с ней выглядел деревенским дурачком, а Арсений… Арсений выглядел, как Арсений… как порно-король, как человек, который преподаёт, чтобы отдохнуть, как человек, который совершенно точно знает, что он хорош собой и его хочет каждый, кто видел его хоть единожды. Арсений смотрел точно в камеру, от чего Антона аж передёрнуло, ведь по ощущениям этот взгляд был направлен точно в душу. Мужчина закусил губу и приподнял подбородок, теперь он смотрел свысока. А Антон был совсем не против оказаться под ним (как под взглядом, так и под самим Арсением). Мужчина, не теряя своего хищного взгляда, одним ловким движением стянул с себя футболку и выкинул её из кадра. Антон уже видел это тело, но каждый раз он восхищался, как в первый: рельефный пресс, россыпь родинок на манящей груди, паутинки вен на руках, точёная шея с ярко выраженным кадыком. Арсений выглядел, что называется: «как настоящий мужчина», при этом не казался грубым. Это была какая-то странная, возбуждающая, сексуальная мужественность. Арсений стянул штаны. Теперь его наготу прикрывали лишь чёрные боксеры. Антон невольно подумал о том, что нижнее бельё шло мужчине куда больше, чем любая другая одежда. В спальных штанах Антона в этот момент уже стало тесновато, но парень упорно игнорировал эту реакцию своего организма. Арсений встал на колени, широко развёл ноги и начал медленно, но ритмично двигать тазом взад-вперёд, имитируя половой акт. Мужчина потирал натянутую ткань боксеров и также надменно, свысока смотрел в камеру. Антон мог бы игнорировать рельефную грудь, превосходный пресс, шею, руки, даже натянутую ткань и прикрытый ею возбуждённый орган, но не этот взгляд. Антон плавился под ним. Помните, как Тайра Бэнкс учила всех улыбаться глазами? Так вот, Арсений Попов умел трахать глазами (прости, Тайра, но очко безоговорочно уходит Арсению). Именно этот взгляд и делал его сцены такими особенными. Именно из-за него даже самые обычные домашние видео Арсения выглядели намного сексуальнее многих студийных сцен. Снять дешёвую порнуху может каждый, а красивую и качественную порнографию — далеко не все.       Антон смотрел как заворожённый. Да, он смотрел это видео уже много раз, но сейчас всё было иначе. Сейчас он видел не какого-то знаменитого порноактёра из интернета, а своего, вполне реального, репетитора. На секунду парень забыл, что это видео было в публичном доступе. Ему казалось, что это приятный сюрприз от его парня. Ему всегда хотелось такого партнёра, с которым он чувствовал бы себя комфортно, не боялся показывать любимое порно, обсуждать секс и заниматься виртом, точно зная, что никто кроме адресата не увидит эти фото и видео.       Парень нажал на паузу, накрыл ладонями лицо и тяжело выдохнул. Он не мог понять, чего именно хочет: досмотреть видео, представляя, что оно снято специально для него, или хлопнуть крышкой ноутбука, постричься в монахи и больше никогда не посещать дополнительные занятия по английскому языку. Антон протянул руку и взял телефон. Открыл приложение Instagram. Он часто так делал: просто бессмысленно листал ленту. Он не хотел увидеть новые публикации или смотреть свежие истории, ему просто нужно было отвлечься, хоть на секунду, или по крайней мере, убедить себя в том, что он способен отвлечься. Антон откинул телефон, шумно выдохнул и нажал на плей.       Арсений продолжал свои возбуждающие ритмичные движения. Тонкие пальцы легли на клавиатуру и начали настойчиво нажимать клавишу «вправо», перематывая видео. Картинка на экране быстро сменялась: вот Арсений лёг на кровать, оглаживая натянутую ткань нижнего белья, вот боксеры полетели прочь из кадра, вот он потянулся к тумбочке, вот в его руке появился вибратор. На этом моменте Антон отнял руку от клавиатуры и положил ладонь себе на грудь. Он внимательно рассматривал Арсения: тот лежал на спине, боком к камере, а его возбуждённый член упирался в подтянутый живот. Ловкие пальцы уже включили вибратор и принялись медленно вести им от груди к низу живота. Бессознательно Антон вёл рукой синхронно с Арсением: по ключицам, груди, рёбрам, животу, влажной ткани пижамных штанов…       -Блять! — парень звонко выругался, словно это могло бы спасти его плачевное положение.       Арсений, словно издеваясь над беспомощностью Антона, начал сладко постанывать от приятных вибраций. Длинные пальцы потянулись к клавише «вправо», и видео вновь замелькало кадрами: Арсений вскинул бёдра навстречу вибратору, выгнулся в спине, резко поменял положение, сел на край кровати и свесил широко разведённые ноги. Не в силах больше сопротивляться физиологии, Антон приспустил свои боксеры и обхватил ноющий влажный член. Арсений сидел так близко к камере, что Антон невольно мог рассмотреть каждый сантиметр его тела. Парень мечтал увидеть его, мечтал коснуться этой манящей ухоженной кожи. Арсений медленно и нарочито сексуально водил рукой вверх-вниз по возбуждённому члену. Его взгляд вновь устремлялся прямо в душу Антона, а ловкие пальцы оглаживали грудь и пощипывали соски. Парень смотрел на экран, как заворожённый, и синхронно повторял все движения Арсения.       Арсений выгибался, стонал и даже рычал. Антону стоило немалых усилий не повторять за ним этого, ведь меньше всего ему сейчас хотелось бы, чтобы какие-нибудь бдительные соседи прибежали на его стоны и застукали его за просмотром порно. Да, все смотрят порно и это нормально. Но нормально ли для натурала смотреть порно, в котором мастурбирует мужчина? В этом Антон очень сильно сомневался. Арсений продолжать ублажать себя, смотря в камеру с таким видом, словно он не видео для фанатов записывал, а проводил вечер со своим парнем в Skype. Когда стоны стали всё чаще сменяться рыком, Антон понял, что Арсений был уже на грани. Обычно Антону приходилось перематывать видео, приближая или отдаляя концовку, чтобы успеть «финишировать» вместе с актёрами. Но с Арсением этого не требовалось. Арсений громко стонал, а Антон почти скулил в попытке не шуметь сильно. Они кончили вместе: Арсений себе в руку (а ещё на постельное бельё и немного на живот), а Антон в свою ладонь и на живот.       Антон протянул руку и взял салфетку из коробки на столе, чтобы вытереть сперму. Уже не в первый раз он подумал о том, какой же хорошей идеей было завести эту коробку, ведь в комнате, в которой живут два молодых парня, это буквально вещь первой необходимости. Он тяжело выдохнул, ведь после оргазменной эйфории, его накрыло осознание того, как же сильно он попал. Потемневший экран предложил пересмотреть видео ещё раз или перейти к похожему. Но Антон не хотел ни того, ни другого. Он сидел, тупо глядя в стену. Сейчас он ненавидел порноиндустрию, ненавидел PornHub, ненавидел секс, ненавидел мастурбацию, ненавидел гормоны, которые толкали его на подобное, ненавидел своё любопытство, ненавидел себя и ненавидел Арсения, который грубо вытер ноги о гетеросексуальность Антона.       Парень в очередной раз устало выдохнул и накрыл рукой компьютерную мышку. Курсор двинулся к крестику в верхнем правом углу экрана, и все вкладки браузера единовременно закрылись. Зелёные глаза впялились в обои рабочего стола: стандартная картинка с космосом, которую Антон видел уже сотни раз. Он пытался отдышаться, восстановить дыхание, отвлечься, думать о чём-то другом. Голова упала на стол с громким хлопком. Отвлечься не получалось.       Антон не был гомофобом. Он никогда не презирал и не боялся гомосексуальности. Его пугало осознание того, что ему прежде почти никогда не нравились «реальные» люди. Его привлекали порноактёры, но они все были не более, чем картинки на экране. А теперь у его сексуальной фантазии было лицо. Теперь его фантазия была вполне осязаема. И с этой фантазией ему предстояло встречаться дважды в неделю.       -Блять, — длинные пальцы захлопнули крышку ноутбука.       Антон переместился на кровать. Он лёг на спину, накрылся одеялом и уткнулся взглядом в потолок. Мысли в его голове не останавливались. И все они, как назло, крутились вокруг Арсения. В вакханалии мыслей вдруг ярко выделилась одна: Антон так настойчиво искал именно это видео, потому что в нём Арсений был один. Парень понял, что ему не хотелось видеть, как кто-то другой трогает Арсения, выгибается под ним, стонет ему в ключицу или царапает широкую спину. Антон закрыл глаза и накрыл их сгибом локтя. Он шумно выдохнул и повторил слово, успевшее стать мантрой этого вечера.       -Блять.       Антон отчётливо понял, чего хотел от Арсения, но понятия не имел, что ему делать с этим навязчивым желанием. Они встретились всего один раз, а приходить на второе занятие с домашним заданием и фразой «давай сначала я прочитаю текст, который ты подготовил для меня, а потом ты выебешь меня в жопу, которую я приготовил для тебя» будет как-то некрасиво. Под гнётом безумных плясок собственных мыслей Антон провалился в сон.