(не)важно

      Вечер воскресенья. Выходные прошли незаметно, ведь оба дня Антон решил потратить не на домашние задания, полученные в университете, а на совершенствование своего английского языка. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и вслух читал иностранные тексты с экрана ноутбука, чем сильно нервировал своего довольно флегматичного соседа по комнате.       Дима Позов лежал на своей кровати, положив руки под голову, и смотрел в потолок. Это был тот редкий момент, когда он не был занят изучением медицинской энциклопедии. Вечер воскресенья он хотел провести в тишине и спокойствии, хотел привести мысли в порядок. Вот только этим было сложно заниматься, ведь на всю комнату звучала настойчивая, но немного кривая английская речь.       -Шаст, я правильно понимаю, что ты мне врал все эти годы?       Сарказм — не просто отличительная черта Димы. Нет. Это его стиль общения. Его образ жизни.       -Что? В смысле? Почему? — Антон даже не оторвал глаз от экрана.       -Ты говорил, что ты менеджер.       -Ну, да, менеджер, а что не так?       -Да то, что ты задолбал своим английским так, словно ты не менеджер, а переводчик, — Дима с прищуром посмотрел на друга.       -Ой, отстань. Мне практиковаться надо, — Антон закатил глаза. Вот чего-чего, а осуждения за активную учёбу парень не ожидал. Да ещё и кто этим занимается! Дима, который со своими учебниками разве что не спит (хотя, кого мы обманываем — спит).       -Три года не надо было. Что изменилось? — Позов продолжил сверлить взглядом потолок, поняв по настрою Антона, что победителем из этого спора ему не выйти.       -Новый пиздодельный препод, который считает нас тупыми и пытается втюхать свои «дополнительные занятия» за отдельную плату, конечно же, — Антон говорил с такой ненавистью, которую обычно двоечники испытают к строгим учителям. — Но ничего-ничего, я подготовлюсь, сдам ему экзамен в конце семестра на «отлично». И как только его ручка оставит подпись в зачётке напротив моей пятёрки, я вывалю на него десяток самых изощрённых английских оскорблений, — Антон самодовольно улыбался, словно нашкодивший котяра.       -Балбес ты. Тебе не кажется, что это метод такой? Он пришёл, позлил тебя, и ты резко взялся за ум. Я бы даже сказал, что это очень действенный метод. — Антон проигнорировал эту реплику друга и продолжил читать. Дима принял это за очко в свою пользу, поэтому продолжал молча смотреть в потолок, но теперь улыбаясь.       Но Антон молчал, потому что точно знал — ему нет вообще никакого дела до ходячей карикатуры, пафосно называющей себя преподавателем. Ему просто хотелось впечатлить Арсения. Хотя этой попыткой научиться читать за одни выходные, Антон напоминал себе людей, которые пытаются накачать пресс за два часа до посадки на самолёт в Турцию.       Ещё в субботу утром, превозмогая чувство стыда за ночные события, Антон сел писать сочинение, которое ему задал Арсений. Сперва он решил написать письмо другу по переписке. Это первое, что пришло ему в голову, ведь это упражнение часто задавали в школе. Антон подумал о том, что Арсений точно высоко оценит правильное оформление письма, вот только был один момент, который парень не учёл: он понятия не имел, как правильно оформлять письма. Совершив сделку с совестью, Антон готов был пойти с этим вопросом в Google, несмотря на то, что репетитор просил его писать только то, что он сам знал. Но была ещё одна загвоздка: Антон даже представить себе не мог, о чём писать письмо. Ведь письмо — это даже близко не сообщение в мессенджере, там нужно уместить максимум интересной информации. Но о чём писать? Безусловно, он мог бы написать о своём новом горячем репетиторе, который заинтересовал парня не только английским языком. Но, пожалуй, это было бы слишком для второго занятия.       Второй остановкой на пути мысленного локомотива Шастуна стал отзыв или рецензия на фильм. Ведь так он мог бы продемонстрировать Арсению ещё и свой изысканный вкус. Ну, или по крайней мере, сделать вид, что его вкус таковым являлся. Антону всегда нравилось, как Дима критиковал дурацкие фильмы, которые они смотрели вместе. Он всегда приводил убедительные аргументы и подмечал детали, которые Антон никогда бы не заметил. Вот только сам Антон максимум мог бы сказать: «ну, это прям огонь» или «не, ну, это дерьмо из-под коня и два впустую потраченных часа». И, да, он прекрасно знал, как перевести обе эти фразы на английский, но здравый смысл настоял на смене тактики. На секунду он задумался над тем, чтобы попросить Диму написать рецензию, которую Антон потом перевёл бы на английский. Но стоило ему представить, что Арсений похвалит текст, который написал кто-то другой, как мерзкое чувство ревности защекотало парня изнутри, и он отбросил эту идею.       Антон устало посмотрел в потолок и вспомнил главное правило творчества: нужно всегда делать только то, что доставляет удовольствие. Он стал вспоминать, что же ему нравилось, но, увы: кроме мыслей об Арсении ничего в голову не лезло. Тогда парень решил отпустить момент и описать всё, что ему нравилось в репетиторе: тёмные густые волосы и жилистые сильные руки, созвездия родинок и бархатная манящая кожа, рельефное тело и притягательные формы. Каждое словосочетание невольно визуализировалось в голове парня, с каждой деталью всё больше возбуждая его. Антон потряс головой, прогоняя эти мысли. Во-первых, это было бы не здоро́во, ведь они виделись всего раз в жизни, а Антон уже готов был петь ему серенады. А во-вторых, он понятия не имел, как перевести на английский «родинки», «вены» и «бархатный» (и ещё кучу слов). Он же обещал не гуглить.       Пострадав над листом ещё минут десять, Антон решил остановиться на пересказе фильма. Последний фильм, который ещё был свеж в памяти, и которым не стыдно было поделиться — «Джентльмены». Этот фильм был хорошо принят критиками, а значит, у Антона были все шансы получить от Арсения комплимент за хороший вкус. Остановившись, он поймал себя на том, что очень много внимания уделяет мнению Арсения о себе. Но сделки с совестью уже успели стать профилем Антона, а потому он успокоил её фразой: «он же мой репетитор, мне с ним несколько месяцев заниматься, конечно будет здорово, если он будет хорошо обо мне думать». Парень наконец принялся за написание работы. Исписанные и исчирканные комья бумаги летали по комнате, словно на поле боя. Антон упрямо не пользовался переводчиком, тщательно подбирал синонимы к тем словам, которых не знал, и пытался не переборщить со знаками препинания, ведь англичане не тыкают их также часто, как русские. Спустя три часа и не менее десяти пострадавших черновиков, Антон наконец собрал свой идеальный пересказ. Аккуратным почерком он принялся переносить текст в новую тетрадь. Он чувствовал удовлетворение уже на этом этапе, что уж говорить о том моменте, когда оказалось, что пересказ занял три тетрадных листа. Сказать, что Антон гордился собой — ничего не сказать. На самом деле, в какой-то момент парень так увлёкся, что вместо простого пересказа начал додумывать, между какими героями, вероятно, «химия» была не совсем дружеская. Он даже накидал пару вариантов того, как могли бы выглядеть их постельные сцены. Глубоко в душе Антон надеялся, что Арсений расценит это как флирт.