Три истории о ревности Рокэ Алвы и одна история о том, как ревновали его

— Так ли было необходимо унижать меня перед своим оруженосцем? — Ее Величество Катарина Леони Ариго-Оллар казалась воплощением холодной ярости. Ледяной взгляд давил, словно желал похоронить под собой, как под ледяной скалой. Навеки. — Не кипятитесь так, Катари, — Кэнналийский Ворон знал цену этим взглядам, как и то, что Катарина сама не прочь продемонстрировать всем желающим и не желающим, с кем делит ложе. И кресла. И стулья. И столы, как обеденные, так и письменные… — Я позаботился о том, чтобы ваша грудь не была первой, которую увидел Ричард. И потом, вы же уже обработали мальчишку, как и прочих перспективных выпускников Лаик. — Что вы хотите сказать?! — лед в голосе сменился огнем возмущения. — Только то, что ни один из отпрысков так называемых Людей Чести, будь он хоть Придд, хоть Окделл, не миновал сада в аббатстве святой Октавии. Мне интересно, вы им разные истории рассказываете или одну и ту же? — Вам-то что за дело до этого? — Катарина умела быстро взять себя в руки. Алва посмотрел на нее своими невозможно синими глазами с таким выражением, что захотелось зажмуриться. — А то, что мой оруженосец не будет ручной собачкой ни для кого, даже для королевы. Не старайтесь запудрить ему мозги сильнее, чем уже запудрили, не то ему придется узнать, каков на деле его возлюбленный гиацинт. И то, что вы нарочно оставляете двери открытыми, потому что возможность быть застуканной вас возбуждает, ему тоже будет интересно. — Как вы смеете!.. — Ваше Величество, пора бы уже привыкнуть, что я смею все. Не забывайте, что я был внутри вас, когда он заявился. Я почувствовал… что вам это было крайне приятно. — Что я слышу! Рокэ Алва, вы меня ревнуете? — Не смешите, Катари! Я ревную не вас, а Ричарда!