зеленый чай с персиком

      — Ты сделал что? И он сделал что? — омега был готов выпрыгнуть из экрана ноутбука.       У Джемина было ещё два часа до встречи в цветочном магазине, поэтому он решил позвонить Донхёку. Он уже успел несколько раз пожалеть о своём решении, так как друг выпытывал из него все подробности вчерашнего вечера.       — Да, ты всё правильно услышал… — Джемин устало выдохнул, снова прокручивая события прошлого вечера.

***

      Когда Джемин подался в руки Джено, он ударился о подбородок альфы и, ойкнув от боли, вжался лицом в его раскрытую шею. Ли на это только по-доброму посмеялся, обхватывая омегу руками.       — Джемин-а? Что с тобой такое сегодня? — Джено мягко отодвинул от себя парня, вглядываясь в его глаза. — Ты прямо сводишь меня с ума.       Ли улыбнулся своей фирменной улыбкой, когда его глаза становятся полумесяцами. Джемин смотрел на него, затаив дыхание и прошептав: «Джено, прости меня…», он подался вперёд и коснулся губами уголка губ альфы.       Омега не стал дожидаться реакции со стороны Ли, поэтому, отпрянув от Джено, он пулей влетел на пассажирское сидение и стал успокаивать своё бешено колотящееся сердце.

***

      — И ты хочешь сказать, что после этого вы провели весь вечер вместе, делая вид, что этого поцелуя в стиле детского сада не было?! — Донхёк на том конце яростно тряс ноутбук, отчего картинка застывала в самых смешных позах.       — Иди нахер, пожалуйста… — Джемин в третий раз собирался переодеваться. Он не мог определиться с образом уже двадцать минут, и это начинало его раздражать.       — Надень тот розовый свитер с белыми брюками, и хватит страдать. Ты лучше скажи, вы хоть что-то полезное вчера сделали? Или неловко сидели, как девственники перед первым сексом?       — Нет, серьёзно, Хёк! Иди нахуй!       Джемин бросил все вещи на землю, разворачиваясь к ноутбуку с желанием прервать звонок, но омега на том конце стал молить, простить его и слёзно обещать больше так не шутить.       — Ты сраный сплетник, Хёк. И нет, блять, мы, что, Марк и ты? Мы просто сделали вид, будто так и должно быть, — Джемин фыркнул, остервенело складывая вещи заново.       — Да ты сто процентов зассал, а Джено, как самый настоящий джентльмен, не стал давить на тебя. И мы с Марком совершенно не неловкие… — Хёк отвлёкся на что-то вне экрана, и Джемин смог немного расслабиться. — Так что? Он писал что-то после этого?       — Мы виделись буквально вчера… Но он пожелал мне доброго утра… Спросил, иду ли я выбирать цветы, и скинул варианты, которые присмотрел сам… — персиковый омега говорил всё это спиной к экрану, скрывая стремительно алеющие щёки.       — Ты сейчас серьёзно? То есть ты хочешь сказать, одного вечера тебе хватило, чтобы твоя ледяная стена оттаяла? — медовый омега на том конце недоверчиво хмыкнул и стал жевать манго. — Ставлю сотку на то, что ты ещё сорвёшься и заставишь его страдать.       На хотел было съязвить, но что-то внутри неприятно ёкнуло и стало противно ныть. Джемин глубоко задумался и стал одеваться на автомате. Глаза его были расфокусированы, и мысли свернулись в клубок. Он в очередной раз не понимал причин своего уныния, ведь всё было просто прекрасно. Джено был учтив, красив, умён, одним словом, главный герой влажных снов всего университета. Однако что-то внутри назойливо подсказывало, что Донхёк окажется прав.       — Ты чё так загрузился? — Ли, ожидавший колкостей, застыл.       — Не знаю, Хёк… Кажется, ты прав… Всё как-то слишком идеально и быстро, не считаешь? Только пару дней назад я не хотел и слышать о нём, а теперь жду нашей встречи… — ответа не последовало, отчего Джемин повернулся к экрану. Донхёк просто смотрел в экран, продолжая жевать манго, и что-то в его взгляде Джемину не понравилось.       — Джемин… Скажи мне, что с тобой? Иногда мне кажется, что я совершенно тебя не знаю, и тебя бывает так сложно понять. Ты же сам говоришь, что всё идеально… И следом говоришь, что ты скорее всего снова отвернёшься от Джено. Как это понимать? Что тебя беспокоит? — голос Донхёка был таким вкрадчивым, что Джемину стало не по себе.       — Хёк-и, если бы я знал, я бы рассказал. Просто правда в том, что я и сам не знаю, что со мной. Я не хочу рушить то, что происходит между мной и Джено, потому что он оказался таким классным, но у меня ощущение, что всё реально слишком быстро… Вдруг я цепляюсь за общение с Джено, потому что у меня ноет душа из-за расставания с Реном? Вдруг от этого союза всем будет только хуже? У меня такой рой мыслей в голове, столько вопросов и страхов… Иногда мне кажется, что моя голова просто взорвётся…       Джемин рассеянно сел на угол кровати, переминая в руках край свитера, а лицо его было настолько опечаленным, что Донхёк пожалел о своём решении уехать в Таиланд. Омега продолжал сидеть, спина его горбилась, а плечи подрагивали всё сильнее.       — Джемин-а, всё будет хорошо. Если ты не веришь мне или себе, то поверь хотя бы Джено. Он не допустит, чтобы ваш союз сделал тебе больно. Не отталкивай его, просто принимай его действия и ухаживания, и, скорее всего, твоё сердце оттает к нему навсегда. Хорошо? Просто отпусти ситуацию.

***

      В дверь постучали в третий раз за утро. Омега, лежавший на кровати, лишь сильнее закутался в одеяло — желания вставать не было. Послышались шаги по направлению к кровати, а за ним и голос.       — Молодой господин Хуан, ваш папа ожидает вас за завтраком, — управляющий Чхве тактично вышел из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь.       Ренджун со вздохом скинул с себя одеяло. Он находился в доме родителей уже четыре дня, но они казались ему вечностью. Хуан проводил эти дни продуктивно: навёрстывал упущенные моменты с папой, часто дурачился с отцом, вспомнил про свои старые увлечения и впервые за два года снова взялся за кисть. За четыре дня он успел сделать многое, но омега понимал, что на самом деле он просто бежал от самого себя и своих чувств. Хуан намеренно занимал всё своё время ненужной работой, чтобы не дай бог не начать думать о своих эмоциях и чувствах, которые медленно, но верно выходили из-под контроля.       Самым сильным чувством было одиночество. Он никак не мог избавиться от ощущения, что его бросили, хотя первым, кто сделал шаг назад, был именно он. Хуан собственноручно отказался от отношений с Джемином и даже подтолкнул его к Джено, но почему же это накрепко въелось в голову? Этого вопроса он избегал, словно огня, даже не пытаясь в себе разобраться.       К завтраку он спустился прямо в пижаме: в растянутой футболке и в шортах, еле выглядывающих из-под футболки. За столом сидел лишь папа, который довольно напевал себе что-то под нос, намазывая хлеб маслом.       — Доброе утро, пап! — голос Джуна был охрипшим ото сна, а на голове всё ещё было гнездо. — А где отец? Уже уехал?       Услышав голос сына, Чону счастливо обернулся. Он, вообще, был в очень приподнятом настроении с тех пор, как Хуан решил вернуться домой. Постоянно что-то пел и даже стал активнее участвовать в делах собственного бизнеса, который когда-то отдал в руки мужа.       — Доброе утро, Джуни. Как спалось? Что-то ты долго сегодня просыпался, — Ким заливисто засмеялся, поправляя волосы сына.       — Сам не знаю… Может, из-за того, что сегодня мы поедем выбирать цветы на свадьбу Джемина? — омега старался контролировать свой голос, но вопрос всё равно получился очень надломленным. — Я не знаю, хочу ли я туда ехать…       Ренджун рвано выдохнул и устало прикрыл лицо рукой. Чону печально улыбнулся, притягивая сына в объятия, он и сам прекрасно понимал состояние своего маленького Джуни. Ким часто замечал, как Ренджун застывал на пару минут в середине разговора, как он замирал, когда отец начинал говорить про работу, или как он подолгу запирался в ванной. Всё это не проходило мимо заботливого Чону, просто он понимал, что лезть с непрошенными разговорами и советами — это худшее, что может сделать родитель. За четыре дня, которые его сын был дома, его сын ни разу не упоминал Джемина. Сегодня был первый.       — Сынок, я знаю, тебе тяжело. Не забывай, что у тебя есть я. Если ты не хочешь ехать, то можешь остаться дома и даже не думать, что это некрасиво с твоей стороны. Можешь просто хорошо провести время дома за сериалами или поехать по магазинам, — Ким нежно поглаживал сына по растрёпанным волосам. — Разбитое сердце — это не навсегда, сынок. Сейчас тебе больно и обидно, но пройдёт время, и ты даже не вспомнишь, почему же у тебя так ныло в районе груди, поэтому постарайся поскорее отпустить вашу с Джемином ситуацию.       — Знаю, пап, но всё равно больно. Да и вообще, я такой тупой… Джемин мой кузен! — Ренджун отстранился и запустил ладонь в волосы, растрепав их ещё больше. — Знаешь, я тоже думал не ехать, но сейчас я понимаю, что, сидя дома, буду делать себе только хуже. Я обещал Джемину, что мы останемся друзьями, а значит, мне просто надо залатать своё сердце.       Хуан натянуто улыбнулся папе, твёрдо решив, что он сделает всё, чтобы скорее залечить рану на сердце.

***

      В наушниках ненавязчиво играла попса, пока Ренджун в третий раз за поездку расковыривал неприятно ноющий заусенец на пальце. Он раз за разом прокручивал в голове все моменты с Джемином и, чем дольше он это делал, тем сильнее понимал, что он глубоко ошибался. Омега ошибался, когда считал, что их отношения были гармоничными и имеющими шанс на будущее. Иногда Джемина было сложно понять, иногда он был просто невыносим и придирчив, его скачки настроения часто ставили Ренджуна в тупик, ведь он совершенно не понимал, когда всё пошло не так. Характер Хуана — тоже не сахар, он был временами слишком агрессивный, а так же на дух не переносил прикосновения, но они всё же сумели жить в примерной гармонии полтора года.       Джемин и Ренджун любили друг друга, но только как лучшие друзья. Однако оба неправильно интерпретировали свои чувства, стягивая друг у друга на шее удавку. Их «отношения» взяли своё начало именно в период нестабильного эмоционального состояния у обоих, ведь каждый переживал не самый приятный период в своей жизни, и они были единственной поддержкой, «островом стабильности» друг у друга.       Мысли Ренджуна путались сильнее и сильнее. По итогу омега лишь загнал себя в тупик бесконечными вопросами, на которые не было полноценных ответов. Хуан горько вздохнул и растёкся на сидении, привлекая внимание папы. Ким тепло улыбнулся, увидев надутые щёки сына, и нежно погладил его по голове. Чону только собрался что-то сказать, но машина мягко остановилась. Ренджун заметно напрягся.       Хуан молча вышел из машины, даже не пытаясь как-то держать лицо. Он ожидал самого худшего. Ренджуну казалось, что он увидит своего бывшего парня, и внутри всё перевернётся, а в районе сердца что-то неприятно кольнёт. В напряжённом ожидании он зашёл в цветочный магазин, который больше напоминал двухэтажный сад или оранжерею. Вывеска гласила: «Blooming day».       Внутри было пусто. Омеги заинтересованно оглядели интерьер, а смотреть было на что. Стены были тёмно-зелёного оттенка, вдоль всех стен были белые шкафы со стеклянными дверями, в которых стояло огромное множество цветов. Глаза разбегались от обилия зелени. Слева от двери стоял огромный стол, на котором сейчас лежало пару мотков лент и обёрточной бумаги. Пройдя дальше, Ренджун заметил кремовый диван и пару небольших стульев с мягкой обивкой, между ними стоял небольшой журнальный столик.       «Уютно… Никогда бы не подумал, что цветочные могут быть такими…»       Мысль только пронеслась в голове, омега не успел её озвучить, так как слева появился альфа. Разглядывая интерьер, Хуан пропустил лестницу, ведущую на второй и цокольные этажи, справа от который было пару дверей белого цвета, из одной как раз выходил приятной внешности парень. Ренджун замялся, будто его застали за непотребствами, и, не зная, что делать, он лишь неловко улыбнулся, чувствуя, как горели щёки.       — Добрый день! Чем могу быть полезен? У вас предварительный заказ? — голос незнакомца оказался таким же приятным, как и его внешность.