зеленый чай с персиком

      Голос альфы звучал, как переливы ручья, и приятно обволакивал, а от него самого ненавязчиво тянуло запахом тёмного шоколада. У него были приятные черты лица, пухлые губы и очень внимательный взгляд, который заинтересованно прошёлся по омеге. Реджун, не зная, что ответить, оглянулся на папу в поисках поддержки.       — Ким Чону! Мы с Ли Тэёном.       — Ах, вы с господином Ли. Цянь Кун, — альфа вежливо протянул руку сначала старшему омеге, а потом и младшему.       — Хуан Женьцзюнь… Можно просто Ренджун, — омега мысленно прописал себе пощёчину.       «Зачем ты, блять, сказал ему своё полное имя… Господи! Потом ещё и добавил: можно просто Ренджун! Ты тупой?» — думал Ренджун.       — Чай? Кофе? — Кун будто и не заметил небольшой заминки со стороны Хуана.       — Мне зелёный чай, пожалуйста. Если есть, то с жасмином, — старший омега сел за столик и, достав планшет, стал изображать сильную занятость.       Ренджун удивлённо вытянул лицо, не понимая причину поведения папы. Чону всегда вёл себя вежливо и поддерживал беседу вне зависимости от ситуации, а деловые моменты решал либо дома, либо в офисе. Хуан вопросительно склонил голову, а в ответ родитель хитро улыбнулся и заговорщически подмигнул. Младший омега мгновенно вспыхнул, готовый шипеть от смущения.       — Что желаете? — омега резко повернулся к альфе, пытаясь унять жар.       — Можно мне Эрл Грей?       Кун позвал помощника по имени Бёль. С нижнего этажа поднялся милый парень-омега со светлыми волосами, который тихо поздоровался с посетителями и бесшумно отправился выполнять поручение.       Ренджун не знал, куда себя деть, так как сесть к папе означало разрушить его образ занятого человека. Внутренние терзания омеги прервал альфа.       — Может, мы пройдём к тому столу? Не будем отвлекать мистера Кима?       В ответ Хуан лишь мило улыбнулся и прошёл за Куном, на ходу повернулся к папе, который показал пальцы вверх. Ренджун лишь клацнул зубами. Они сели за высокие стулья рядом со столом для сборки букетов. Альфа начал непринуждённую беседу, а омеге было только в радость её поддержать. Разговор лился сам по себе, и впервые за этот месяц постоянных переживаний Хуан почувствовал себя легко. Кун улыбался так ярко, что Ренджуна это почти ослепляло. От старшего исходила приятная аура, которая обволакивала и дарила такое нужное спокойствие. Цянь настоял на том, чтобы обращаться друг к другу «гэгэ» и «диди», отчего Ренджун вспыхнул и раскраснелся, как школьник.       В ходе беседы Ренджун узнал, что Куну двадцать шесть лет и он мало что понимает в цветочном бизнесе, так как это — проект его папы-омеги и его младшего брата- омеги. Цянь Кун был больше вовлечён в бизнес отца, а ещё у него два высших образования и миллион различных хобби, и все они почему-то несут в себе некий риск и огромное количество адреналина. Разговор вёлся на китайском вперемешку с корейским, так как у Куна с этим были проблемы.       — Гэгэ, а зачем ты вообще учишься корейскому? — Хуана смешили упорные попытки Куна произнести некоторые слова.       — Мы потихоньку выходим на корейский рынок, отец хочет открыть тут офис и пнуть меня сюда, — речь нелепо смешивала в себе два языка, отчего Ренджун кашлял, прикрывая этим свой смех. — Знаю-знаю, сейчас это звучит просто ужасно, но скоро я так говорю, что проскачу тебя…       В этот момент Хуан не выдержал и расхохотался, держась за край стола.       — Гэгэ, может, ты хотел сказать «так буду говорить, что обскачу тебя»? — Ренджун выдавливал слова из себя, пытаясь успокоиться.       — Ах… да-да… — альфа сам разразился хохотом, понимая, что сморозил ранее. Ренджун смеялся, держась за живот, на уголках глаз у него выступали слёзы, которые он стирал, пытаясь остановить свой смех. Кун смотрел на Хуана, как на восьмое чудо света. Омега неловко хихикнул, почувствовал, как краснеет, и смущённо отвёл взгляд.

***

      Джемин вздохнул, выходя из машины. Он заинтересованно посмотрел на вывеску магазина и ещё раз вздохнул. Папа написал пару минут назад, что едет с папой Джено, и просил не беспокоиться.       «По крайней мере, мне повезло с родителями жениха… Ну, и с женихом тоже… Кажется» — пронеслась мысль в голове Джемина.       Джемин внутренне усмехнулся своим мыслям и прошёл к двери. Колокольчик на двери приятно зазвенел, оповестив о новом посетителе. Перед Джемином предстала интересная картина: дядя Чону сидел на диване в глубине салона, даже не стараясь делать вид, что занят, и в открытую разглядывал сына; Ренджун сидел на барном стуле краснее помидора, напротив него сидел альфа, который смотрел на Хуана, словно на произведение искусства.       На так и остался стоять на пороге, чувствуя себя немного лишним в сложившейся ситуации, но тут Ренджун поднялся с места и бодрым шагом прошёл к нему.       — Привет, Джемин-а! Пойдём, познакомлю тебя с Куном, — Хуан светился от счастья, чем сильно удивлял Джемина. В глазах Ренджуна не было ни грусти, ни боли, наоборот, его глаза светились от радости. — Я давно так не смеялся… — шепнул он, подходя к столу.       За столом ожидал приятной внешности альфа, который тоже приводил себя в норму после продолжительного смеха.       «Очень интересный ход событий…»       Джемин снова хмыкнул своим мыслям. Его радовал тот факт, что Ренджун потихоньку приходит в себя. Может, Хуан и делал вид, что всё хорошо и что он держится молодцом, но Джемин видел, что его друг лишь храбрится, а внутри ломается, словно ветка под порывом ветра. Сейчас же Хуан стал похожим на себя прежнего, от него исходило те прежние тепло и свет. Расспросить все детали помешал звон колокольчиков на двери. Омеги одновременно повернулись ко входу и так же застыли, потому что на пороге стоял Ли Тэён, а рядом с ним Джено.

***

      В кофейне было уютно не только благодаря новогодним украшениям и музыке, но ещё и благодаря Ренджуну, который продолжал светиться. Джемин снова засмотрелся на него, осознавая, что скучал по нему. Скучал по настоящему Реджуну, который не плачет в подушку ночами; скучал по тому Ренджуну, который мог решить любой конфликт; по тому Ренджуну, который задорно смеялся с чужих ошибок, а потом спешил помочь; по тому Ренджуну, который не боялся показать, что ему что-то не нравится.       «Возможно, теперь всё встанет на свои места.»       — Вы с Джено выглядели умилительно… — первым тишину прервал Хуан.       — А вы с Куном как провели время? — Джемин не остался в долгу, на что Ренджун поперхнулся чаем, прикрывая рот салфеткой. Джемин прыснул и ухмыльнулся из вредности. — А если серьёзно, он тебе понравился?       Хуан зашёлся краской, смущённо заламывая пальцы. На его лице красовался приятный румянец, а глаза так и светились, выдавая все его чувства.       — Понравился… даже больше, мне кажется…       — А номер ты свой ему оставил? — Хуан, явно не ожидавший такого вопроса, вскинул голову.       — Бля-я-ять… — омега взялся за волосы, а то ощущение эйфории, в котором Ренджун нежился, мгновенно пропало. — Какой номер? Я так замечтался, что даже не подумал об этом…       — Балда, я знал, что так будет, поэтому номер оставил я, — Джемин заговорщически ухмыльнулся и подмигнул.       — Боже, это даже хуже, чем если бы я оставил ему номер… — Хуан обречённо вздохнул.       — Знаешь, я так рад, что у тебя всё хорошо… Честно говоря, я винил себя за случившееся, думал, что ты перестанешь со мной дружить…       — Джемин, о чём ты таком говоришь? Я не стал бы прерывать наше общение из-за какого-то альфы. И, знаешь, нам стоит взглянуть на ситуацию трезво, мы оба понимали, что наши «отношения» долго не протянут и наши родители никогда до конца не примут их, — омега зачесал волосы назад, и во взгляде его пронеслось непонятное облегчение. — Я проанализировал наши с тобой отношения, и они не были идеальными, они скорее были протестом. Я со своей обидой на папу, ты со своим протестом по отношению к отцу. Всё это вылилось вот в это. Я не говорю, что мы не были счастливы, но всё равно… Мы травмировали друг друга, сжимали на шее друг друга удавку и отказывались это признавать.       — Возможно… Нет, не так. Ты прав, Ренджун-а. Мы и вправду не распознали своих истинных чувств и повели себя, как дети. Полностью погрузившись в себя, мы не замечали самого главного — как делаем больно друг другу. Прости меня за то, что был таким эгоистом. И благодарю тебя за то, что всё равно был рядом. Мир? — Джемин протянул оттопыренный мизинец, и на его лице расцвела яркая улыбка.       — Мир, — Ренджун закрепил их перемирие, а потом хмыкнул. — А говорил, что вели себя, как дети. Ты и сейчас не особо на взрослого смахиваешь.       Джемин лишь надулся в ответ.