Стартовый финиш

Аккуратные руки с кожей фарфорового цвета, с длинными пальцами чуть подрагивают на лаковой чайнице, на поверхности которой замер журавль. — Мацудайра Изуми из клана Фудзивара, — тишину комнаты разрезал скрипучий мужской голос. Голоса слышались словно в отдалении. Девичий голос звучал мелодично, вот только вслушаться никак не получалось — вникнуть в суть беседы тем более не представлялось возможным. — Является потомком основателя рода Мацудайра — одного из древнейших, — скрип голоса стал тише, вкрадчивее, словно таинство происходило в этой комнате, а не в соседней. Напиток неторопливо переливается в фарфоровую пиалу — одну за другой. Пара капель осталась на светлом татами. — Она, — твердо произнес юноша, сделав небольшой шаг назад от стены с импровизированным глазком. Стоять на месте и наблюдать за чайной церемонией из другой комнаты казалось чем-то неправильным, словно он подглядывает за чем-то сокровенным. Возможно, это и было сокровенным для девушки, занимавшей место мастера. — Но, Ваше высочество, — скрип пропал из голоса, оставив за собой нелепое подрагивание, — разве Вы не слышали, как девушка ведет беседу? — Она, — настойчиво повторил юноша, не оборачиваясь, заведя обе руки за спину. От того, чтобы уйти, плюнув на все нормы приличия, его отделяли какие-то жалкие пара минут и небольшой запас терпения. — Но девушке всего семнадцать. — Пусть в программу ее школьного обучения включат все необходимое, что должна знать будущая императрица, — юноша медленно обернулся, чуть сощурив глаза и смерив советника тем взглядом, который все во дворце читали как не располагающий к обсуждению чего-либо. — Благодарю, — уголок губ дрогнул в легкой насмешке, после чего парень покинул комнату, намереваясь вернуться в собственные покои. Чонгук не был от рождения принцем, хоть и занял этот титул в возрасте семи лет, получив свое новое имя — Кацу. Сначала мальчик загорелся идеей того, что он теперь принц. Вот только значение этого слова он понял позже, когда с головой окунулся в дворцовую жизнь. Свою настоящую маму Чонгуку пришлось забыть. Нет, даже не забыть. Пришлось игнорировать. Словно не она вынашивала его, воспитывала все семь лет жизни, рассказывала сказки и пела колыбельные. Матерью для него стала императрица — ровно с той секунды, как он вошел в императорскую семью. С того же момента Чонгук был прикован ко дворцу. Раньше он выходил на улицу, играл с детьми, пользуясь привилегией бастарда, но его руки быстро связали, заставив заниматься со множеством учителей. Первое время буйная душа мальчика устраивала «забастовки» всему дворцу. Слуги то и дело ловили его на улице, преподаватели сновали по дворцу в поисках наследного принца, не пожелавшего явиться на урок, император-отец часто одергивал мальчика, слишком долго задержавшего взгляд на служанке, которую он когда-то называл мамой. Но со временем все порывы Чонгука померкли. Казалось, он был лучшим во всем. Что бы он ни делал, чем бы ни занялся, все в его руках достигало небывалого успеха, что вызывало неподдельную гордость отца. Чонгук был идеальным сыном. Идеальным ребенком. Идеальным наследным принцем. Правильным до скрежета зубов. По крайней мере, так себя ощущал сам юноша. Стоило ему зацепиться взглядом за какую-то строчку очередной книги, как на несколько дней лекарям приходилось кружиться возле его постели. Чонгук читал Омар Хайяма и осознавал, что время его молодости утекает, словно песок сквозь пальцы. Чонгук читал Харуки Мураками и не понимал, что значит желать другого человека, вскакивать в ночи ради его звонка. Чонгук читал Гастона Леру и не понимал, как можно влюбиться в человека и дойти до той степени отчаяния, чтобы украсть его. Чонгук точно знал свои обязанности, но не чувства. Порой ему хотелось влюбиться — он ощущал в своей душе ту скопившуюся любовь, которую никак не может вылить. Вот только на деле всегда оказывался неспособным к этому чувству. В браке юноша решил довольствоваться собственной обязанностью, а не чувствами. Раз отцу нужна наследная принцесса, он ее получит. Стоило юноше распахнуть дверь в собственную комнату, как к нему подлетел парень со слегка растрепанными волосами и горящими глазами — кажется, он уже настроился на обсуждение невест, на которых Чонгуку пришлось вдоволь насмотреться за день. Чон Хосок — брат Чонгука по матери, только от другого отца. Кацу было сложно осознавать себя принцем, а брата — собственным слугой, но ощущение поддержки от кровного родственника оказалось незаменимым лекарством. Чонгук с ним чувствовал себя свободно, мог выдохнуть, на время скинуть с себя личину будущего императора и вдоволь насмеяться над забавными фразами Хосока. — Ну, что? — нетерпеливо заговорил Хосок, отойдя от брата и начав измерять комнату шагами. — Какую выбрал? Самую красивую? Наверное, она тебя старше, да? У вас это вроде нежелательно, ну, и что? Как она на личико? А, может, ты и определиться не смог? Они, наверное, все красавицы… — Мацудайра Изуми, — прервал нескончаемый поток слов Чонгук, улыбнувшись и прикрыв за собой дверь. — Древний род, древний клан. Ее вроде проверили по параметрам — подходит на роль императрицы. На слове «параметры» Хосок внезапно замер и повернулся к Чонгуку, вскинув брови, что вызвало внезапный приступ смеха принца. Кацу прошел к постели, похлопав брата по плечу, и уселся, болтая ногами, еще не отойдя от недавнего дурашливого, такого детского приступа смеха. — Дурак. Она по росту подходит, нет татуировок и пирсинга. На ней вроде и царапин всяких нет, — задумчиво перечислил принц, вспоминая девушку, за которой наблюдал всего пару минут назад. — У нее достаточно эстетичные руки. Кажется, эпикантус выражен чуть сильнее. Ей семнадцать, она очень неловкая и вечно говорит невпопад. — Ты уверен, что сделал правильный выбор? — Хосок задумчиво нахмурил брови, усаживаясь рядом с братом. — Ребенок совсем. Да еще и неловкая. Мне казалось, тебе нравятся немного другие. Разве нет? — Нравятся другие, — согласно кивнул Кацу, переводя взгляд на открытое окно и выдыхая шумнее обычного. — И где они все? А она выглядит так, словно сможет меня оживить. Вдруг я смогу влюбиться в нее? Вдруг она станет тем лучом света, что так мне необходим? — Если так, то я уже ее принимаю. Надеюсь, вы будете с ней счастливы. — Посмотрим, — задумчиво протянул Чонгук, зацепившись взглядом за открытый участок голубого неба.