Стартовый финиш

С чайной церемонии, проведенной Изуми, прошло не слишком много времени — от силы пара недель. Но даже за столь короткий срок Чонгук успел получить столько отказов, сколько не получал за всю жизнь. Читая очередное ответное письмо от выбранной невесты, Кацу неизменно хмурился. Снова отказ. В голове ничего не складывалось. Он много беседовал с девушкой и видел ее явную заинтересованность. Советник докладывал, что Мацудайра Изуми сама изъявила желание участвовать в выборе невест. А сейчас вновь отказывала. Очередная чайная церемония. Прохлада заходила в беседку со всех сторон, позволяя чувствовать себя не столь дискомфортно в национальной одежде. Внутренне Кацу определенно нервничал, ведь в этом небольшом пространстве сталкивались император, императрица и его возможная невеста. Родители высказывали явное недовольство выбором сына и вечно старались уколоть и без того ранимую девушку. Однако в этот раз отец спасал положение, заняв место первого гостя. Это позволяло Чонгуку украдкой бросать короткие взгляды на девушку, сидящую совсем близко. Он бы не смог сказать, что ее внешность была слишком привлекательной, ее движения не очаровывали своим изяществом, но он словно видел в ней какой-то потенциал. Он видел в ней совершенно детскую наивность, чистоту и свет, кажется, способный растворить его внутренний мрак. Ему определенно казалось, что в этот раз он сделал правильный выбор из целого множества вариантов. Цепкий, изучающий взгляд Чонгука не остался незамеченным. Изуми подняла на него взгляд, после чего вновь опустила его и поместила на невысокий деревянный столик конверт. Это движение должно было хотя бы казаться незаметным, ведь этот короткий жест относится к их тайной переписке. Вот только девушка зацепилась рукавом и слишком громко хлопнула ладонью по столу. Звук был оглушительный, но император и императрица сделали учтивый вид, словно ничего не слышали. Взгляд юной девушки забегал из стороны в сторону, а щеки ее побагровели, покрываясь неровными пятнами. Зрелище более, чем забавное, но принц удержался, чтобы не смутить девушку своей реакцией еще сильнее. Юноша отвернулся, приняв пиалу от императрицы и сделал небольшой глоток чая. От приятного аромата, завораживающего вкуса хотелось зажмуриться. Нечего скрывать, императрица была мастерицей чайного искусства. Неохотно разомкнув веки, Кацу отстранил пиалу от губ, протягивая ее девушке. Взгляд вновь цеплялся за нее, вот только был направлен не в глаза, а куда-то в область все еще красной щеки. Изуми приняла чашу неизменно трясущимися руками, а Чонгук ловким движением руки смахнул конверт себе на колени. Кацу подумывал поговорить с Изуми лично. Просить ее руку при встрече, чего он делать совершенно не хотел. Но череда отказов вынуждала его идти на крайние меры. Возможно, этого девушка и добивалась? Когда они общались на встречах, она искренне радовалась юноше, порой смущалась, если он озвучивал скромный комплимент, и до невежливости часто окидывала его взглядом. Вот только женская душа оставалась загадкой для юного принца. Как и сами девушки. Он не имел никакого понятия, как стоит себя с ними вести, о чем говорить. Собственную жизнь в браке он не представлял совершенно. Более того, считал серьезные отношения отягощающими цепями, что будут тянуть его вниз. Двери в покои резко отворились, вырывая Чонгука из размышлений. На пороге стоял Хосок — растрепанный и запыхавшийся. Принц сильнее свел брови на переносице и отложил письмо на постель, выжидающе глядя на брата, который старался набрать ртом как можно больше воздуха. — Я там, на мосту, твою невесту успокаивал, — наконец начал Хосок, озираясь по сторонам. — Говорит, что сильно обижает тебя, делает больно, и ты ее за это возненавидишь. — У меня есть повод ее ненавидеть? — Чонгук удивленно вскинул брови, поднимаясь с постели. — Ну, она думает, ты в нее влюблен, а она… В общем, иди сам с ней поговори. Там столько слез, я едва понимаю, о чем речь идет. Хосок рухнул на постель брата, восстанавливая дыхание, а Чонгук направился к тому самому мосту, где любил подумать в одиночестве. Он часто приходил туда, особенно по ночам, чтобы слушать тихий шелест листвы и смотреть на чистое звездное небо. Для принца оно было особенным. Какими бы эмоциями он ни болел, звезды своим величием успокаивали, позволяли прийти в себя, переосмыслить суть всего вокруг. Вот только теперь на его излюбленном месте стояла девушка, в рыданиях содрогающаяся всем телом. Чонгук чувствовал, как все его тело словно парализует. Он сам воспитывался как мужчина, который не должен ронять попусту слез. Поэтому он не знал, что делать с человеком, который переходит грань истерики — он бы просто спрятался, если бы это было возможно. — Изуми, — совсем тихо подал голос Чонгук, положив руку на плечо девушки. Стоило той поднять на него взгляд, как сад занесло очередным приступом слез, сопровождаемых легким завыванием. — Ваше высочество, — девушка всхлипнула, захлебываясь собственными еще не произнесенными словами. — Кацу, — осторожно поправил принц и отошел от девушки на шаг, опираясь локтями на перила моста. Свежий ветер запускал холодные пальцы в волосы, стараясь их растрепать, и юноша бы улыбнулся, если бы не ситуация, в которой он оказался. — Да, Кацу, — кивнула Изуми, стирая влажные дорожки с щек. — Ты меня ненавидишь, да? Ненавидишь же? Ты желаешь прекратить всякое общение? — За что же мне тебя ненавидеть? — казалось, этот вопрос парень задал самому себе. Он действительно не мог винить девушку. Он лишь ее не понимал. И ощущал нечто неприятное от уязвленной гордости — слишком непривычно королевской особе получать отказы. — Я дала тебе надежду, ты влюбился, а я передумала. Я так не хочу, чтобы ты страдал. Но ты постоянно отправляешь эти письма, и меня душит совесть. Ты очень хороший, — Изуми говорила, и с каждым произнесенным словом ее голос начинал дрожать все сильнее, едва не срываясь на плач. — Стой, — мягко остановил ее Чонгук и неторопливо перевел взгляд на девушку. Все ее лицо опухло, покраснело от продолжительного плача, сама она тряслась, словно только что вышла из ледяной воды. — Я красивый? — Да, ты очень красивый. Я восхищаюсь твоей внешностью. Мне очень нравится на тебя смотреть, — согласно кивала девушка. — Хорошо, — Чонгук не смог подавить усмешку и вновь перевел взгляд вдаль, на горизонт между небом и землей. — А другие люди? Они красивые для тебя? — Не бывает некрасивых людей. Мне все нравятся. Все люди прекрасны в своей индивидуальности. — Хорошо, — задумчиво повторил Чонгук, слегка хмуря брови. — Ты желаешь общения со мной примерно с тем же рвением, с которым желаешь общаться, например, с подругами? Как часто ты думаешь обо мне? — Я не думаю. И общаться хочу ровно столько, как общаюсь со своими близкими друзьями, — девушка проследила за взглядом Кацу и уставилась туда же, постоянно протирая свои щеки рукавом кимоно. — Понятно, — принц поджал губы, опустив вниз голову, но после поднявшись и прямо посмотрев на Изуми. — Ты запуталась. Я нравлюсь тебе исключительно как друг. Ты дала мне надежду и сама же отбираешь ее у меня. — Ты ненавидишь меня? — девушка испуганно взглянула на Кацу, словно маленький зверек, увидевший хищника, способного разорвать его на мелкие кусочки в доли секунды. — Нет, не ненавижу. Насильно мил не будешь, — Чонгук сделал шаг ближе, слегка склоняясь к девушке, чтобы пару секунд спустя заговорить тише. — Но я все еще надеюсь на твой положительный ответ. Я тебя не укушу, не бойся. Так они стояли несколько долгих секунд. Кацу наблюдал за постоянной сменой настроения во взгляде девушки. Радость, смятение, печаль, слабая доля раздражения — все это слилось в одно единое выражение, которое Чонгуку никак не удавалось расшифровать, сколько бы он ни бился над этим. — Я отказываю Вам, Ваше Высочество, — твердо произнесла Изуми и, обогнув парня, направилась прочь. Принц провожал ее взглядом, пока силуэт ее кимоно, похожего на сложенные лепестки нежного цветка, не скрылись из поля зрения. Юноша вновь опустил локти на перила и шумно выдохнул, зарываясь пальцами в волосы. Что-то во всей этой ситуации не давало ему покоя все эти дни. Влюблен ли он? Определенно нет. Нравится ли ему Изуми? Пожалуй, она была приятной во всех отношениях девушкой. Рассчитывал ли он на ее согласие? Чонгук был не уверен. Он уже и сам не понимал, зачем пытается добиться положительного ответа. — Эй, что-то случилось? — неожиданно сбоку послышался чужой голос, заставив Чонгука вздрогнуть. Тот помотал головой, последний раз выдохнув чуть громче обычного. — Нет, все замечательно. — Что ж, тогда привет, — вновь заговорил голос. У Кацу бы зашевелились волосы на затылке, будь он своим отцом. Но сейчас ему было по-детски любопытно, кто обращается к нему настолько фамильярно. Юноша выпрямился, расправил плечи и поднял взгляд на незнакомца. «Как красиво…» Перед ним стоял незнакомец. Вопреки всем нормам приличия принц цеплялся взглядом за каждую черту слишком привлекательного лица. Складывалось ощущение, что парень был просто идеальным: от разреза глаз до пропорций лица. — Привет, — наконец кивнул Чонгук, не отрывая заинтересованного взгляда — тяжелого, прилипающего к телу и явно заметного, тем более с такого расстояния. — Ким Тэхен. А к тебе как обращаться? Чонгук совершенно недоуменно таращился на чужую руку. Мало того, что незнакомец по имени Ким Тэхен (или уже новый знакомый?) не признал наследного принца, позволяя себе абсолютно неуважительный тон, так еще и приветствовал Чонгука на европейский манер. Вопреки ожиданиям самого Кацу, он вовсе не рассердился. Внутри даже не зародилось острое раздражение. Юноша не сдержал широкой улыбки, словно увидел что-то по-настоящему смешное. Хотя неужели это не было смешным случаем? — Кацу, — Чонгук ответил коротким рукопожатием, чувствуя от этого прилив неведомой легкости и задорного настроения. Тэхен одним своим появлением вызвал целую бурю смешанных эмоций — однако они все были определенно положительными. — Сколько тебе лет, Кацу? — Девятнадцать. А тебе? — Чонгук по привычке завел руки за спину, продолжая оглядывать нового знакомого. Ким Тэхен обладал необычайной красотой. Чонгук бы определенно заметил его, будь он раньше во дворце. — Двадцать четыре. Или я слишком старый, или ты слишком молодой, — задумчиво проговорил Тэхен, в ответ разглядывая юношу. — Будем льстить мне и считать, что я слишком молод. Губы Чонгука дрогнули в легкой улыбке, но стоило ему поднять взгляд на глаза Тэхена, как улыбка сошла с лица. Принц редко смотрел кому-то в глаза — отчего-то считал, что так его самого видно, словно полностью раскрытую книгу. Именно поэтому он предпочитал смотреть на щеку, лоб или просто часто отводить взгляд в сторону, доверяя прямой взгляд только приближенным. Но взгляд Тэхена приковал к себе, не позволяя оторваться. Кацу казалось, что он совершенно потерял счет времени, пока стоял так. Пока пялился на едва знакомого человека. — Глаза красивые, добрые, — Чонгук быстро отвел взгляд в сторону и неловко откашлялся. Он бы хотел сделать шаг назад, отшатнуться, но не позволял сам себе, застыв на месте. — Правда? — губы Тэхена растянулись в широкой улыбке, которая слышалась даже в голосе. Чонгук не удержался, вновь вернув взгляд к лицу парня. Его улыбка была необычной — квадратной. Что за человек? Даже улыбкой он выделялся из всех, кого принц встречал раньше. — Правда, — Кацу запустил руку в волосы на затылке, слабо их растрепав, взгляд его вновь увильнул в сторону. — Улыбка, кстати, тоже. По глазам и улыбке сразу видно людей. Ты — приятный человек, — принц закусил губу и поднял взгляд вверх, словно разглядывая небо. Он прекрасно понимал, что говорит много лишнего, мало интересного — совсем не так, как его учили. Все было совсем иначе, словно перевернувшись с ног на голову. — Думаю, меня ждут дела. — До встречи, — Тэхен совершенно расслабленно положил локоть на перила, неотрывно глядя на Чонгука. Он казался до невозможного легким. Даже свежесть ветра не могла бы бороться с ним. Кацу лишь кивнул, развернувшись и торопливо удаляясь ко дворцу. Что-то внутри него просило развернуться и взглянуть на загадочного и необычного незнакомца хотя бы раз, но принц умело душил в себе это желание, как и любые другие порывы. От этого отец пророчил ему быть великим правителем.