Часть 19
23 августа 2021 г., 16:15
Утренние лучи солнца заскользили по потолку, по стенам, выдергивая Элизабет из тяжелого, сумбурного сна. Она устало открыла глаза, будто и вовсе не спала, и потёрла виски. Голова просто раскалывалась. Воспоминания вчерашнего вечера вновь прокрутились в мыслях, и в груди шевельнулось гадкое, гнетущее чувство, с каждой их ссорой становящееся все более привычным.
Сон не принёс ни отдыха, ни ясности, что делать дальше. Элизабет слезла с кровати и побрела в душ.
Струи воды стекали по ее лицу. Элизабет яростно терла себя мочалкой, стараясь стереть с кожи прикосновения Витто, каждый сантиметр, которого касались его мягкие губы, его ласковые пальцы. Но воспоминания о его прикосновениях уже забрались под кожу, поселив в ее теле томление, нежно, исподтишка захватившее ее. Жесткие движения куском губки, незаметно для самой Элизабет, плавно перетекли в поглаживающие. Опустив веки, она видела перед собой его темные глаза, полные обещания чего-то большего. Она с силой зажмурилась, так, что под веками появились красные пятна. Надо было выбросить его из головы раз и навсегда. Распахнув глаза, она вывернула холодный кран на максимум.
Закончив, она кое-как причесалась и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Элизабет была уверена, что Витторио, как обычно, сбежал, оставив ее одну в своём доме. Поэтому увидеть его, спокойно пьющего свой кофе и читающего утреннюю газету, стало для неё сюрпризом.
Она медленно вошла, уселась за стол, не глядя на него. Витто поднял глаза.
— Как спалось?
Элизабет силилась расслышать в его голосе издевку, но нет, похоже, он имел в виду ровно то, что сказал. Элизабет посмотрела на него тусклыми глазами. К чему были эти светские беседы?
— Я хочу домой, — выдала она, — в Нью-Йорк.
Витто был уже одет, волосы аккуратно причёсаны, щеки гладко выбриты. О том, что случилось накануне, напоминал только усталый взгляд. Он встал из-за стола, налил кофе из кофейника и поставил чашку перед Элизабет.
— Я сегодня уезжаю, дня на четыре, не больше, — сказал он ровным тоном. — Надеюсь решить твой вопрос. Как вернусь, ты сможешь уехать домой.
Мужчина стоял за ее спиной, опираясь на столешницу сзади. Она с тоской посмотрела на свои руки, ещё четыре дня — чертовски долго.
— Перед отъездом заеду к Стелле, — продолжил Витторио.
Элизабет с легким интересом повернула голову, что-то он слишком много говорил. Зачем ей это знать?
— Ты вовсе не обязан отчитываться, чем собираешься заниматься.
Она, сохраняя осанку, чувствовала его взгляд на своём затылке.
— Вчера ты сказала, что я ничего тебе не рассказываю. Вот, рассказал.
— Издеваешься.
— Нет, Лиз, я серьёзен как никогда, — он неожиданно наклонился над ней, убрал волосы на одно плечо, обнажив другое. Нежно провёл кончиками пальцев от уха до ключицы. Элизабет вздрогнула. Память тут же услужливо подкинула ей воспоминания о том, как он делал тоже самое губами. — Для меня после вчерашнего ничего не изменилось. Я люблю тебя и не намерен отступать.
Элизабет молча сидела, уронив руки на колени. Она коротко вздохнула, не зная, что сказать.
— И еще… — он помолчал. — Я читал твою статью про девочек из «подвала» и следил за тем, как ты им помогаешь. Несмотря на все, что произошло с тобой, ты осталась все той же — сильной, великодушной, заботливой. Тут даже я, со своим умением разрушать жизнь близких, — усмехнулся Витторио над собой же, — оказался бессилен.
Сказав все это, он направился к выходу, на ходу поправляя манжеты. Элизабет не удержалась от короткого взгляда ему в спину. Уже в дверях Витторио обернулся.
— У тебя хороший удар, — он сверкнул улыбкой и ушёл.
Элизабет вспыхнула. Она чувствовала раздражение, что не смогла предугадать его поведение, чувствовала усталость после плохой ночи, разочарование от того, как все повернулось. И вместе с тем, она ощутила трепет в груди. Он в который раз обидел ее, а в ней снова шевельнулась надежда. Она горестно вздохнула. Что с ней было не так?
Желая отвлечься от мыслей о Витто, Элизабет взяла газету, которую тот читал перед ее приходом. На первой полосе большими буквами было набрано: «Вторая смерть в семье Уилсон», — и мелким шрифтом чуть ниже: «Федеральный судья, не выдержав горя после гибели сына, скончался от сердечного приступа сегодня ночью». Прочитав статью, Элизабет подумала только: «Какая трагедия!» — и перелистнула дальше.
***
Нино Риччи сидел в уличном кафе, ожидая Дино Грассо. Он потягивал прохладную маргариту и лениво рассматривал других посетителей. За кажущейся расслабленностью скрывался цепкий взгляд, по привычке анализирующий все вокруг. Нино увидел, как Грассо вихляющий походкой зашел в кафе. Подмигнул официантке и направился к нему. — Робинсон проводит все вечера в казино «Agua Caliente», сегодня тоже будет там, — произнес он, плюхнувшись на стул. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, являя взглядам окружающих волосатые заросли. Риччи неодобрительно осмотрел его. Тот пожал плечами, мол, слишком жарко, чтобы выглядеть иначе. — Что ты сразу о деле, — недовольно проворчал Риччи, — закажи себе выпить, отдохни, а потом уже начинай. Атмосфера Тихуаны действовала на него расслабляюще. Раскаленное солнце плавило сероватый песок, редкую растительность, отбивало всякое желание действовать. Они медленно потягивали коктейли и перебрасывались ничего не значащими фразами. Спустя час Нино встал, потянулся и кивнул Дино. — Пора ехать, босс уже, скорее всего, прилетел в Сан-Диего. Они расплатились и, усевшись в арендованный автомобиль, покатили в гостиницу. Витторио уже ждал их в фойе. Нино всегда удивляла его способность выглядеть безупречно в любых обстоятельствах. Будь то перестрелка в подворотне, пьяная вечеринка или, как сейчас, безумно жаркий день, когда каждая деталь одежды доставляла дискомфорт. Увидев его, они оба словно подобрались и четким шагом подошли к барной стойке, где Витторио угощался коктейлем. — Витто, ты быстро добрался, — тот оглядел обоих. Несмотря на идеально выглядящий костюм, вид у него был усталый. Лоб прорезала полоса, вокруг рта обозначились морщинки. — Таксисты в Сан-Диего знают этот маршрут как свои пять пальцев. Они быстро обсудили положение дел и договорились встретиться в фойе в десять вечера, чтобы потом отправиться в казино. Дино ушёл в номер, а Риччи остался с Витторио выпить. — Неважно выглядишь, Витто, бессонная ночь? — он с ухмылкой смотрел на мужчину. — Да, Стелла опять начудила, — не глядя на Риччи, он подозвал бармена и попросил повторить. Затем перевёл пустой взгляд на друга. — Что произошло? — Пыталась покончить с собой, — нехотя ответил Витторио. — Хотя я думаю, что она просто пыталась привлечь внимание. Порезала только одну руку, подгадала момент, когда Мартина соберётся мыть ванную. — Зря ты ее запер в Хэмптоне. Ей надо заняться чем-то, — Нино покачал головой. — Я думал, так будет лучше. — Дело только в ней? По тому, как быстро он отвёл глаза, и по затянувшейся паузе Риччи понял, что угадал. — Может, я, конечно, лезу не своё дело, — с осторожностью начал Нино, — но поверь моему опыту семьянина со стажем, Витторио, все проблемы лучше обсуждать сразу, а не копить их, — он смотрел на хмурое лицо друга. — И вообще, искренность — лучшее качество в общении с женщинами. Витто задумчиво пил свой коктейль, затем скосил взгляд на Нино. — Ты прав, это не твоё дело, — затем слегка приподнял уголки губ. — Но за совет спасибо. Риччи похлопал его по плечу и отправился в номер. Собравшись вечером в фойе, троица направилась в казино, которое встретило их яркими огнями, громким гулом голосов и грохотом оркестра, играющего что-то бодрое. Дамы в вечерних костюмах стояли за спинами своих кавалеров и подбадривали их на удачную игру, мужчины напряженными взглядами следили за бешеной гонкой шарика по кругу, за пляской костей на столе, быстрыми движениями пальцев, между которыми мелькали игральные карты. Здесь все было сделано для того, чтобы публика расставалась с деньгами легко и беззаботно. Дино уверенным шагом повёл их к ресторанной зоне. Он взглядом указал на отдельную кабинку, которую всегда занимал Робинсон. Переглянувшись, мужчины решительным шагом вошли в кабинку. Их глазам предстал полноватый мужчина средних лет, вальяжно развалившийся на диванах, и его спутник, мексиканский парнишка лет семнадцати. Дэвид Робинсон бросил на них равнодушный взгляд и процедил сквозь зубы: — Здесь занято, выметайтесь отсюда. Витто, Дино и Нино, не обращая внимания на его слова, расположились на диванах. В глазах Робинсона мелькнул слабый интерес. Со вздохом отставив стакан, он оглядел гостей. — Уго, иди погуляй, — бросил он парню. Уго, виляя задом и расточая улыбки мужчинам, медленно вышел. Дино сплюнул на пол. — Что вам надо, ребята? Если хотите меня ограбить, то вы даже из казино не успеете выйти. Охрана вышибет из вас мозги раньше, — Робинсон добродушно смотрел на троицу. — Твои деньги нам не нужны, — Нино покачал головой. — Мы просто хотим поговорить. Есть одна журналистка, которую хотят убрать. Так вот мы бы хотели, чтобы ее оставили в покое. — Не знаю ни про каких журналисток, — Робинсон пытался раскурить сигару. Нино неодобрительно вздохнул. Каждый раз происходило одно и то же. — Оба мистера Уилсона тоже не знали. Робинсон внезапно закашлялся, подавившись дымом. — Я сразу понял, что тут не чисто. Не мог старикан откинуться от горя, не мог, — он покачал головой и оглядел их мутным взглядом. — Итак, что мы имеем — три мафиози и одна журналистка. Привлекательная? — он уставился на Риччи. — Кто из вас ее трахает? А может все трое? Он мерзко заржал. В руках Дино сверкнуло лезвие, которое моментально оказалось у горла Робинсона. Тот резко прекратил смеяться и поднял руки. Все это время Витторио молчал, наблюдая за развитием ситуации. — Да ладно, детка, я же пошутил, — проскрипел Робинсон. — Calmatti, Дино, — Риччи тронул Дино за руку, и тот опустил нож. — Я лично расскажу твоей любимой дочери о том, что ты летаешь сюда не салат Цезарь поесть, а поиметь мальчиков помоложе и покрасивее, — наконец подал голос Витторио. Лицо Робинсона побледнело, на щеках явно выделились паутина красноватых жилок. Он безошибочно определил в Витторио главного. Его глаза приобрели ясность. — У вас нет доказательств, она в жизни не поверит. — У меня есть несколько занятных фото, — спокойно проговорил Витторио. Американец быстро задышал, осознавая, что все сказанное чистая правда. Он оглядел всех троих мужчин, затем откинулся обратно на диван и сказал нарочито расслабленным голосом. — Да мне плевать по большому счету на вашу журналистку. Это старикан Уилсон хотел ее убрать. Она на пару с Бозман лишила его любимого детища. А я ещё до разгона «подвала» обнаружил, что в Тихуане можно найти себе развлечения поинтереснее, — он плотоядно улыбнулся. Дино дёрнулся, но Риччи бросил на него красноречивый взгляд. — Я рад, что мы пришли к компромиссу, мистер Робинсон, — произнес Витторио, поднимаясь. — Не будем вас больше стеснять. Когда они вышли из кабинки, Дино разразился ругательствами. Нино с Витторио молча слушали, направляясь к выходу из казино. Когда поток брани иссяк, Риччи обратился к боссу: — Завтра будет бой Белленджера с Демпси. — Я пас, — Витто смотрел в сторону выхода, — утром возвращаюсь в Нью-Йорк. Дино разочарованно посмотрел на него. Витто усмехнулся. — Вас я жду не раньше, чем через пару дней.***
Элизабет шла по коридору к лестнице, чтобы найти Мартину для обычного разговора, как вдруг дверь спальни Витторио открылась. Он, как ни в чем не бывало, вышел из комнаты в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Крепкие мышцы перекатывались под гладкой кожей, кое-где виднелись бледные шрамы — напоминание о прошлом. Элизабет остановилась, как вкопанная, прошло всего два дня как он уехал, и она не ожидала увидеть его так скоро. Когда он успел вернуться? Ее взгляд скользнул по его груди, опустившись ниже, к темной дорожке, уходящей под полотенце. До этого ей не приходилось видеть его раздетым при свете дня. Витто проследил за ее взглядом, потом с усмешкой произнёс: — Привет, Лиз. Может, дашь мне пройти? Элизабет сделала шаг в сторону, пропуская его. Когда он скрылся в ванной, она поняла, что все это время не дышала. Она опёрлась спиной на стену. Господи, что происходит. Она повела себя, как дура, глазея на него. Не найдя Мартину, Элизабет прошла на кухню что-нибудь перекусить. Она мыла яблоко, когда Витторио, к счастью, полностью одетый, вошел в комнату. Он налил себе стакан воды и повернулся к Элизабет. — Надеюсь, я тебя не напугал в коридоре? — Нет, — она без смущения подняла глаза, — я и не такое видела. Он бархатно рассмеялся. — Я все уладил, тебе больше ничего не угрожает, Лиз. — Я могу уехать? — в ее тоне сквозило недоверие. — Опять ты за своё, — улыбка слегка померкла, он покачал головой. — Конечно, можешь. Но, — его взгляд внезапно стал серьезным, — отложи свой отъезд хотя бы до завтра? Сейчас мне нужно в город, а вечером я бы хотел поговорить. — Мне кажется, мы уже все обсудили, — сухо ответила Элизабет. Она уже услышала от него более, чем достаточно. — Сделай, как я прошу? Пусть это будет плата за мою помощь. Элизабет внезапно смутилась. И правда, он столько для нее сделал, а она даже спасибо не сказала. — Ну, хорошо. Она направилась к выходу, собираясь уйти в комнату, которую ей уже не терпелось оставить насовсем. Витто в два шага оказался рядом. Скользнул пальцами одной руки ей на затылок, другой обвил талию, слегка прижав к себе, наклонился над ней. — Извини, не могу удержаться, — он прикрыл глаза, втянул ее запах. Сердце Элизабет гулко забилось. — Даже два дня без тебя это много. Элизабет закусила губу. Он был так близко, что она чувствовала тепло его тела. И его пальцы в ее волосах — от шеи вниз по позвоночнику поползли мурашки. Если бы он сейчас увидел ее лицо, то сразу бы все понял. Потянись он к ней за поцелуем, она ответила бы со всем пылом. Ее тело медленно заполняло томление, тягучее, сладкое. Так же внезапно Витто выпустил ее, развернулся и вышел из кухни. Элизабет практически упала на стул, ноги не держали ее. Она усмехнулась, а Витто, оказывается, тот еще соблазнитель. Элизабет растерянно посмотрела на яблоко, которое все еще сжимала в руках. На нежной кожице остались глубокие лунки от ее ногтей. Остаток дня Элизабет была сама не своя. Что нового мог сказать ей Витторио? Что он ее любит, сожалеет о словах, поступках? Она и сама все это знала. Но все это не отменяло того, что они слишком разные. Стоило им оказаться вместе, как все заканчивалось плохо для них обоих. Эти эмоциональные качели лишали ее сил надолго. Она прекрасно помнила, в какую бездну отчаяния поверг ее их разрыв. И ей не хотелось повторения. Лучше вообще ничего не начинать. Может, он хочет предложить ей выйти замуж? От этих мыслей Элизабет стало смешно. Жена мафиози? Нет, это не про неё. Она репортер, пусть и с подмоченной в собственных глазах репутацией. Быть примерной итальянской женой, которая сидит дома и ни о чем не спрашивает — это не для нее. Как можно писать острые статьи, задавать неудобные вопросы и в то же время быть вместе с преступником?.. Собрав вещи, она вышла на пляж. Грустно было думать, что она больше не сможет любоваться этим видом. Легкий бриз трепал волосы, Элизабет полной грудью вдохнула соленый воздух. Да, ей будет не хватать этого места. И, что уж говорить, Витто ей будет не хватать куда сильнее. В груди расползалась необъятная дыра. Элизабет корила себя за то, что поддалась чувствам и ответила на его призыв в ночь после припадка Стеллы. До этого все было проще, ей удавалось сдерживать себя, но теперь, вспомнив вкус его губ, ощутив тепло его тела, расставаться было слишком больно. Ее губы задрожали, слёзы покатились по щекам. Она решительно стёрла их тыльной стороной ладони и направилась к дому. Ужинала Элизабет в одиночестве. Потом перешла в гостиную и уселась ждать Витто. Забравшись с ногами на диван, она листала журнал, но не видела букв, не замечала картинок. Смысл прочитанного ускользал от неё. В ее мыслях, чувствах царил полный хаос. Она металась от состояния — все бросить и сбежать, до — кинуться Витто на шею и никогда не отпускать. Поэтому когда он вошёл и она взглянула на него, Витторио увидел в ее взгляде все то, что сам поселил в ней — неуверенность, страх, отчаяние и надежду. Он подошёл к Элизабет, сел рядом. Он откинул голову на спинку, потянувшись к горлу. Галстук плотно обхватывал шею. Рассеяно дотронулся до пальцев ее ног, погладил их. Элизабет задохнулась от интимности момента. В этом случайном жесте было столько нежности. Между ними была страсть, влечение, но именно нежности не хватало. Элизабет кусала губы, как он мог быть одновременно таким мягким, а потом говорить такие вещи, после которых хотелось умереть? — Тяжёлый день? — смогла выдавить из себя она. — Да. Но твоё присутствие все меняет, — он бросил взгляд на неё. — Я боялся, что когда приеду, тебя тут не будет. — Я же обещала. Элизабет осторожно отодвинулась от него, опустила ноги на пол, выпрямилась. Желание дотронуться до него было нестерпимым, руки сами собой сжали журнал. Витторио заметил это. — Расслабься, Лиз. — Не могу, — она криво улыбнулась, — я всегда жду подвоха от тебя. — Не в этот раз. Он внезапно встал и вышел на кухню, вернувшись с двумя бокалами вина. Подав один ей, он встал напротив, прислонившись к стене. Элизабет настороженно следила за ним. Витторио окинул ее долгим взглядом, сделал глоток. Коротко обдумав что-то, он начал: — Я никогда не хотел быть доном, не хотел быть, твоими словами, преступником, — взгляд Элизабет стал виноватым, — но смерть матери предопределила мою судьбу. Долгих три года я выслеживал ее убийцу, я был ребенком, да, но месть жила в моем сердце. Я тренировался, готовился. И я сделал это, — Витторио опустил взгляд на бокал, помолчал и продолжил. — Он оказался членом семьи дона Торре. Меня притащили к нему, я не думал, что выживу. Но Торре разглядел во мне что-то и оставил при себе. Дал мне образование, работу. Со временем начал прислушиваться к моим советам. Я хороший делец, у меня есть чутье. Дон пользовался этим, и его дела шли в гору. Витторио тяжело вздохнул, перед его глазами проплывали картины его жизни. Элизабет, не отрываясь, следила за игрой эмоций на его лице. — Но мое дело, помимо деловых качеств, требует и жестокости, того, на что толкает инстинкт самосохранения. Многие из нас теряют человеческий облик, — он нахмурился, а Элизабет внезапно вспомнила Джулиано. То, с какой легкостью и безумной улыбкой тот убивал. Да, он был психопат, но живи он в других условиях возможно все было бы иначе. — Ты смогла разбудить во мне совесть, Элизабет, вернуть меня к жизни, где есть место доверию, любви. Элизабет с силой сжимала бокал, не готовая к такой откровенности. — Мы были довольно близки с доном Торре, но его убили, и мне пришлось занять его место. Я был полон сил, амбиций, но никогда не чувствовал себя на своем месте, — его губы тронула горькая улыбка. Допив вино, Витто на некоторое время замолчал, затем продолжил, внезапно сменив тему. — Я итальянец, Лиз, мы любим большие шумные семьи с кучей детей. И я не исключение, я тоже мечтаю об этом, — он пожал плечами. — И чем больше я думаю о семье, тем яснее понимаю, что своим будущим детям я не хочу такой судьбы. Жить в тени закона, постоянно чувствовать дыхание смерти на своем затылке, бояться за жизнь близких, — Витторио бросил короткий взгляд на Элизабет. — Последние пару лет я занимался переводом своих активов в легальное поле. Об этом почти никто не знает. «Скай Тауэр» — это полностью легальный бизнес. И я хочу сделать невозможное — уйти из мафии. Заботу о бизнесе семьи я намерен передать Нино. Это займет какое-то время, но все равно случится. Он смотрел на Элизабет, которая пыталась осмыслить все, что он сейчас сказал. Она не поспевала за ходом его мыслей. А Витторио словно прорвало. — Деньги ради денег меня уже давно не интересуют. Я хочу заниматься тем, что будет приносить не только доход, но и удовольствие. Когда ввели сухой закон, виноделы Калифорнии продавали свои виноградники за бесценок. Я кое-что купил, — Элизабет хмыкнула. Сколько было этого скромного «кое-чего»? Она видела блеск в его глазах, было очевидно, что эта тема ему действительно интересна. — Пока мы занимаемся только производством «винных кирпичей» — дешевое пойло, но приносит очень хороший доход. Элизабет припомнила, что она слышала об этом. Из виноградного сока делали сухие брикеты, которые, если растворить их в воде и оставить бродить при определенных условиях, превращались в вино. — Многие вырубили хорошие сорта, посадив на их месте «Аликанте», дающий больший урожай, но я сохранил практически все ценные лозы, которые мне достались. Сухой закон не будет вечным. Это вопрос времени. И когда его отменят, я начну делать настоящее вино. Витторио замолчал, глядя на неё. Она не совсем понимала, что означал этот взгляд. — Вот такую жизнь я хочу тебе предложить, Лиз. Жизнь в Калифорнии, без страха смерти. Если захочешь, куплю тебе газету, — он улыбнулся. Комнату накрыла тишина. Элизабет не ответила на улыбку, ее захлестывали эмоции. Все, что он сказал было как снег на голову. Она долго молчала, обдумывая его слова. Витто был неестественно тихим — его напряженная поза, скрещенные ноги, говорили о том, как сильно он ждал ее решения. — Почему ты мне раньше ничего не говорил? — Я много раз собирался, но все не было подходящего момента. — Ясно, зато моментов, чтобы сказать гадость у тебя было хоть отбавляй, — она расправила подол на юбке, медленно разгладив каждую складочку. — Прости, — прошелестел он. Она прислушивалась к себе, пытаясь понять, что делать дальше. Он раскрыл душу перед ней и, казалось бы, сказал все, что она хотела услышать. Но ей все равно было страшно. Страшно довериться ему снова. Чувствуя ее колебания, Витто присел с ней рядом. Взял ее руку, нежно провёл большим пальцем по раскрытой ладони. — Лиз, без тебя все это не будет иметь смысла. Она вскинула голову, а что будет с ее жизнью без него? В сознании билась одна единственная мысль — жизнь без Витто будет пустой. Такой, какой она была год назад — серой, скучной, наполненной только работой и сожалениями о несбывшемся. Сердце сжалось, отвечая на ее мысли. Элизабет встала и, заламывая руки, отошла. — Витто, это все так неожиданно. Мне надо подумать. Витторио раздраженно закатил глаза. — Ты слишком много думаешь. Он поднялся и, не глядя на Элизабет, начал развязывать галстук. Сняв жилет, он швырнул его на диван. Когда он принялся за пуговицы на сорочке, Элизабет недоуменно спросила: — Что ты делаешь? — Облегчаю тебе задачу. — Что? — она захлопала ресницами. — Какую задачу? — и тут же, поняв, что он имел ввиду, густо покраснела. Скинув рубашку, Витто с ухмылкой посмотрел на неё и взялся за ремень. Элизабет с недоверием смотрела на него, ожидая, как далеко он мог зайти. Тот и не думал останавливаться. Когда он начал расстегивать пуговицы на брюках, она в испуге подскочила к нему и схватила за руки: —Перестань! — она нервно облизала губы. Воздух в комнате внезапно сгустился. Она молча смотрела на него, он не шевелился, ожидая чего-то. — Оставь это мне. Взгляд Витто мгновенно потемнел. С него разом слетела вся шутливость. Он поднял ее голову за подбородок, изучающе посмотрел ей в глаза. — Мисс Колвин наконец дала волю чувствам? — его голос, низкий, вибрирующий, отдавался в ее теле. — Хочешь меня? Вместо ответа Элизабет поднялась на носочки и, обхватив его затылок руками, впилась в его губы. Она устала бежать от себя. В сущности, ей было уже все равно, кто он, кто она. Его словами, без него все не имело смысла. Витто резко поднял ее за ягодицы, Элизабет охнула. Он прижал ее к стене, жадно целуя. Обвив его ногами, держась за его крепкие плечи, она закинула голову, подставляясь под его губы. Внезапная мысль слегка охладила ее пыл. — А если войдет Мартина? — Элизабет лукаво посмотрела на него. — Я не хочу делиться. — Она, наверное, видит уже пятый сон, — со смешком ответил Витторио, но все же поставил ее на ноги и, взяв за руку, направился в спальню. На полпути он в нетерпении поднял ее на руки, целуя на каждом шагу. Закрыв ногой дверь спальни, Витто поставил Элизабет на ноги и потянулся к ней за поцелуем. Невозможно было оторваться друг от друга, голова кружилась, мысли уже давно спутались, оставляя одно бешеное желание. В пару движений освободив ее от одежды, он снова подхватил ее, чтобы тут же опустить на кровать. Витто навис над ней, скользя затуманенным взглядом по ее лицу, по груди. Опираясь на одну руку, прошёлся ладонью по ее шее, ключицам, плечу, остановился на груди. Чувства Элизабет были обострены до предела, она не отрываясь следила за его лицом. Хрипло дыша, он наклонился, накрыл губами сосок, начал ласкать языком, затем перешел ко второму, уделив ему не меньше внимания. Элизабет вцепилась в его плечи, оставляя следы ногтей на гладкой коже. Возбуждение, захватившее ее тело, ярко пульсировало между ног. Ее пальцы запорхали по его рукам, плечам. Витто прочертил языком дорожку между грудей, направляясь к пупку. Элизабет быстро задышала, раскрыв рот, воздуха катастрофически не хватало. Она приподнялась, слегка потянула его к себе. Витто поднял голову, в глазах горел огонь желания, в котором Элизабет была рада сгорать вновь и вновь. Она потянулась к его лицу, покрывая мелкими поцелуями каждый его сантиметр, руки ее наконец расправились с пуговицами на его брюках. Оторвавшись от нее, он быстро стянул все с себя. Одним резким движением он перевернул ее на живот и, разведя коленом ее ноги, быстро вошел, наполняя ее до предела. Элизабет сдавленно всхлипнула. Витто прижался щекой к ее щеке, медленно задвигался. Толчки становились все более резкими, все более грубыми, для нежности не осталось места. Одна лишь страсть, дикая, необузданная. Элизабет вытянула руки, с силой сжимая одеяло. Он прижимал ее к кровати своим весом, не давая пошевелиться, насаживая ее на себя снова и снова, вызывая острые ощущения. Не прекращая движений, он облизал ее ушную раковину, осыпал короткими поцелуями ее лицо. Внезапно Витто прикусил ее плечо, глуша стон в поцелуе, и замер. Элизабет разочарованно выдохнула. Через пару мгновений он, целуя ее плечи, осторожно просунул руку под живот. Дотронувшись до клитора, он начал чувственно водить пальцами. Элизабет облизала внезапно пересохшие губы. Напор его пальцев все усиливался, она хватала ртом воздух от таящего удовольствия. Она закрыла глаза, желая только одного — чтобы это не заканчивалось никогда, напряжение нарастало, заставляя кусать губы, и довольно быстро, с коротким стоном, она кончила. Витторио привстал, перевернул ее, все еще не отошедшую от оргазма, бережно укрыл одеялом. Устроившись рядом, он обнял ее. Элизабет обвила его руками. Нежно дотронувшись до ее губ, он сказал: — Видишь, я умею вовремя замолчать и не портить момент. — Так у тебя еще есть что сказать? — она привстала на локте, сдавленно рассмеявшись. Витто убрал прядь ее волос за ухо. — Только одно — я люблю тебя, Элизабет. Элизабет прочертила дорожку по его груди, вокруг пупка. Опустив руку ниже, она тихо промурлыкала. — Звучит многообещающе, — она знала, что никогда не устанет от этих слов.
